И падали звучащие слова
в глухую ночь не ставшие добрее.
И сгустки мышц напрягши дерева
под окна выйдя делались острее.

А сумрак заворачивая в плащ,
обеих их, и мир лежавший подле -
полз из щелей, из заповедных чащ
вновь щупальцы тянул в незримом вопле

пробравшись в окон отворённый ход,
в который днём не оставалось входа.
Рвал тишину негодованьем рот.
Инстинкт, в ответ, толкал - искать свободу.

А до восхода было два часа,
как два столетья, что истлеют в схватке,
где обвинений режущих коса,
играть двоим не позволяла в прятки.

Утрачен был для примиренья путь:
тем, что назад - лишь тлен и пепелища.
Лишь до утра, уже не дав уснуть,
соединяло общее жилище.

К ним солнце не вставало, оробев.
Умолкли птицы. Мелкий дождик капал.
И трещинами мир не обогрев
ломались жизни, как кошачьи лапы.