* * *

И ничего на свете больше нет,
Или сказать по правде не нашлось.
В открытое окно разносит ветер
Листки исписанные
призрачно и монотонно.
И старые названья улиц,
И чуть блестит поодаль площадь,
И с книжкой восхитительных стихов
За пазухой на ощупь мокнет, меркнет.
И все-таки конечно храм,
И все-таки конечно Рим,
Летящий снег, листанье книг –
Я как-то стал легко и вяло понимать
Весь этот ироничный слепок.
Быть может Мойка, площадь,
Неодержимость лет,
всего шагов …
В чудовищном отчаянье слов и блеска
По-разному блистательных стихов.

Ноябрь 1986