Ворон. Глава седьмая

Ворон. Глава седьмая

ВОРОН
Время действия: начало ХХ века

ГЛАВА СЕДЬМАЯ. В МЕРТВОМ ГОРОДЕ

Осень стучалась в закрытые двери городка уверенной гостьей. Одним взмахом своей волшебной кисти она окрасила нежным пурпуром листья, мазнула желтым по кустарнику, заставила заплакать оловянным мелким дождем небо.
В тот бушующий под ветром осенний вечер двое людей в темном прятались под высокими деревьями парка. Волны ветра покачивали бледный немочный фонарь.
Вскоре к Карлу и Ларисе присоединился сухощавый и стройный Варсофоний Кондратьев. Он шел, гулко стуча каблуками, из дальнего острого угла улицы, которая блестела металлом луж. Кондратьев, юноша с легким пушком над губами и на подбородке, был в гимназической куртке с блестящим рядом пуговиц, в фуражке с гербом и неуставным лакированным ремешком.
- Госпожа Лариса, рад приветствовать… Господин Одинцов, если не ошибаюсь, - слишком сухо и картинно сказал Кондратьев.
Карл пожал новому знакомому руку. Сам себе он вдруг показался длинным и нескладным, рядом с этим стройным юношей. Есть люди, которые заставляют нас чувствовать себя гадким утенком.
Лариса с удовольствием встретила Варсофония. При его приближении она едва заметным жестом поправила рыжеватые волосы.
Они двигались быстрым шагом, сквозь ветреное небо, вместе с рваными рукавами облаков, опустившееся близко к земле. Лариса шла посредине, гордая, как бы охраняемая двумя рыцарями.
Дом Модеста Скорохода утопал в изобилии осенних цветов. Астры, золотарник, анемоны и фиалки светились даже во мраке вечера, подрагивая от прикосновений ветра. Запах цветов смешивался с едва уловимым пряным духом реки. Окна дома были пусты и темны, и у ожидавших родилось чувство страха потерянного вечера. Они стояли у ивы, и едва успели укрыться, когда скрипнула калитка.
Огонь фонаря двигался во тьме и замер.
Модест Скороход стоял в темно-синем плаще с башлыком и смотрел на небо, выставив руку, то ли пробуя ветер, то ли ловя слезинку дождя.
Не заметив наблюдающих, он пошел вперед, и желтое пятно двинулось вместе с ним, колебля жидкую тьму.
- За мной, милый птенчик, - произнесла Лариса Карлу, но вместе с ними двинулся и Варсофоний.
Они заскользили во мраке.
Скороход, как бы оправдывая собственную фамилию, двигался действительно очень быстро, несмотря на свой горб и плохую дорогу.
Извилистая, словно змея, тоненькая и узкая улочка была переполнена острыми камнями и лужами, что заставляло юношей поддерживать Ларису под руки.
Холодные заборы и спящие дома просыпались, взрываясь собачьим лаем и скрипом деревьев.
Желтый глаз фонаря впереди летел над землей, подобно крылатому дракону из китайской сказки.
И вот, наконец, заблестела смолой и серебристыми зигзагами река, тут же, благодаря Скороходу, родившая звяканье цепи.
Желтый фонарь поплыл над водой, отражаясь в ней, освещая мрачную фигуру в лодке.
- Бегом, к старому мостику, - воскликнул Варсофоний. – Моя лодка там!
Они бросились бежать что есть мочи, спотыкаясь, путаясь в высокой жухлой траве. Влетели в продолговатое тело лодки, и пока Варсофоний щелкал замком, Карл сел на весла, и встревожил гладкое стекло реки.
Лодка пошла криво, а потом и вовсе завертелась на месте - у Карла не было опыта работы с веслами. Варсофоний вежливо попросил сесть на весла ему, и лодка пошла живее, весла задевали водное полотно почти не слышно, стряхивая мелкие капли.
Они неспешно догоняли плывущий по реке медовый огонь фонаря. Оценщик ломбарда не был таким ловким лодочником, как пешеходом, поэтому Варсофоний догнал его без труда и пошел медленнее, в пределах видимости.
Вскоре они попали в зону вихревого тумана, мягко томившегося над водою.
Не было видно ни одного берега, ни другого – только белесый дым и едва видимый фонарь впереди.
Казалось исчезли и звезды, то и дело гирляндами мелькавшие в воде. Угольно-серая зыбкая темнота окружала лодку.
- И куда его несет? Уж не в затопленный ли город? – сказал Карл, вглядываясь во тьму, улавливая отдельные очертания.
- Мы миновали рукав реки, - сказал Варсофоний. – Значит, похоже, туда.
- Как страшно, - сложила руки на груди Лариса. – Я много слышала жуткого об этом городе…Говорят, что в лунные ночи мертвецы в нем выбираются на крыши стоящих в воде домов, и стонут, и этот стон - как вой далеких сирен…
- А в самих домах, как будто бы, до сих пор живут люди. Это оборванцы, бродяги, нищие - подхватил Карл. – Только с ними встретиться и поговорить нельзя. Ты останешься с ними в затопленном городе и никогда не вернешься к своим. Часто потом вылавливали из воды мертвым такого человека…
Варсофоний достал папироску и улыбнулся:
- Все это сказочки для маленьких детей.
Он чиркнул спичкой и на мгновение осветил свое лицо – уверенное, аккуратное, с реденькой бородкой. Вообще он сам был идеалом изящества – чистый, ловкий, не замочивший нигде брюк, не имевший, казалось, ни пылинки на своей куртке.
От реки тянуло прохладой.
Карл снял с себя пиджак, набросил его на плечи Ларисы, окутав ее сверху плащом. А потом и сам закутался в черный шелестящий брезентовый плащ…
Постепенно из нефритовой тьмы проступали какие-то серые глыбы. Туман стал реже, он заворачивался седыми струями, образовывал отдельные смутные островки. Слышна была отчетливая музыка плеска воды.
Река струилась между скелетами стоявших деревьев, протянувших свои лапы к небу. Лодку несло на что-то темное, стоявшее впереди, и только находчивость Карла позволила им не натолкнуться на полузатонувшее судно.
Мертвый город нарастал постепенно, в музыке плеска и журчания воды, в бурлении струй, и тихом скрипе, как будто что-то поворачивалось в углистой тьме.
Фонарь впереди был далеко, и они налегли на весла.
Широкая центральная дорога мертвого города была заполнена мелкими водоворотами. Разошедшиеся под воздействием ветра тучи отпустили на свободу звезды. И они осветили высокие, застывшие по сторонам неживые дома, с покатыми крышами и мелькающими кое-где огоньками.
Стояла торжественная тишина, казалось, сейчас грянет месса.
Они летели на что-то гигантское, зацепились бортом и остановились. То был памятник носатому, высокому человеку в треуголке, кафтане и ботфортах.
Лариса уцепилась за руку Карла, оглядывая страшное мертвое пространство. Ей почудилось, что человек сейчас сойдет с постамента, который омывала плещущая вода, и сделает им что-то ужасное…
В отдаленных окнах мелькали огни. Слышался какой-то то ли стон, то ли плач.
-Тсс, слушайте, -Лариса приложила палец ко рту. - Я же говорила!
- Да это вой ветра в пустых окнах, - сказал Варсофоний, осушив весла.
Карл молчал, вслушиваясь в темноту. В затопленном городе он был впервые. Местные жители не решались плавать сюда.
Между тем лодка Модеста Скорохода, темной фигурой стоявшего во мраке, стала поворачивать влево.
Они поспешили догнать его и зашли в узенькую улочку с черной водой, которая плескалась о поросшие зеленью склизкие стены. Желтый луч прихваченного ими фонаря осветил двери дома, внутри которого в воде плескались какие-то животные.
- Водяные крысы, - промолвил Карл.
Лариса молчала, пораженная увиденным зрелищем. Даже невозмутимый Варсофоний похоже волновался.
Фонарь в лодке оценщика скользнул вправо, и они выплыли на широкое пространство, где клубились остатки тумана.
Высокое здание в лунном свете казалось громадным великаном. Желтый глаз фонаря Скорохода, мигнув, застыл возле здания.
- Он остановился, - сказала Лариса.
- А что это? – удивленно спросил Варсофоний.
Карл подождав, осмотревшись, и ответил:
- Похоже на часовню. Во всяком случае, такой ее рисуют в книгах.
- Давайте поспешим, а то он уйдет, и мы ничего не узнаем.
Карл и Варсофоний взялись за весла. Несколько взмахов, и они достигли подножия высокого здания, причалив недалеко от того места, где покачивалась пустая лодка оценщика.
Тяжелая набухшая покосившаяся дверь была полуоткрыта. Лунный свет призрачно освещал вход, поблескивала под досками плескавшаяся вода.
Фонарь показал хаос и разрушение здания. Тяжелый дух разложения и гнили ощущался явственно. Карл вообразил кости подвижников веры, похороненных здесь, и ему стало жутко.
Лестница в виде спирали змеей возносилась кверху, на хоры.
Они поднимались, выглядывая в провалы окон. В разбитых витражах играл бледный свет луны. Лестница поскрипывала. Кое – где ступенек не хватало и приходилось держаться за шаткие перила. Они освещали закоулки и углы часовни. Но бесполезно – никого не было. Оценщик исчез!
- Может затаился где-нибудь, - сказал Варсофоний и в его руке блеснул маленький карманный «бульдог».
На удивленный взгляд Карла, ответил:
- Так, прихватил, на всякий случай.
Первый шаг на хоры произвел движение, скрип и лязг. Несколько крылатых существ взметнулись, подобно вихрю пролетели мимо и пропали.
- Наверное, летучие мыши. Странно, что их не спугнул Скороход, - сказал Карл.
Поднявшись на хоры, они пошли, вслед за желтым лучом, к массивной двери.
Она казалось плотно закрытой, но в замке торчал ключ.
Они остановились в недоумении и волнении.
- Ну, что, заходим? - спросила шепотом Лариса, вдыхая сырой затхлый воздух.
Ответом ей была тишина, нарушаемая лишь плеском воды и отдаленным приглушенным воем.
Карл молча повернул ключ в замке.
В черной комнате стоял продолговатый гроб. Сквозь разбитое окно мигали бледные звезды, и заглядывала луна.
Луч фонаря нырял в уголки помещения, но оно было пустым.
Лариса осенила себя крестным знамением и сказала:
- Ну что, вскрываем?
- Во всяком случае, господа, другого нам ничего не остается, - отозвался Варсофоний.
Никаких особых усилий не потребовалось. Когда без труда слетевшая крышка освободила пространство, то искомые бриллианты явились миру, поблескивая хищными глазами. Лариса тут же взяла дорогую шкатулку, вырезанную из дерева.
- Какое чудо!
Звук поворачиваемого ключа, заставил их броситься к двери. Но тщетно, она оказалась надежно заперта.
Далекие шаги замерли на поскрипывающей лестнице.
- Ах, зачем мы не забрали ключ! – сказал Варсофоний.
Они принялись колотить в запертую дверь, но все напрасно. Они оказались в ловушке. Чьи-то тяжелые, медвежьи шаги на лестнице заставили их волноваться. Существо приближалось к двери.

***
Ветер, окутавший старую часовню, попавшуюся ему на пути и сотрясавший звезды, был удивлен, как из разбитого окна мертвого здания выплыли две фигуры. Худой длинноносый юноша, более всего похожий на большую птицу, бережно держал в руках девушку, закутанную в плащ.
Через несколько минут юноша – птица вернулся, и теперь, с большими трудами, поддерживал молодого человека, весьма изумленного таким поворотом событий. Напуганный до последнего предела, надо полагать, скорее для храбрости, юноша в гимназической фуражке, во время полета, произнес фразу:
- Ну, вы меня удивляете, Карл! Да вам, с вашими способностями, в цирке нужно работать!
- Иногда так со мной бывает, - выдавил из себя Карл в ответ.
В темном провале окна появилось страшное, заросшее, приземистое существо, напоминавшее медведя. Страшный рык издало оно и вниз, в воду, полыхающей птицей полетел фонарь….
Далее, начали падать балки и полуразбитые кирпичи, качая лодку.
Лариса завизжала, пригибая голову.
Карл и Варсофоний усиленно загребли веслами, отдаляясь от часовни, каждый раз рискуя попасть под острый град камней.
Окрестные здания начали оживать… Кое-где замелькали огни…. Большая лодка двинулась по глади утренней реки, догоняя лодку Варсофония.
- Карл, они догонят нас! Сделай же что-нибудь, - в отчаянии заговорила девушка, видя, как стадо человекообразных существ, кислый и острый запах которых был слышен на расстоянии, догоняют лодку.
- Бегите, - крикнул Варсофоний. – А то они догонят нас, и все наши усилия будут потрачены даром.
- И бросить вас одного? Это нечестно! – сказал Карл.
Оказалось, что и невозмутимый Варсофоний может выйти из себя.
- Да бегите же! Спасайте Ларису и шкатулку с сокровищами! С вашими то способностями. Я у памятника их задержу. У меня револьвер! – громко сказал он.
Бродяга ветер, сонно зевая, увидел, как двое, забравшись на постамент памятника человеку в треуголке, тяжело поднялись вверх и полетели.
Подъем в воздух произвел фурор у обитателей Мертвого города.
Крик ужаса исторгли десятки глоток. Лодка затанцевала на месте. А затем стала уходить в даль…
Стоявший на постаменте, рядом с человеком в треуголке, молодой человек в гимназической куртке опустил револьвер…
Карл, держа в руках драгоценную ношу, летел над затонувшим городом, вдыхая свежий воздух, и встречая рассвет, а также утренних птиц. Лариса, чьи рыжие волосы плавно веялись по ветру, чуть улыбалась. Страх ее прошел, а шкатулка грела руки.
А ветер, подивившись таким чудесам, быстро взвился волнистой струей в небо и поспешил на закат, на отдых.

Продолжение следует!

Оставить комментарий

Подписка: 1

Литературный портал для писателей и читателей. Делимся информацией о новинках на книжном рынке, интервью с писателями, рецензии, критические статьи, а также предлагаем авторам площадку для размещения своего творчества!

Архивы

Интересно


Соцсети