эх, Таня! там ещё есть Владимир Мошонкин.не князь, правда, но.... материал чудесный!чё-то ссылка не копируется, просто в поиске набери, не пожалеешь, по 20 стихов в день пишет.

Оставьте всё и – в южные края,
где Осень чрезвычайно удлинённа.

Заварим чай, он знатный у меня,
и хлеб домашний, с семенами тмина –

И усыпляла нежная теплынь,
и сон был акварелен и бездонен.

Октябрь, тепло, уютно и темно,
лишь огонёк свечи в углу трепещет.

ах, как хочется в ТАКОЙ октябрь!

Переезжай к нам - будешь иметь его каждый год)))

серо-мурый

Она никогда не плачет.
Плакала? Видел? Да, ладно тебе, забудь.

Вчера был такой мускатный,
Сладкий и нежный. Давай этот день вернём.

И бесконечность прекрасных осенних тем.

Следить полёт карандаша
на смоченных дождём страницах,

и остаётся только шаг
к тому, чтоб полностью раскрыться.

Всё будет хорошо,
игра – тяжёлое искусство,
но стих, как танец голышом,
а исповедь, как вольнодумство…

А непокорный карандаш,
не в силах вынести обета,
торопится писать про лето,

и, как невыносимо это,
когда бумаге не отдашь
четырнадцать стихов сонета.

Нынче денёк серо-мурый, к дождю, наверно,

Пламя и лёд, грациозность и грандиозность, И бесконечность прекрасных осенних тем.

Предчувствие сонета.

Молчи, мой друг, поглубже чувства упрячь! Всё будет хорошо,игра – тяжёлое искусство,но стих, как танец голышом,а исповедь, как вольнодумство…

слова ворочались комками,болели в горле, как нарыв,

Мила, это ошибка или придумалось так?

Мила, так задумано или следует читать хмурый?

И запах тмина множился и плыл,
он впитывался в платья и ладони…
И усыпляла нежная теплынь,
и сон был акварелен и бездонен.

Хватит работать карманным моим пророком,

А непокорный карандаш,
не в силах вынести обета,
торопится писать про лето,
про то, что в мыслях раскардаш,
и, как невыносимо это,
когда бумаге не отдашь
четырнадцать стихов сонета.

А непокорный карандаш,
не в силах вынести обета,
торопится писать про лето,
про то, что в мыслях раскардаш,
и, как невыносимо это,
когда бумаге не отдашь
четырнадцать стихов сонета.

Постоянны атланты и девушки кариатиды,
мы, несомые ветром, навряд ли, сумеем сберечь

Затем, чтоб после, в холоде зимы,
при недостатке солнечного света,
но при избытке выстуженной тьмы,
припомнить небо цвета «августит»,

Откуда кличка? Давние дела,
Всё минуло, «как с яблонь дым» слетело.
Другая жизнь случилась и прошла,
А был богат, имел большое дело,

А я не бог. И даже не божок.
Собранье снов и недоразумений.
От поцелуя теплится ожог,
Иуда целовал...

Приглашаю. Из Неверландии сто попутных ветров ко мне…
Королева с больными гландами отразилась в моём окне.

каким же отразить зерцалом,
каким измерить всё мерилом?

Октябрь, тепло, уютно и темно,
лишь огонёк свечи в углу трепещет.

спасибо вашему непокорному карандашу, за удовольствие читать эти строки!

Не верю, что тебе непокорен карандаш
Видю-то я иное

Уф, прямо отдохнул душой! Ещё вернусь, Мила, - это пока всё, что успел

Есть такое противное словечко - му-у-урый....

но! Святое дело - первый слив вина с осадка!

Нанюхалась... напробовалась...

Мне кажется, тогда была среда

и, предвкушая развлеченье, очевидно,скучающий замок смотрел с дверей прищурено-ехидно.

юнец прыщавый, жертва пубертата, крошился мел, в руке его зажатый... На стенке надпись – Эпсилон к нулювсегда стремится!

Из-за дивана домовой,нечёсаный, с лохматой головой, приветствует хозяйку, как всегда, мол, заходи, конечно, сделай милость. Мне кажется, тогда была среда,

Святое дело - первый слив вина с осадка!

приложилась три раза)))) понравилось! Заразилась настроением)))

А слив вина, похоже, пошёл на пользу,

Оставьте всё и – в южные края,
где Осень чрезвычайно удлинённа.

Всё. Решено – надеваю. Иду, как кошка,
Та, что гуляет всегда сама по себе.

Мне кажется, тогда была среда,
был просто день.
Тебя в нём не случилось.

у лифта
крутился с зажигалкою вандал,
юнец прыщавый, жертва пубертата,
крошился мел, в руке его зажатый...
На стенке надпись – Эпсилон к нулю
всегда стремится!

Я сижу у трюмо – ах, какая я, всё-таки, краля!
Что ж тот э́псилон хочет, какого, простите, рожна?

Ночи теперь длинней, некуда их девать,
думаю о цене, взвешиваю слова,

значит, пришла пора прятать в шкафу батист.

значит, пришла пора прятать в шкафу батист.

Ведь я лечу страницами сквозь ночь,
и нахожу брильянтовые звёзды.

Я прямо слышу твой серьезный голос,
читающий такую несерьезность))

а Έψιλον просто стремится к началу, к кануну,
собой означая ничтожную меру всего.

а век двадцать первый идёт по планете,
до боли на средневековье похожий.

И слева и справа, все искренне правы,
и каждый готов за идею на плаху…
Земля, перепившая крови, отравой
накормит детей и Христа, и Аллаха.

А если шкаф занят скелетом?
Чего это тебе удумалось так утончённо тосковать?

И почему до всех это не доходит....

Вот и кончилась сказка, Евклид с Лобачевским подрались,
Пифагоровы дети гуляют в неравных штанах...
Я сижу у трюмо – ах, какая я, всё-таки, краля!
Что ж тот э́псилон хочет, какого, простите, рожна?

Прячу в шкафу батист – летние векселя…

И слева и справа, все искренне правы,
и каждый готов за идею на плаху…
Земля, перепившая крови, отравой
накормит детей и Христа, и Аллаха.

Кровавые реки бессмысленной сечи Земля не впитае Бессмысленно также - лечить нас любовью –

О, не лицемерьте,что можно бомбёжкой достичь перемирий –засеяно пулями, кровью полито…На мёртвых губах остывают псалтири,а век опускается в мрак неолита.

И слева и справа, все искренне правы,и каждый готов за идею на плаху…Земля, перепившая крови, отравой накормит детей и Христа, и Аллаха.