|
10:44
|
|
Сегодня на счету автора уже 12 книг, статус кинорежиссера, собственное медиа, литературно-музыкальные проекты и новая художественная вселенная, где соединяются сцена, музыка, аналитика и разговор о человеке в эпоху цифрового шума. 1 июня выйдет новая песня «Под маской» — первый музыкальный фрагмент новой главы проекта «КОМА», а 5 июня она представит издательство на книжном фестивале «Красная площадь» и выступит в формате музыкально-поэтического моноспектакля, где также исполнит новую песню. Мы поговорили о памяти, наследии, роли культуры в эпоху алгоритмов и о том, почему некоторые голоса продолжают звучать спустя десятилетия. В этом году исполняется десять лет вашему сотрудничеству с издательством «Союз писателей». Помните момент выхода первой книги? Очень хорошо. Тогда все было совсем иначе. Не было понимания «личного бренда», медийных стратегий, больших проектов. Была только внутренняя потребность писать и ощущение, что текст может стать способом разговора с миром. Тогда не было нейросетей и все аннотации, релизы были неидеальными, но честными. Наверное, самое важное, что мне дало то время, — понимание длинной дистанции. Я ведь, как и многие молодые писатели, думала, что вот сейчас как продам очень много книг — и получу хорошие роялти. Но увы… Книга живет иначе, чем контент. Она требует внутренней честности и выдержки. У меня было много иллюзий тогда и о книжном мире, и о мире шоу-бизнеса, все это казалось чем-то невероятным, волшебным, а о маркетинге я и знать не знала тогда. И я благодарна, что именно с издательством «Союз писателей» начался этот путь. Потому что я не попала в большую систему, которая меня бы задавила и отбила все желание писать, а попала в место, где переживают за каждого автора как за близкого друга или родственника. Такой подход мне очень близок. Руководитель издательства Мария Соседко долгое время была для меня прототипом клиентского сервиса, отношения к клиентам и позднее к коллективу в целом. Представляете, что было бы, если бы я сразу в монополии попала? Я была бы таким же обиженным автором, как большинство сейчас. Без имени получить отказ — 99 % вероятность. Я была бы злая, травмированная, и не было бы моего пути дальше. Это же так важно, кто твой первый воспитатель, учитель, издатель. Детям (а все творцы очень ранимые, они чисты, как дети, наивны…) нельзя ставить двойки, пока они учатся. Так же и здесь.  Если сравнить автора первой книги и вас сегодняшнюю, что изменилось сильнее всего? Я стала спокойнее к шуму. Десять лет назад казалось, что нужно все время что-то доказывать: соответствовать, быть заметной, быстрее двигаться. Сейчас мне намного важнее другое — глубина и смысл того, что останется после. Наверное, поэтому мои проекты стали не про отдельные продукты, а про создание целой культурной среды: книги, музыка, сцена, медиа, разговоры, которые продолжают жить внутри человека. Сегодня у вас уже 12 книг. Что для вас значит книга в эпоху короткого контента? Для меня книга сегодня стала почти актом сопротивления. Потому что книга требует присутствия. Она не существует в режиме бесконечного скроллинга. И мне кажется, именно поэтому литература сейчас становится особенно важной, как пространство, где человек еще может остаться наедине со своими настоящими мыслями. Если оглянуться на последние десять лет вашей жизни, что вы видите прежде всего: карьеру, поиск себя или попытку собрать разные части личности в одну? Наверное, попытку собрать себя заново. Снаружи это выглядит как очень разные сферы: юриспруденция, бизнес, маркетинг, книги, медиа, музыка, сцена. Но внутри это всегда был один маршрут — попытка понять, что происходит с человеком в новой реальности. Меня никогда не интересовало просто «делать проекты». Меня интересовало, почему люди теряют себя внутри систем, ролей, ожиданий, информационного шума. Наверное, поэтому все мои работы, даже очень разные внешне, говорят об одном. Вы часто используете слово «система». Это связано с вашим юридическим и аналитическим прошлым? Думаю, да. Юриспруденция научила меня видеть конструкции. Маркетинг — понимать, как формируется внимание. Медиа — как создается общественное восприятие. А потом появился следующий вопрос: что происходит с самим человеком внутри всего этого? Так постепенно родилась «КОМА» — книга о мире, где человек уже не всегда понимает, где заканчивается его собственный голос и начинается навязанная реальность. Но это не просто история, это мой личный путь. Я прошла его вместе с героиней книги. «КОМА» читается одновременно как художественная история и как диагноз эпохе. Что вы на самом деле пытались зафиксировать этой книгой? Мне кажется, сегодня огромное количество людей живет в режиме функциональности. Все научились быть продуктивными, правильными, удобными, но почти никто не говорит о внутреннем расхождении, когда внешне все нормально, а внутри человек словно перестает совпадать с собой. Мы живем в мире, где человек постоянно подключен, но все реже остается наедине с собой. Где внимание стало валютой, а личность постепенно начинает зависеть от алгоритмов, ролей, внешнего одобрения. «КОМА» как раз про это. Не про технологии как таковые, а про потерю подлинности в мире, где все стало слишком быстрым и слишком громким. Про ощущение потери реальности и возможность увидеть, чью реальность мы проживаем и чьими словами говорим. Вы не боитесь быть жесткой в своих текстах. Откуда в вас эта потребность вскрывать подмену понятий? Потому что сегодня подмена понятий стала почти нормой. Популярность называют экспертностью. Шум — влиянием. Имитацию глубины — осознанностью. В сборнике «Иллюзия обладания: Одиночество в толпе» как раз препарируется этот феномен. Книга недавно вышла в издательстве «Союз писателей» и доступна к покупке. Мне кажется, если ты видишь механизм и молчишь, то ты становишься его частью. Ваша работа давно вышла за рамки книг и музыки. Сейчас у вас есть сцена, моноспектакль «КОМА», вы ставили мюзикл по книге «Тот самый дикий ангел», и даже вышел короткометражный фильм «45 дней самоизоляции». Расскажите немного об этих проектах, и где для вас заканчивается литература и начинается кино или театр? На самом деле для меня это все давно перестало быть разными жанрами. Есть история, и есть форма, в которой она начинает дышать. Иногда это книга, иногда сцена, а иногда экран. Моноспектакль «КОМА» родился как естественное продолжение текста, потому что некоторые вещи нельзя оставить только на бумаге. Им нужен голос, тело, пауза, дыхание зала. Там появляется другое напряжение — живое, не зафиксированное. С мюзиклом и музыкальными формами похожая история. Музыка дает то, чего не дает текст: она не объясняет — она сразу погружает в состояние. И мне важно было соединить эти уровни, чтобы история не распадалась на жанры, а собиралась в одну систему переживания. В 2016 году, весной, мы ставили мюзикл по книге «Тот самый дикий ангел» в Питере, а на главную роль к нам слушалась даже Алена Галлиардт, вы можете знать ее по сериалам «Ранетки», «Папины дочки», «Воронины» и многим другим. Тогда нам пришлось ей отказать, и на роль взяли более подходящую по типажу и гонорару женщину. Все песни для мюзикла я писала тогда сама. Это не история — она неожиданно начала писать и петь, я пишу и пою всю жизнь, сколько себя помню, лет с четырех. Что касается фильма «45 дней самоизоляции» — это вообще очень личный опыт фиксации времени, когда реальность вдруг стала замкнутой и честной одновременно. Для меня кино в этом смысле способ наблюдать человека без фильтров, в момент, когда у него исчезает привычная социальная маска. В декабре 2020 года о нем говорили на шоу Иды Галич, писали многие СМИ, мы заявляли его на фестиваль в Сочи. В нем ирония на онлайн-образование, появление коучей, продюсеров, удаленку и все прелести того времени, которые мы проходили. Одну из главных ролей играла одна из сестер Каратыгиных, а наш онлайн-тренер стала лицом зарубежного бренда одежды Be Free (русского бренда одежды Befree). Он же дал мне статус «режиссер» на «Кинопоиске». И если говорить честно, я не думаю категориями «книга/спектакль/фильм». Я думаю единой системой.  При этом вы неожиданно пришли в музыку. Почему? Это не было неожиданно. Пою я с детства. Первые мои пиар-проекты были именно музыкальные, театральные, я помогала с СММ в Театре им. Безруков (Сергея Безрукова ИЛИ под руководством Сергея Безрукова), когда только зарождался проект тифлокомментирования (совместный проект Московского Губернского театра и Фонда поддержки и развития социокультурных проектов Сергея Безрукова). Затем писала песни для своего мюзикла, помогала с организацией концертов молодым артистам, курировала музыкальные конкурсы. Но сейчас, когда ты вырос и уже не доказываешь больше ничего никому, кроме себя, ты можешь выбирать разные формы и громкость. И теперь наконец нашлось время прожить свою жизнь, а не чужую. И в какой-то момент я поняла, что хочу создавать не отдельные форматы, а единую среду: книги, сцену, музыку, визуальный язык, где все усиливает друг друга. Поэтому сегодня для меня песня, спектакль, книга и журнал — это части одной системы. Или инструменты продвижения, если быть честной. Совсем скоро выходит ваша песня «Под маской». Почему именно с нее начинается новая глава — и музыкальная, и сценическая? Это первая песня или есть еще? Да, у меня уже вышло за последние два года 6 песен, все они легли в основу спектакля «Выход из комы», и каждая из них отражает один из 5 этапов принятия реальности, а точнее ступени к выходу из комы. Спектакль в формате музыкального-поэтического подкаста с элементами терапии мы показали в ноябре 2025 года в Петрозаводске, мне помогла его поставить и реализовать Анна Пакки, психолог. А «Под маской» — это точка входа во всю новую историю. Эта песня очень точно отражает состояние человека, о котором я говорю последние годы и в книгах, и в журнале, и теперь уже на сцене: внешне мы продолжаем жить привычные роли — сильной женщины, хорошей матери, успешного специалиста, удобного человека, — но внутри все чаще возникает ощущение расхождения с собой. «Под маской» как раз про этот момент. Про усталость все время держать лицо. Про невозможность отпустить боль. Про память, которая остается внутри человека, даже когда он пытается жить дальше. Наверное, поэтому именно с нее начинается новый концерт и вторая часть мира «КОМЫ». Там о ролях, которые мы играем, и о жизни, что сдаем в аренду другим. То есть песня напрямую связана с продолжением «КОМЫ»? Да, абсолютно. Если первая «КОМА» была скорее про пробуждение человека внутри искусственной реальности, то новая история уже про последствия. Про людей, которые начинают видеть систему, но еще не понимают, кто они без своих ролей. «Под маской» — это очень эмоциональная точка этой истории. Неслучайно она звучит именно в формате моноспектакля. Потому что это уже не просто песня и не просто книга. Это единое пространство: музыка, текст, визуальный язык, сцена, внутренний монолог человека. Почему вы решили начать именно с такой эмоционально сложной песни, а не с чего-то более «массового»? Потому что мне никогда не было интересно делать музыку только ради охватов. Мне кажется, люди слишком устали от идеально сконструированного контента, который ничего не оставляет внутри. А «Под маской», вся система «КОМА» живая. Она неидеальная, она без нейросетей, она про жизнь в этом. В ней есть уязвимость, память, тишина. И очень человеческое чувство, когда ты продолжаешь держаться внешне, хотя внутри уже давно идет другой процесс. Мне кажется, мы слишком привыкли жить в логике «быстрее, громче, актуальнее». Но в какой-то момент из этого исчезает главное — память. Я могла купить текст у любого трендового автора. Это было бы быстрее, проще, выгоднее для алгоритмов. Но тогда эта песня потеряла бы смысл еще до выхода. И для меня. У меня есть одна песня под запрос рынка, она называется «Таро», но она не отражает меня, она попыталась угнаться за спросом, но не успела. Ведь когда мы видим тренд, то он уже идет на спад. Для меня «Под маской» не попытка поймать волну — это история про наследие. Что вы имеете в виду под наследием? Есть голоса, которые не должны исчезать просто потому, что прошло время. Татьяна Снежина ушла почти 30 лет назад, но ее песни до сих пор живут внутри людей. И для меня было очень важно не «использовать» этот текст, а продолжить его жизнь с уважением. Наверное, самое сильное во всей этой истории — что ее мама до сих пор хранит творчество дочери. Представьте: прошло три десятилетия, а человек все еще бережет ее голос. В этом есть что-то намного большее, чем индустрия. Почему именно песня «Сон» стала для вас такой важной? Потому что это часть моего личного культурного кода. Я росла на песнях Натали, Виктора Цоя и многих других. И песня «Сон» была одной из тех песен, которые ребенок еще не может объяснить, но уже чувствует. Когда спустя годы я услышала музыку для новой песни, у меня была мгновенная мысль: здесь должен звучать именно этот припев. И я нашла маму Татьяны, мы вели переговоры, подписали договор, и вот спустя полтора года эта песня увидит свет. И для меня было волнительно отправлять песню Татьяне Георгиевне, ведь важно было не испортить ее, а сохранить контекст, потому что это песня — память о важном человеке. То есть для вас это не ремейк? Нет. Ремейк — это когда берут известное ради узнаваемости. Чтобы взять больше охвата, я могла купить фонограмму исполнения этой песни и вшить в свою песню, но мне важно было не это. Для меня это скорее диалог через время. Попытка показать, что культура может не только потребляться, но и передаваться дальше. Мне вообще кажется, что сегодня особенно важно сохранять то, что когда-то делало нас людьми, а не просто аудиторией. Вы как будто противопоставляете себя культуре трендов. Скорее, я не хочу жить только внутри нее. Тренд живет неделю. Наследие — десятилетиями. Меня всегда интересовали вещи, которые остаются с человеком надолго: книги, песни, фразы, состояния. То, что не заканчивается вместе с лентой рекомендаций. Такая моя сущность. Я хранитель традиций. Для меня это важно. И в этом ваша главная идея как автора? Наверное, да. Мне хочется создавать не шум вокруг себя, а пространство памяти. Чтобы спустя годы человек услышал песню, открыл книгу или вспомнил сцену — и почувствовал: это все еще живо. Человеку всегда нужны истории, которые остаются внутри него надолго. Мне хочется создавать именно такие вещи. В одном из интервью вы сказали фразу: «Если музыка однажды тебя спасла — честно вернуть энергию хозяину». Что вы вкладываете в эти слова? Благодарность. Есть песни, книги, фильмы, которые становятся частью тебя еще до того, как ты научишься это объяснять. Мне кажется, мы слишком привыкли потреблять чужое творчество, не задумываясь, что за ним стоят чьи-то чувства, жизнь, судьба. Есть вещи, которые становятся частью тебя, и тогда важно не просто взять их себе, а продолжить с уважением.  Книга по сериалу «Дикий ангел» об этом же? Абсолютно. Это не заимствование. Это разговор через время. И поэтому вы развиваете не только музыку, но и журнал, издательские проекты, сцену? Да. Потому что культура не строится из одного вирусного трека. Она строится из среды. Сегодня через журнал «Табурет», книги, подкаст, сцену, музыку мне интересно создавать пространство для людей, которым все еще важны глубина, память, культурный код, разговор о настоящем человеке, а не только о цифрах и трендах. Наверное, это и есть мой главный конфликт с современной индустрией: я не хочу делать шум, я хочу создавать вещи, которые останутся жить дольше новостной ленты. Что зритель должен почувствовать после вашего моноспектакля «Выход из комы»? Что он не один. Мне кажется, сегодня люди очень устали притворяться, что справляются идеально. И если после спектакля человек выходит с ощущением «со мной все это тоже происходит», значит, это было не зря. Что сейчас происходит с вниманием человека? За внимание идет самая большая борьба эпохи, но проблема даже не в количестве информации. Проблема в том, что человек постепенно теряет способность к глубине. Все ускоряется, а внутренние процессы не умеют жить на скорости ленты. Что для вас сегодня успех? Наверное, возможность не потерять собственный голос. Если представить, что через 30 лет кто-то будет продолжать уже ваше наследие, — что бы вам хотелось оставить после себя? Что можно строить проекты не только на охватах, но и на смыслах. Что память важна. Что культура — это не только тренды, но еще и ответственность перед тем, что останется после нас. Дополнение от редактора  Татьяна Снежина — поэтесса и автор песен, чей голос оказался сильнее времени и биографии. Она автор более 200 песен, которые после ее гибели вошли в репертуар ведущих артистов российской эстрады: Аллы Пугачевой, Лолиты, Льва Лещенко, Иосифа Кобзона, Кристины Орбакайте и других. Она родилась в 1972 году в Воронеже и очень рано начала писать стихи, как будто уже тогда фиксировала то, что невозможно удержать словами до конца. Ее тексты жили в пространстве тонкой, почти уязвимой лирики: о любви, потере, внутреннем напряжении и хрупкости человеческого опыта. В 1990-е ее песни начали входить в репертуар эстрадных исполнителей, а после исполнения композиции «Позови меня с собой» Аллой Пугачевой ее имя стало частью большой музыкальной памяти страны. Снежина погибла в 1995 году в возрасте 23 лет в автокатастрофе. И именно здесь ее история изменила оптику: творчество не оборвалось, а словно осталось в подвешенном состоянии, продолжив жить отдельно от биографии автора. Сегодня ее тексты воспринимаются не только как песни эпохи, но и как редкий случай культурного голоса, который не исчезает, а переходит в другое время — и продолжает звучать уже вне присутствия человека. Татьяна Снежина — автор песен для главных голосов российской эстрады 1990-х и 2000-х. Познакомиться с творчеством поэта можно на официальном сайте: https://snezhina.ru/ |
|
|
|
|
Всего комментариев: 0 | |
