Анастасия Нестерова, 10 класс, г. Уфа - Литературный форум
Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS
  • Страница 1 из 1
  • 1
Модератор форума: нинаюра  
Литературный форум » Клуб "Озарёнок" » Конкурсы » Литературный конкурс "Размышления у обелиска" » Анастасия Нестерова, 10 класс, г. Уфа (Сочинение (рассказ))
Анастасия Нестерова, 10 класс, г. Уфа
Гаврикова Нина Павловна (нинаюра)Дата: Пятница, 13.04.2018, 18:30 | Сообщение # 1
Долгожитель форума
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 2462
Награды: 36
Репутация: 104
Статус:


Анастасия Нестерова, 10 класс, МБОУ Лицей № 5, Кировского района г. Уфа, Президент МДЛК "Озарёнок".
Руководитель: Н.П. Гаврикова

Номинация: 1. Сочинение (рассказ)
Катенька

На дворе расставляли столы: люди собрались провожать сына директора школы, призванного служить где-то на Дальнем Востоке. Старая бабка Федосья, с чёрными зубами и белыми волосами, вся укутавшись в шаль, бормотала, с укором глядя на высокого юношу в расшитой красными нитками рубахе:
– Вишь ты, совсем зелёный-то! Ему ведь и двадцати нет, а уже гонют его в какие-то далёкие места, к чёрту на кулички. Что скажешь, Трофимна, на ентакое безобразие?
– Что скажу? Да, ничего говорить не стану, – отвечала ей сидящая рядом женщина, протирая полотенцем и без того блестящие в холодном свете осеннего солнца ложки. – Кузьма наш нигде не пропадёт. Не просто так же его в управление работать приняли, хотя и годов в нём маловато будет для такого серьёзного дела.
– Дело сурьёзное, – подтвердила Федосья и замолчала, принявшись жевать хлебный мякиш.
Деревенские девки кинулись как одна на шею Кузьме и зарыдали, а те, кому не удалось повиснуть на нём, запричитали в сторонке, утираясь платочками.
– Да уж, завидный жених пропадает, – вздохнула женщина, обращаясь к Федосье, на что та хмыкнула, собрав крошки пальцами и отправив в тонкий бледный рот:
– Тебе горевать тут без надобности: Катька твоя ещё дитёнок, ей не о том думать топереча хочется, а как бы подольше с подружками у речки покидать камушков в воду. Вон, смотри-ка, явилася! – воскликнула бабка, указывая на худенькую фигурку девочки в лёгком белом платьишке, пробирающуюся через пышные юбки к Кузьме.
Парень, разрумянившийся и растрёпанный, отстранил от себя всех и присел на корточки, глядя снизу вверх на хрупкую светловолосую девчушку.
– Ты со мной проститься хотела? – спросил он задорно.
Катя кивнула, а он расхохотался, ухватил за талию краснощёкую девицу с длинной толстой косой и, пустившись с нею в пляс, крикнул:
– Так учись хорошо, быть может, вернусь я и с тобой станцую!
Катя снова исчезла в толпе, не слыша возгласов матери, зовущей её к столу. Она была счастлива, потому что был праздник и потому что она ещё не умела грустить.
Между тем, и Кузьма уехал, и Катя как-то незаметно выросла, поступила в пединститут, окончила курс – началась война. Мать, сильно осунувшаяся с тех пор, как не стало её сестры, не хотела отпускать дочку в район, куда отправили её работать, но Катя, сожалея о расставании, покинула родной дом. Время шло быстро и суматошно, она будто бы и не жила вовсе, пока не увидела впервые своих учеников. Тогда-то что-то в ней изменилось, вновь оживило заледеневшую в военные дни душу.
Большие глаза, доверчиво внимающие каждому её слову, маленькие ловкие ручки, тянущиеся ко всякой мелочи и принимающие её за сокровище, навсегда заняли сердце Кати, и она часто оставалась после уроков, разговаривая со своими ребятами. Все они наперебой рассказывали о себе и своих родных и знакомых, стремясь как можно больше поведать любимой учительнице.
– У меня папа приехал! – однажды, радостный, заявил второклассник Миша и заплакал, обнимая Катю за ноги.
Он жил лишь с бабушкой и был безумно привязан к отцу, пропадавшему на заводе неделями, желая достать лучшее для своей семьи. Война лишила их кормильца, а Мишу – самого близкого человека, и он, перестав кого-либо слушаться, дрался, кусался, точно дикий зверёк, и Катя, Екатерина Александровна, такая большая и нежная, взяла его за руку, повела рядом с собой, показав, что он всё ещё нужен кому-то и всё ещё любим.
– Как же? Где он? – спросила со слабой улыбкой Катя, мягко гладя мальчика по голове.
– Он в больнице, его ком… ом… совали…
– Комиссовали?
– Угу, ему ногу в бою оторвало гранатой, вот его и привезли лечить. Он ведь вылечится, правда?
– Не знаю, Миша. Никто не знает. Но мы же можем его проведать? Ребята, хотите увидеть Мишиного папу?
В классе поднялся ободрённый гул, и, построившись по парам, они пошли в отделение военного госпиталя.
Миша взволнованно говорил, что бабушка не хотела брать его с собой к папе и закрыла в квартире и он весь вечер провёл под диваном, захлёбываясь слезами. Едва они ступили в переполненные людьми и койками коридоры, его дрожащий голос стих и другие дети боязненно сомкнулись в строгую колонну, чтобы пройти мимо белых шатров-простыней с кровавыми разводами, похожими на огненные всполохи в облаках.
Катя обратилась к медсестре, укутывающей солдата в бинты, и узнала от неё, где лежат недавно прибывшие с фронта. В палате, куда их направили, было трое мужчин, две кровати пустовали.
– Его тут нет, – всхлипнул Миша, дёргая Катю за рукав.
– Мы найдём его, я обещаю тебе, если он здесь, мы найдём его, – уверяла она и, чувствуя странное изнеможение и ломоту во всём теле, присела на стул у кровати офицера в разодранной фуфайке, из-под которой виднелась повязка, пропитанная кровью.
– Вы не могли бы остаться со мной? Вы… вы должны знать, – сказал раненый боец фиолетовыми опухшими губами, прикасаясь сухой мозолистой ладонью к рукам Кати, сложенным в замок.
– Дети, подождите меня снаружи, – она подозвала старосту и велела ему следить за порядком. – И, Миша, подойди сюда.
– Меня Иваном звать, – представился офицер и потрепал Мишу по голове. – Мы с твоим папой на одном поле воевали. Его сегодня, с самого утра, снова на фронт отправили: без него там никак. Ты, поди, скучал?
Миша кивнул.
– Ну, не горюй, он с тобой повстречаться очень хотел, да не мог: ему всю ночь ногу на место пришивали, а он ни слезинки не проронил. Вот какой у тебя папа! Он и подарок тебе привёз, смотри, – и он вынул из нагрудного кармана пулю и отдал её Мише. – Береги её. Ну, иди на улицу, покажи одноклассникам, чтобы все знали, как сильно папа тебя любит.
– Он вчера скончался от заражения крови, – буркнул Иван после того, как Миша выбежал из палаты. – Кажется, его мать навещала и долго пробыла с ним, хотя он был в беспамятстве сразу, как его привезли. Жаль, конечно, сильный был малый. Вы мальчику не говорите, лучше соврите что-нибудь, как и я, и детей не водите сюда, им на войне не место.
Катя, поблагодарив его за совет, не прощаясь, ушла, и коридор, до того казавшийся ей чистым и свежим, разом померк, а в глазах больных виден был только ужас пережитого ими, без проблеска бессмысленной надежды.
Она извинилась перед Мишиной бабушкой за свой порыв поднять дух учеников, но та, напротив, не рассердилась и поблагодарила за то, что её внуку подарили другую историю, в которой отец жив и, более того, он герой и победитель.
– Я не хотела сочинять небылиц, но я слишком стара, чтобы помнить, что детям нужны сказки, – с горечью в голосе прошептала она, глядя, как Миша закрепляет пулю на верёвке и вешает себе на шею. – Он сам всё поймёт, когда вырастет. А, если нет, тем лучше.
Катя долго думала о произошедшем и уверяла себя: ничто на свете не заставит её пойти в больницу вновь и видеть несчастные лица людей, борющихся со смертью, но что-то, и она догадывалась что, определённо влекло её к стонущим осыпающимся стенам, прячущим отголоски недавних сражений. Нечаянно, как бы забывшись, Катя пришла к тому офицеру, Ивану, спасшему её от последствий её же неразумного поступка. Она настаивала, чтобы он рассказал ей всё о себе, и он говорил, часто переводя сбивающееся дыхание, а она словно вовсе и не слушала, погружаясь в воспоминания о белой душистой яблоне, под которой она прятала цветное битое стекло. В груди заныло от тоски и безысходности, и Катя приникла к плечу Ивана, зажмурилась и ощутила, как замерло её сердце и заколотилось, вырываясь изнутри.
Они поженились летом. Отец Кати, без лишних расспросов давший согласие, за столом с полупустыми тарелками сидел в стороне, печальный и молчаливый, мать плакала, но, чего давно уж не бывало, от счастья.
Родители Ивана, погибшие больше четверти века назад в пожаре, сгубившем почти всю деревню, на свадьбе быть не могли, и потому её сыграли на родине Кати, под засыхающей старой яблоней, в скромной беседке.
Спустя месяц этого негаданного тихого счастья они расстались: Иван, полностью здоровый, вернулся на фронт. Он обещал писать, писать много, писать каждый день, но пришло от него только одно короткое послание, где он в красках описывал последнюю вылазку, в которой отличился их взвод, и завершалось оно просьбой не забывать его.
Катя и не могла забыть. В первых числах сентября она родила от него девочку и принялась за ответ, желая обрадовать мужа новостью. «Иван, пишу к тебе в надежде, что письмо моё когда-нибудь до тебя доставят, – писала она кривыми неспокойными буквами. – У нас в семье пополнение: дочку я назвала Анютой, как ты бы и хотел. Она так на тебя похожа, что я наглядеться на неё никак не могу и о тебе думаю всякий раз. Ты писал, что, когда война кончится, а она должна же когда-то кончиться, ты получишь награду от капитана. Ах, как же я горжусь тобой! Но не буду много говорить лишнего, у тебя, верно, нет свободной минуты. Люблю и скучаю, жду и буду ждать, твоя Катя».
С трепетом и смутной тревогой Катя понесла конверт на почту, и там ей вручили присланное на её имя извещение о том, что Ивана убили там-то и тогда-то и его братья по оружию сообщают жене его, как он им велел, о его кончине. Катя, выронив своё письмо, осела на пол и, закрыв ладонями лицо, взвыла. Женщина-почтальон подбежала к ней, подняла за руки, отпоила кипятком, суетливо успокаивая неустанным разговором.
– У меня муж вот тоже погиб, и живу же я. Он сразу почти слёг, ещё первой зимой, а я с тремя детишками осталась. Сын, взрослый уже, ушёл в прошлом году, и одному Богу известно, жив он теперь или нет его. И живу я, живу, милая, – говорила она без тени горя или грусти. – Посмотри вокруг – все мы такие. У всех у нас судьба единая. А настанет войне конец, так и заживём по-человечески, а покамест до того дожить нужно.
И Катя, со скрипом в зубах, дожила. Как в тумане, пролетала жизнь её, не имея смысла. Полгода прошло, как небо стало безмятежным, и Кузьма возвратился. Шрамы, исполосовавшие его лицо, не отняли того молодецкого свежего вида, но Катя слышала это от родителей. Встречать его со всеми она не могла: Аня под зиму разболелась и сильно кашляла, и Катя побоялась брать её с собой, а оставить – не с кем.
– Что он рассказывал? – Катя, заслышав стук в дверь, бросилась открывать и помогла матери снять пальто, с нетерпением ожидая ответа.
– Ох, дай отдышаться, Катюша, – она опустилась на табурет, и Катя присела рядом. – Многого он натерпелся, ведь и не знали, что война грянет. Он на самолёте летал, был стрелком-радистом, защищал наши границы на востоке. Говорит, на фронт хотел, туда, где война настоящая. Его, как и многих, в марте в Прибалтику отослали, они сделали несколько вылетов, а там уж мы и победили. Не довелось ему показать себя, но везде нелегко было, каждый проявил отвагу в это страшное время: кто боролся с врагом на поле битвы и кто это же поле вспахивал и засеивал.
Катя с болью думала об Иване, говорившем ей те же слова, и сердце её сжалось в маленький острый комочек, глаза взмокли. Она обняла мать, судорожно дрожа.
– Ты плачешь? Плачешь? – удивилась та и, в некотором замешательстве, прикрыла дочку своей шалью, расправляя её по плечам.
– Нет, я замёрзла. Спасибо тебе, мама, спасибо за всё.
В комнате проснулась Аня, залепетала что-то, и Катя поспешила к ней.
В Новый год, первый Новый год после войны, в деревенском клубе устроили праздничный вечер.Родители Кати остались с внучкой, а она, вырвавшись на свободу, пела песни и танцевала, разодетая в оранжевое длинное платье, доставшееся ей от тётки. Она была счастливее всех в зале, несмотря на усталость и одиночество, растворившиеся в миг, когда заиграли вальс и её руки попросил Кузьма – она сразу поняла, кто он – и не отказала.
– Не узнаёшь меня? – засмеялась Катя, соединяя ладонь с его ладонью и начиная плавным лёгким шагом кружить по скрипящим доскам.
Кузьма, поглядев на её коротко остриженные волосы и тонкие изящные пальцы с серебряным колечком на одном из них, спросил неуверенно:
– Катя?
– А ты обещал станцевать со мной, если я буду учиться хорошо.
– Не помню. Но, коли обещал, так я делаю. Мы и сейчас танцуем.
Музыка звучала мягко и молчать под неё было очень приятно, но Кузьма прервал непринуждённое настроение сказочной Новогодней ночи:
– Ты так изменилась. У тебя на правой руке кольцо. Ты овдовела, но почему носишь его?
– Потому что люблю. – Катя запнулась, чуть отшатнулась назад, теряя равновесие.
Кузьма поймал её и сказал, притягивая ближе к себе:
– Не отпущу тебя никуда. Моя ты теперь, моя, Катенька…
Катя закрыла глаза, не веря, жива ли она, и долго стояла так, а Кузьма шептал ей на ухо, склонившись к бледной шее:
– Не знал, что тебя полюблю. Никого прежде не любил, а тебя уж с первого взгляда. Знаю, ты особенная: у тебя боль на душе, а у того душа болит, кто любить умеет по-настоящему, навсегда. Мне говорили про тебя, все на деревне только о тебе и говорят, а я, как услышал, понял, что ты одна такая, кому страданий выпало больше, чем мне и кому другому, кто ценит жизнь и любовь. Но я, верно, тороплюсь, скажи, или пугаю тебя, а ты не можешь меня любить, скажи, ведь я долго над тем думал, а ты и не знала.
– Я… я ещё тогда была в тебя влюблена, до войны, задолго до того, но ведь ты бы меня и не полюбил, кабы не она, и я даже рада, ты не злись, что всё это было: танки и бомбы, Иван да Анюта… – Слова сами собой вырвались, но Катя не жалела о том.
– Я Аню, как свою, любить буду, – перебил Кузьма и, сжимая её в объятьях, повторял без устали:
– Люблю тебя, Катенька, люблю…
Прикрепления: 7882149.jpg(124.6 Kb)


Нина Павловна Гаврикова (нинаюра)
Член Академии российской литературы и МСТС "Озарение".
Руководитель Международного детского литературного клуба "Озарёнок"

Моя копилка на издание книги.
 
Меркушова Наталья Сергеевна (натальямеркушова)Дата: Воскресенье, Вчера, 14:44 | Сообщение # 2
Долгожитель форума
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 3691
Награды: 42
Репутация: 85
Статус:
Хороший рассказ, Настя!

И деревенская речь к месту.

Мать, сильно осунувшаяся с тех пор, как не стало её сестры, - уточнить про сестру, до этого речь о ней не шла.

куда отправили её - работать поменять местами её отправили

на верёвке - на шнурке

Настя, тут надо сделать более плавный переход от военных событий к мирным. И о рождении дочери.

Полгода прошло, как небо стало безмятежным, и Кузьма возвратился.

Настя, какая же ты молодец! Отлично написано, зрело и мудро.


Меркушова
 
Литературный форум » Клуб "Озарёнок" » Конкурсы » Литературный конкурс "Размышления у обелиска" » Анастасия Нестерова, 10 класс, г. Уфа (Сочинение (рассказ))
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск:
© Все права защищены 2018. Союз писателей - академия литературного успеха, .
Раздача наград