Вячеслав Безкрылов - Литературный форум
ГлавнаяВячеслав Безкрылов - Литературный форум
[ Обновленные темы · Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Страница 1 из 1
  • 1
Литературный форум » Наше творчество » Авторские библиотеки » Проза » Вячеслав Безкрылов (Рассказы, повести)
Вячеслав Безкрылов
БезкрыловДата: Четверг, 28.03.2019, 07:49 | Сообщение # 1
Зашел почитать
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 29
Награды: 2
Репутация: 4
Статус:
В основу всех моих произведений легли фактические события. В какой-то степени, это автобиографические произведения, хотя в них имеются обычные литературные отступления. В них можно встретить имена и события, которые могут показаться вам знакомыми. Однако не напрягайтесь. Все эти имена и события являются совпадением, которое встречается довольно часто в нашей жизни. Что из этого получилось судить вам, читателям

ГАНА
Рассказ
Прикрепления: 6114894.jpg(124.9 Kb)


Сообщение отредактировал Безкрылов - Четверг, 28.03.2019, 16:24
 
БезкрыловДата: Четверг, 28.03.2019, 08:33 | Сообщение # 2
Зашел почитать
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 29
Награды: 2
Репутация: 4
Статус:

Часть 1

Медицину я "завалил". Кардиограмма показала какие-то отклонения, которые надо было детально проверять у терапевта на ВЦЛЭК в Москве (Прим. Автора: ВЦЛЭК- врачебная центральная лётная экспертная комиссия). Ложиться на стационар у меня не было времени. Я решил, что сделаю это немного позже. В Конго я отправил два самолета вместо одного. В Турции, в Карадениз Хава Йоллары, назревали серьезные проблемы, связанные с неплатежами. Что бы самолеты не простаивали, я их перебросил в Транс аир Конго. Мне Бассам подтвердил, что в стране установился порядок и работать безопасно уже можно. В нашей авиакомпании было так же проблем предостаточно. В связи с тем, что я временно выбыл из строя, действующего лётно–подъемного состава, исполняющим обязанности начальника летной службы назначили моего коллегу, а мною "заткнули брешь", назначив на должность заместителя генерального директора по внешне – экономической деятельности. Я серьёзно переживал свое отстранение от полетов. Пока летать я не мог, но вся организационная работа за рубежом осталась на мне. Я был в гуще всех событий, связанных с выполнением полетов. Угнетало то, что я сам не могу сесть за штурвал. Вначале я даже не ощутил, что моя жизнь перешла в новое временное измерение. Значительно позже я почувствовал, что теряю крылья, и о самостоятельных полетах оставалось только мечтать.
В суете интенсивной работы я думал, что это временно. Стоит мне пройти медкомиссию, и я опять встану в строй. Это временное оказалось постоянным по сей день.
Первым броском в новой должности стала командировка в Италию, где я должен был организовать прилеты и вылеты нашего базового Ту-154. Командировка это была непродолжительной, но запоминающейся и интересной. Мне пришлось работать в Римини, что на северо-востоке Италии, в паре с итальянцем по имени Корулло. Жил я в гостинице, которая находилась через дорогу от моря. До офиса расстояние было около трех километров. Для поддержания своей физической формы в офис и обратно я ходил пешком. Мне необходимо было научить мистера Корулло встречать и провожать в аэропорту самолет, а также контролировать встречу и проводы прилетающих из России и улетающих в Россию туристов. Кроме того, мы вместе с ним готовили и "пробивали" в департаменте воздушного транспорта документацию на право нашей легитимной деятельности в этой стране. После всех приключений в Африке я здесь отдыхал. Рабочий день у меня заканчивался в три часа после полудня. Вторую половину дня я проводил на пляже, наслаждаясь теплом и солнцем Адриатического побережья. За время командировки я умудрился с нашими туристами побывать во многих городах Италии: Венеции, Флоренции, Риме, Милане. Наконец Корулло был подготовлен к самостоятельной работе, и я улетел в Россию. Но полетел я не в Ставрополь, а в Москву. В аэропорту Римини я встретил случайно своего однокурсника по летному училищу, который прилетел командиром экипажа из Москвы на Ту-154. Не раздумывая, я согласился с его предложением улететь в столицу. Нет, не в гости я полетел. Я воспользовался возможностью пройти медкомиссию и восстановиться на лётной работе. Было немного времени, и я из аэропорта позвонил домой, что бы мне передали во Внуково с нашим экипажем нужные документы для прохождения ВЦЛЭК. В Москве на стационар меня определили с большим трудом. Была проблема с местами, и надо было получить со Ставрополя уведомление о том, что решением ВЛЭК я признан временно не годным к летной работе. Окончательное решение о моем здоровье могли принять только врачи ВЦЛЭК (Прим. Автора: ВЛЭК – то же, что и ВЦЛЭК, только на ступеньку ниже). Все это было решено, и я оказался на стационаре. Мне показалось, что время, проведенное в Италии, несколько улучшило мое здоровье. Но заключение терапевта ВЦЛЭК было, как приговор. "Не годен к летной работе. Диагноз….Требуется лечение…. и. т. д". Вернувшись домой, я вместо сочувствия от Головина получил еще и нагоняй за то, что после командировки в Италию оказался в Москве.

Отдел внешне - экономических связей.

В авиакомпании образовался отдел внешне –экономических связей, который был подчинен мне. В отдел мы подобрали молодых, талантливых специалистов. Каждый из них владел, как минимум двумя языками, а один из них мог свободно разговаривать на четырех языках. Благодаря знанию множества языков, его "перевербовали" маркетинговые службы Непала, когда он находился там в командировке. Перед моей командировкой в Гану я его туда отправил для урегулирования отношений с авиакомпанией, в которой работали наши вертолеты. Это было перед Новым годом. С этого момента уже прошло более десяти лет, но он домой так и не вернулся. Проработав в Непале около года, он улетел в Малайзию, затем перебрался в Тайвань. Женился в Тайване на приезжей филлипинке. Потом следы его потерялись.
Отделу ВЭС было выделено помещение, которое мы не без помощи базы ЭРТОС оборудовали эффективными средствами связи, которые позволяли поддерживать устойчивую связь со всеми странами мира, и главное с нашими экипажами, работающими за рубежом. Это сейчас мы не представляем себе жизни без электронной почты, скайпа, аськи. В те времена этого еще ничего не было, хотя уже появились первые компьютеры с цветными мониторами. С помощью специалистов из базы ЭРТОС в программы компьютеров были заведены каналы телетайпа, который широко использовался в те времена. Мы могли пользоваться этим изобретение примерно так, как сейчас используют электронную почту. Это изобретение было предметом для зависти многих наших конкурентов.
Однажды в отделе появился новый менеджер по фамилии Машков. До прихода к нам он уже работал в сфере внешне –экономических связей, неплохо знал свое дело, прекрасно владел английским языком. Но был он каким-то странным, на мой взгляд, молодым человеком. Вроде бы, замкнутым и скрытным его не назовешь, но и душу свою он особо не открывал. Всё как-то у него проходило "тихой сапой". Я иногда с удивлением узнавал, что вопросы, которые должны были решаться со мною, в отделе ВЭС, каким-то образом он умудрялся решать непосредственно с генеральным директором. Мне это не очень нравилось. Я, улучшив момент, задал ему прямой вопрос:
-Андрей, почему ты прыгаешь через голову? В гражданской авиации, как и в армии, существует определенная субординация, которая обязывает все вопросы решать с непосредственным начальником. Почему ты идешь за решением к Головину, минуя меня? Я твой начальник и в состоянии решать то, что ты делаешь за моей спиной. Если тебе не нравятся методы моих решений, то ты об этом должен сказать мне прямо.
Машков начал мямлить что-то непонятное, безо всякого смысла, пытаясь перевести всё в шутку. После этого разговора я стал осторожно относиться к нему. Странным было и то, что Головин ни разу не указал Машкову, с кем он должен общаться по всем вопросам производства. Возможно, он этого не делал из тактических соображений. Возможно, что он просто не увидел этой неловкой ситуации из-за огромного объема проблем, которые свалились на его голову благодаря людям, которые завидовали его успехам.
Большой бедой было то, что Андрей частенько "закладывал за воротник". Было страшно не то, что он выпивал, а то, что после нескольких стаканов он терял контроль над собой. Это требовало повышенного внимания к нему. Когда я прилетел из Трабзона после очередной краткосрочной командировки, то узнал, что Машков в мое отсутствие убедил Головина выставить в Гану самолет для выполнения работ. Сама по себе инициатива заслуживала уважения. Но учитывая то, что Машков это сделал, как обычно в обход, меня несколько задело. Свое возмущение я высказал Головину, на что тот спокойно отреагировал:
- Что ты так переживаешь? Ведь все равно твой отдел этим будет заниматься. Лавры победителя вы уж как-нибудь между собой поделите.
- Иван Сергеевич, причем здесь лавры? Ведь о том, что надо ставить самолет в Гану я узнаю не от Машкова, а от вас, а вы являетесь вышестоящим начальником.
- Ну ладно, не горячись. Считай, что это не он, а ты всё мне доложил.
Я готов был взорваться. То, что сейчас произнес Головин, меня взбесило.
Я понял, что развивать далее свою мысль, только себе вредить, поэтому я решил, что лучше выяснить подробности, чтобы потом правильно принимать решения. Головин рассказал мне, что Машков каким-то образом вышел на одного бизнесмена из Израиля по имени Александр Башковский, который предложил поставить самолет в Кумаси (Гана) для работы в авиакомпании "GOLDEN AIR WAYS". Эта авиакомпания была зарегистрирована в Гане и имела торговую марку "Mframa Air Lines". Башковский, бывший гражданин СССР, в начале перестройки принял израильское гражданство, но в Израиле прожил очень мало. У него был интерес к ЮАР. Он за небольшие деньги приобрел в Претории недвижимость, и открыл какой-то бизнес. У белокожих в ЮАР почему-то всегда были проблемы с бизнесом. Башковского так же эти проблемы не обошли стороной. Бизнес оказался малодоходным и Башковский усиленно начал искать применение своим способностям. Каким-то образом он познакомился с гражданином Ганы, господином Мозесом, который предложил ему найти самолеты для указанных компаний. Мозес имел ввиду самолеты из ЮАР, но у Башковского в ЮАР таких возможностей не было. С Машковым он познакомился случайно через россиян, которые имели контакты с ним еще по старой работе в сфере внешне–экономических связей.
Самолет необходимо было выставить в Кумаси. Всё было организованно, и я, с благословения Головина, дал добро на эту экспедицию. Вместе с экипажем для организации работ улетел Машков. Впервые для работы в Африке была с экипажем бортпроводник-инструктор, которая должна была подготовить к полетам специалистов из местных, то есть ганцев. Это было в сентябре. До конца года мы получали самые радужные и восторженные информации из Ганы. Правда, большинство сообщений, в меру характера Машкова, поступали через Головина, но иногда мы получали телеграммы непосредственно в отдел ВЭС. Несколько раз я связывался с Машковым по телефону. В разговоре мне все время казалось, что он не совсем трезвый. Прошло четыре месяца, но, несмотря на бравые доклады Машкова, денег на счету нашей компании за аренду не поступило. Я начал переживать по этому поводу и попросил перед новогодними праздниками Машкова, что бы он мне сделал подробный отчет. По моему разумению отчет за четыре месяца при небольших объемах работ можно составить максимум за три часа. Но прошло несколько недель. Отчет я получил после новогодних праздников, в середине января. В отчете действительно просматривался положительный баланс Голден Аир Вейс. Но мне в этом отчете что-то не нравилось. Машков сказал, что дирекция авиакомпании просит отсрочку платежей за аренду до марта месяца. Меня это насторожило. Уж очень хорошо мне были знакомы причуды африканского бизнеса. До марта месяца пройдет еще три месяца. Мы можем столкнуться с серьезной проблемой после семи месяцев работы самолета. Со своими мыслями я пошел к Головину. Головина долго убеждать не пришлось. Считать он умел быстро, и быстро понимал, к чему может привести работа в кредит.
-Семёныч, собирайся в путь дорогу. Надо проинспектировать Машкова. Мне это так же, как и тебе, не нравится.

Гана. Аэропорт Акра.

В Гану я улетел из Москвы в конце февраля. В международном аэропорту столицы Аккра меня встречал Машков. Он прилетел вместе с нашим экипажем из Кумаси. Экипаж улетел выполнять еще один рейс, а Машков остался. На втором рейсе они должны были забрать нас. После иммиграционных формальностей я оказался на перроне вместе с Машковым. До прилета нашего самолета оставалось минут тридцать. Машков мне живо рассказывал обо всем. Я слушал с интересом. Мы увидели заходящий на посадку Ан-24. Через несколько минут он уже заруливал на перрон. Когда винты прекратили вращаться и из самолета начали выходить пассажиры, Машков их сосчитал и сказал мне:
- Шестнадцать человек. Уже в прибыль!
- С какого порядкового пассажира начинается рентабельность полетов? – спросил я, сомневаясь в том, что экономисты авиакомпании произвели расчет тарифа правильно. Какой же должен быть тогда тариф перевозки, если уже 16 человек дают прибыль?
- Десять - не задумываясь ответил Машков
- Десять при сорока восьми креслах?! – удивился я
- Ну да, - неуверенно произнес Андрей.
- А ну дайка мне возможность побыть таким же оптимистом, как и ты. Каковы общие расходы самолета на один полет? Я имею ввиду стоимость тонны топлива, аэропортовое обслуживание, аэронавигация, оплата персонала и т. д.
Машков что-то прикидывал в голове, потом сказал
- 4000 долларов грубо.
- Хорошо, а сколько стоит один авиабилет в одну сторону?
- 80 долларов
- То есть получается следующая картина: для того, чтобы отработать по нулям, вы должны перевести в оба направления 50 человек. В одном направлении будет 25 соответственно. Так?
Машков молчал.
- Ты говоришь, что сегодня привезли 16 человек? Умножь этих шестнадцать на восемьдесят, сколько будет? Правильно, 1280. Сколько человек будет лететь в Кумаси сейчас?
- Двенадцать
- это еще плюс 960. Всего 2240. А расходов ты насчитал на 4000 долларов. Не знаю, по каким правилам арифметики ты считаешь, но я вижу, что сегодняшний рейс вы выполняете с убытком в сумме, примерно 1760 долларов. Или я не прав?
Машков что- то промычал невразумительное, не ответив на мой вопрос. Но уже его ответ я бы и не слушал. К нам шел командир самолёта Новак с экипажем. Я был рад видеть своих коллег, похоже, что и они были рады моему прибытию. Всем хотелось сказать все и обо всем. Наш разговор не мог долго продолжаться, потому что привезли пассажиров, и нам надо было вылетать в Кумаси. Экипаж жил в центре Кумаси в отеле, территория которого очень напоминала территорию пионерского лагеря. На территории в два ряда стояли одноэтажные бунгало, между ними проходила дорожка, по краям которой не клумбах росли цветы. Не хватало только альпенштока с пионерским знаменем. Бунгало были все благоустроенные, со всеми удобствами. Каждый член экипажа занимал отдельный номер. Условия для проживания экипажа были более, чем хорошие. Мне выделили так же отдельный бунгало, неподалеку от домиков, где жил наш экипаж. Весь вечер я провел со своими коллегами. Было, что вспомнить, ведь со многими из них мне довелось работать в различных странах, летать в одном экипаже. Но более всего мы говорили о доме, о семьях, о России, в которой менялся общественный строй, и которая с большими потугами пыталась восстановить свое равновесие, нарушенное в недалеком прошлом. Из-за рубежа мы не могли видеть, что происходит у нас на Родине. Мы могли только сочувствовать тем, кто подвергается дома суровым политическим экспериментам. При всем при этом каждый из нас заметил неплохие перемены в стране после смены власти, когда президентом был избран Путин. Некоторые считали, что очень медленно идут преобразования. Но о какой скорости можно было говорить, когда новому руководству страны досталось от предшественников такое наследство?!
Политике мы посвятили совсем немного времени. Больше мы обсуждали первые месяцы работы экипажа в Гане. Машков так же был с нами. Теперь я знал всё не только из уст Машкова, но и от непосредственных исполнителей, от экипажа. Судя по рассказам моих коллег все как будто бы неплохо, только я все время чувствовал какую-то скрытую тревогу. Кроме всего прочего меня так же интересовала финансовая сторона этой экспедиции, отсутствие платежей за аренду, а так же ошибочное представление Машкова о прибыльной работе самолета. На эту тему я предложил Машкову поговорить со мною на следующий день.

Машков.

Утром после завтрака я ждал Машкова у себя, но в назначенное время он не явился. Экипажа уже в гостинице не было, они уехали в аэропорт. Я пошел к бунгало, в котором жил Андрей. Дверь в комнату была незапертой. Я постучал, но в ответ услышал храп спящего человека. Я открыл дверь и вошел в комнату. В комнате стоял неприятный запах прошедшей попойки. На полу около кровати валялись банки от пива, на столе в куче объедков стояла недопитая бутылка водки. Пепельница с верхом была наполнена окурками. В некоторых стаканах и в тарелках с остатками пищи так же виднелись окурки. Я посмотрел на бутылку. "Московская", значилось на наклейке. Мало вероятно, что она осталась целой со дня прилета Андрея сюда. Скорее всего её купили в супермаркете. Русская водка в Гане продавалась практически в каждом магазине. Я присел на стул напротив кровати Машкова:
- Андрей! Очнись! Уже давно пора вставать!
Машков не подавал никаких признаков пробуждения. Он шумно зачмокал губами, затем застонал, и, перевернувшись на другой бок, продолжил свой угарный сон. Я не стал более тормошить его. Да и зачем? Если он сейчас и проснется, то вряд ли мы с ним сможем заняться делом. Мне стало жаль, что я не уехал с экипажем на полеты. Я возвратился к себе в номер. Рабочий компьютер Машкова стоял в моей комнате. До моего прибытия эта комната была вроде офиса. Я включил компьютер, экран монитора засветился. Программа паролем не была защищена, поэтому я легко оказался на «рабочем столе». Меня заинтересовали несколько файлов, в которых содержалась информация о выполненных полетах со дня прибытия самолета в Гану. В этой информации было всё, о чем я хотел спросить Машкова. Здесь я увидел даты и время вылетов, фактический налет часов, загрузка самолета на различных участках маршрутов. Во второй папке я нашел коммерческие данные. Я уже знал фактическую стоимость всех услуг, включая топливо, которыми пользовалась авиакомпания при организации рейсов. Мне не составило труда подсчитать итоговые результаты деятельности Голден Аир Вейс. Результаты были ошеломляющими! Каждый выполненный полет приносил убыток в размере от полутора до трех тысяч долларов. С начала работы в Гане с легкой руки Машкова убыток составлял около двухсот тысяч долларов. Я не мог поверить своим глазам! Возможно, я где-то не углядел какие-то важные результаты деятельности. Меня бросило в жар. Если продолжать такими же темпами, то в долговой яме можно очень скоро сломать хребет. Я нашел несколько файлов, в которых говорилось о получении в национальном банке Ганы огромного кредита для развития авиакомпании. Разумеется, этот кредит получал не Машков, а дирекция авиакомпании. Но контроль за финансовой деятельностью лежал на нём, и он должен был определить, что полученный кредит расходуется не на развитие производства, а на латание дыр и выплате зарплаты персоналу. Машков обязан был предупредить об этом, если не меня, то уж точно Головина! Мне становилась ясной картина с задержками платежей за аренду и просьбой об их отсрочке на неопределенный срок. Я понял, что экипажу производят оплату не из заработанных денег, а из денег, которые получила компания в виде кредита. Все текущие расходы, в том числе шикарное проживание в отеле в отдельных номерах оплачивается так же из денег, полученных в кредит. Интересно, что будет делать дирекция компании через месяц, другой, когда эти деньги закончатся? Новый кредит? Нужен немедленный разговор с Машковым. Необходимо, что бы он срочно объяснился и организовал мою встречу с дирекцией.
Мои мысли прервал гостиничный клерк, который постучал в дверь. Я его впустил в номер
- Сэр, - обратился он ко мне. – мне сказали, что вы здесь старший.
- Вроде того что… А в чём проблема?
- У вас просрочена оплата за проживание. Необходимо в ближайшее время погасить задолженность.
Я немного растерялся, затем ответил:
- Скорее всего, вы этот вопрос должны адресовать не мне, а дирекции Голден Аир Вейс?
- Я уже к ним обращался, но безрезультатно.
- Вы говорите о моей лично задолженности, или же о всех нас, которые здесь проживают?
- Обо всех вас. У вас долг уже огромный долг. Мое руководство просило, что бы вы закрыли свой долг, а к оплаченному долгу сделали предоплату за пять дней вперед.
Я выдавил из себя улыбку:
- Хорошо, сэр. Я передам ваши требования дирекции авиакомпании
- Пожалуйста, сделайте это сегодня.
- Непременно. Можете не волноваться. Я всё передам.
Клерк ушел. Я был в полной растерянности. Поднять сейчас для разговора этого алкоголика? Но что он мне может сообщить в таком состоянии? Я посмотрел на часы. Было около двух часов по полудню. Скоро должен прилететь из Аккры экипаж. Я увидел, что во дворе стоит наш минибас, около которого возится водитель. Я подошел к нему
- Мистер?....
- Дюк ,- сообщил свое имя водитель.
- Мистер Дюк. Вы водитель этого минибаса?
- Да, сэр,
-Когда вы поедете в аэропорт за экипажем, предупредите меня пожалуйста. Я поеду с вами.
- Хорошо, сэр.
Я встретил в аэропорту экипаж и вместе с ними возвратился в гостиницу. После обеда я пришел в номер к Новаку.
-Володя, хотел тебя пригласить прогуляться, но на улице стоит невыносимая жара. Под кондиционером нам будет легче. Надо поговорить.
Новак лежал на кровати и читал какую-то книгу. Когда я вошел, он поднялся и присел на краю кровати.
- Я хотел задать вопрос относительно Андрея. Сегодня я хотел с ним пообщаться по вопросам работы, но он оказался мертвецки пьяным, и наша разговор с ним не состоялся.
Новак ухмыльнулся, но продолжал вслушиваться в то, что я ему говорю. Я сделал паузу
- Что я должен по этому поводу ответить?
- То, что есть на самом деле. Я подозреваю, что Машков здесь не просыхает. Я сюда приехал не развлекаться. Благодаря ему, у меня сегодня день даром пропал.
Новак немного помолчал, потом сказал:
- Командир, кто его сюда вообще прислал? Первые три дня после прибытия в Кумаси он еще как-то держался. На четвертый день у него наступил запой, который продолжается с периодичностью три четыре дня. Затем дня два три он делает перерыв, затем всё повторяется сначала. До нового года здесь был Башковский, который его прикрывал. В конце декабря он укатил в Израиль, и все проблемы легли на меня.
- А почему же ты молчал, ничего не сообщал на базу? Машков бодро усыплял нас и нашу бдительность докладами о "победах" в авиабизнесе. Но кто такой Машков? Ты, Володя, здесь старший командир, а не Машков. Машков всего лишь менеджер. На тебе весь груз безопасности находится! Неужели трудно было позвонить или дать телеграмму?
- Так мое сообщение можно бы было рассматривать, как стукачество…
Меня эта фраза весьма удивила и разозлила:
- Володя, извини, но такое не удивительно бы было услышать из уст твоего второго пилота, но не от тебя. Сегодня ты прикрыл Машкова, а завтра он поставит тебя вместе с экипажем в положение нищих. Плакать будете, а помочь будет некому! Россия далеко. Сегодня он геройски рапортует о прибыльной работе, хотя то, что вы здесь наработали, огромным долгом попахивает! Голова у него водкой затуманена. Увидев, что вы его здесь прикрываете, он это расценил, как благо, и покатился стремительно вниз.
Я Новаку вкратце рассказал о том, что мне удалось выудить из компьютера. Новак слушал внимательно. Он тоже начал понимать создавшееся положение.
- Володя, мне срочно надо встретиться с дирекцией авиакомпании. По словам Андрея директором в этой компании является некий господин Мафу. Однако Машков говорил о том, что Мафу делами компании не занимается. Всем руководит мистер некий Мозес. Я так понял, что он является управляющим директором.
- Да, это действительно так. Мафу в компании принадлежит 70 процентов акций. Мозес имеет только двадцать. Остальные десять неизвестно кому принадлежат, но похоже, что частью владеет Башковский, а другую часть, мне кажется, что отдали Машкову. Утверждать не буду. Информация не проверенная, может оказаться трёпом.
- Вот оно что… Если Андрею удалось оторвать маленький кусочек в этой компании, то что же он им не дорожит и разбазаривает то, что надо собирать по крохам? Странная логика. Ну бог с ним, с Андреем. Есть ли у тебя телефон Мозеса?
- Да, где-то был!
Новак порылся в тумбочке и извлек из ящика блокнот, Полистав его, он назвал номер телефона Мозеса в Аккре.
- Спасибо, Володя. Попробую позвонить. Пойдем в мой номер. Там есть телефон.
Мы вместе с Новаком пошли ко мне. Я тут же набрал номер Мозеса
- Офис мистера Мозес слушает. Чем можем быть полезными? – услышал я в трубке женский голос.
- Я мистер Седых. Прибыл в Гану из России. Мне надо поговорить с мистером Мозес.
- Мистер Мозес в настоящее время отсутствует. Как только он появится, я передам ему о том, что вы звонили.
- Спасибо, мисс
Я положил трубку и обратился к Новаку
- Нет на месте.
Мы с Новаком опять включили компьютер, и я стал спрашивать его о том, что мне было непонятно в записях Машкова. Володя мне охотно отвечал. Он ответил мне почти на все поставленные вопросы. Сомнений не было, компания работала в убыток или же того не подозревая, или это делалось сознательно. Тогда было не понятно, для чего?
Машков очухался, когда на улице стемнело. Мы сидели в ресторане. Он зашел туда с помятой физиономией.
- Привет всем, сказал он и уселся за свободный столик.
- Андрей, подсаживайся к нам с Володей. У нас место свободное.
В предчувствии неприятного разговора Машков нехотя пересел за наш стол.
Ужинали молча. Мне не хотелось затевать с Андреем разговор, чтобы не испортить аппетит себе и всем присутствующим. После ужина мы вышли на улицу и закурили. Экипаж, распрощавшись с нами, ушел отдыхать. С ними ушел и Новак.
- Андрей, я не собираюсь читать тебе нравоучения. Но то, что ты сегодня отмочил, не красит тебя и мешает нашей работе…
Машков молчал и ничего не говорил
- Перед ужином мне позвонила секретарь Мозеса и сказала, что он, Мозес, нас с тобою завтра утром ждет у себя в офисе в Аккре. Так что проветривай свою дурь, завтра полетим в Аккру

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
Прикрепления: 3387724.jpg(63.9 Kb)


Сообщение отредактировал Безкрылов - Четверг, 28.03.2019, 15:31
 
БезкрыловДата: Четверг, 28.03.2019, 08:38 | Сообщение # 3
Зашел почитать
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 29
Награды: 2
Репутация: 4
Статус:

Часть 2.

Мозес.

Переговоры с Мозесом длились около четырех часов. Вначале мы потратили время на обычные формальности знакомства, затем я рассказал о нашей авиакомпании СААК, о её руководстве, о людях, которые в ней работают, о себе. Мозес сообщил мне всё о себе. Я узнал о том, что он в Аккре занимается бизнесом по пошиву и продаже обуви, имеет несколько мастерских и два обувных магазина. Он мне рассказал о Мафу. Офис Маху находится в Ачимоте, а сам он живет в Теме. Рассказал он о персонале, который сейчас работает в Голден Аир Вейс. Я его внимательно слушал и думал "Для чего ему надо заниматься авиационным бизнесом, если он в нём ни бельмеса ничего не понимает? Он говорит, что обслуживанием рейсов в Кумаси занимается 12 человек, а в Акре 16. Не многовато ли для таких объемов работ? " Я задал ему это вопрос. Отвечая на этот вопрос Мозес пытался аргументировано защитить каждую штатную должность.
- Мистер Мозес, спорить я конечно, не буду, но обладая некоторыми профессиональными навыками в области авиации могу сказать, например, что выписывать билеты в кассе может один кассир, а вы их держите шесть. В Аккре три и в Кумаси три. Сикьюритти на перроне достаточно двух, а у вас их так же шесть. Можно приводить примеры с дежурными по посадке, с водителями и так далее. А ведь им всем надо платить. Судя по всему, финансовое состояние компании не особо хорошее. Во всяком случае мне так показалось.
Я ему рассказал о том, что мне удалось увидеть до встречи с ним. Мозес с трудом улавливал ниточку моего разговора, и я стал понимать, что эти вопросы для него являются тёмным лесом. Он так же, как и Машков с гордостью рапортовал о "победах" компании в деле завоевания воздушного пространства Ганы.
- Мистер Мозес. Позвольте мне задать некорректный вопрос? Сколько денежных средств осталось на счету авиакомпании?
Мозес посмотрел на меня с удивлением, но ответил:
- Около семидесяти тысяч
- Замечательно. Если учесть, что ваш долг перед нашей компанией уже далеко превосходит эту сумму, то я могу предположить, что мы еще долгое время ничего не получим за аренду воздушного судна. А если еще учесть, что каждый полет самолёта приносит убыток до трех тысяч баксов, то уже к концу этого месяца у вас на счету будет ноль. И вам опять надо будет залазить в кредитные долги, и то при условии, что при существующих долгах вас кто будет кредитовать.
Мозес пытался возразить, что это не так. Ему вторил Машков, которого мне приходилось периодически одёргивать. Он все время уповал на магическую силу Мафу, который всегда компанию обеспечит деньгами. Когда Мозес закончил, я сказал ему:
- Мистер Мозес, мне бы сейчас вашего оптимизма! Мистер Мафу конечно может какое-то время поддержать финансовую сторону авиакомпании. Но при таком хозяйствовании у него когда-то силы иссякнут и деньги тоже, и он предложит болезненное для вас и, соответственно для нас, решение. Безусловно, если вы готовы немедленно оплатить нам свой долг и дать гарантии, что в будущем долгов не будет, я готов закрыть на всё глаза и не лезть в деятельность вашей компании. Но я очень сомневаюсь, что получу от вас эти гарантии, поэтому готов сделать вам конструктивное предложение. Немедленно увеличьте тариф на перевозку. Причем не в два, а в три или четыре раза! Немедленно приведите в норму численность вашего персонала!
Мозес посмотрел на меня широко открытыми глазами, в которых вселился страх.
-Увеличить тариф?! Да мы не можем его увеличить даже на один доллар, а вы говорите в два, три раза!!! На этот маршрут немедленно станет национальная компания Гана Аир Вейс. Нам с большим трудом удалось отстоять этот маршрут!
- Не смею спорить. В таком случае скажите мистер Мозес, как вы думаете с нами рассчитываться?
- К маю месяцу мы всё вам оплатим, мистер Седых.
- К маю месяцу ваш долг вырастет в два раза! Если вы ничего не предпримите сейчас, то мы останемся ни с чем! Нам не за что будет даже перегнать самолет в Россию. Поэтому могу предложить вам второй вариант, если вас не устраивает первый. С завтрашнего дня необходимо немедленно остановить полеты и прекратить наращивать убытки. Остановить до того момента, пока вы не придумаете, как выйти их кризиса и не покажете мне платежные документы на перевод денег в Россию за аренду самолета. Я реалист, поэтому смотрю на вещи реально. Извините, мистер Мозес.
Мозес взорвался! Несмотря на то, что он чернокожий, было видно, как налилось кровью его лицо. От дипломатического разговора он перешел на крик. Он махал руками, нёс какую-то несусветную чушь о том, что до моего прибытия все было хорошо, а с моим появлением стало все плохо.
- Мистер Мозес, не старайтесь, сказанное мною прокомментировать. Я готов закрыть глаза на вашу деятельность. В конце концов это ваши проблемы! Разрешите мне поставить вопрос по-другому. Вы должны рассчитаться с нами в течение трех дней. Если это вы не можете это сделать по каким-то причинам, я буду готовить самолет и экипаж к перелету в Россию.
Мозес чуть не задохнулся от ярости. Он топал ногами и кричал, но я старался не напрягать себя и не слушать, что он говорит, потому что все сказанное им было направлено не на то, как исправить ситуацию, а на то, как я, прибывший в их страну иностранец, стараюсь развалить их бизнес.
Расстались мы с Мозесом в этот день каждый при своём мнении. Машков попытался сказать мне, что я поступил неправильно, и надо, несмотря ни на что, продолжать работу.
- Знаешь, Машков, лучше оставь меня сейчас и не домогайся! А то можешь услышать в свой адрес много нелицеприятного. То, что можно было сделать, ты уже сделал. Сейчас ты будешь делать то, что я тебе буду говорить. Это я заявляю тебе на правах старшего и по возрасту, и по должности. Немедленно прекрати пьянство! Иначе домой уедешь раньше, чем я решу здесь все проблемы, которые родились не без твоей помощи.

Мозес на следующий день молчал. Экипаж выполнял полеты по плану. За этот день убыток от полетов составил почти две с половиной тысячи. На следующий день от Мозеса так же не было никакой информации. Вечером я не выдержал и позвонил Мозесу сам.
- Мистер Мозес, завтра истекает срок, когда вы должны рассчитаться со своими долгами. Какое вы приняли решение?
- Я же вам сказал, мистер Седых, мы рассчитаемся в мае.
- Тариф на перевозку так же не будете увеличивать?
- Нет, не будем.
- Это ваше окончательное решение?
-Да!
- Тогда, мистер Мозес, завтра самолет в Аккре не ожидайте. Мы будем готовить самолет к перелету в Россию.
Я тут же положил трубку, заранее зная, что Мозес мне может сказать в ответ. Но Мозес позвонил не мне, а Машкову. Не могу сказать, о чём они разговаривали, только Машков пришел ко мне с предложением отменить мое решение. От него несло водочным запахом, язык еле ворочался.
- Андрей, лучше уйди к себе от греха подальше! Мне сейчас не до тебя. Я уже тебе всё сказал, повторять не имею желания.
Машков попробовал покуражиться, тогда я сам вышел из номера, оставив его одного. Я пришел к Новаку:
- Володя, завтра вылета в Аккру не будет. Будем готовиться к перелету домой.
- Понял, как скажете, Вячеслав Семёнович.
Утром после завтрака мы собрались на веранде моего бунгало. Обсуждался только один вопрос. Водитель посигналил нам, мол пора садиться в минибас для следования в аэропорт. Я позвал его рукой. Когда он подошел ко мне, то я предупредил его, что бы он далеко не уходил и ждал команду. Через полчаса начали звонить из аэропорта Кумаси, затем из Аккры позвонил Мозес. Он требовал, чтобы мы немедленно ехали в аэропорт на вылет.
- Мистер Мозес, я уже объявил свое решение и изменить его могут только ваши активные действия. Какие именно, вы прекрасно знаете.

Провокатор.

Телефон зазвонил опять. Звонил из России мой сын. Он так же работал в нашей авиакомпании. Я очень обрадовался его звонку, но по голосу понял, что дома что - то неладное.
- Па, самолет наш сегодня пропал. Вылетели из Ставрополя в Трабзон и связь пропала!
- Сынок, пропал со связи, это не значит, что с ним что-то случилось.
- Но его уже три часа нет на связи, и никто не знает где он. В Трабзон он должен был прилететь больше часа назад, но его там нет.
- Не переживай раньше времени, возможно подсел куда-то на запасной. Так бывает
- Но диспетчера его потеряли. На локаторах засветок от него нет.
- Не паникуй раньше времени. Если что-то произойдет серьезное, об этом будет объявлено официально. Пока что все это в предположениях.
Мы поговорили с сыном о том, как обстоят домашние дела, на том разговор закончился. На душе было муторно. Я сообщил о звонке экипажу. Все начали бурно обсуждать возможные варианты. Сын перезвонил через час. Самолет, вернее его обломки обнаружили недалеко от Черкесска. Все погибли. Сын их всех знал, потому говорил, едва себя сдерживая. Он перечислял всех, кто летел в этом самолете. Это сообщение было как гром среди ясного неба. Ребята разбились на самолете, который мы когда то с таким трудом вырвали из рук Мламбы, на котором долго летал экипаж Ноздрёва в Конго. В этом экипаже были мои коллеги, которых я когда-то учил летать, давал допуски, проводил проверки. С командиром мы работали в Джибути, вместе убегали от землетрясения. Теперь их нет! Не укладывалось в голове. Это было похоже на сон. Те проблемы, которые родились в этой маленькой африканской стране, казались ничтожными по сравнению с тем, что произошло у нас на Родине, дома. Весь день всё валилось из рук. Мы обсуждали только эту тему. Когда в очередной раз позвонил Мозес с криками и угрозами, я просто положил трубку и не стал с ним разговаривать. Вечером мы собрались в номере Новака и помянули своих погибших коллег. Память ребят мы почтили долгим молчанием.
На следующий день Мозес прибыл к нам сам. Он приехал на своей машине из Аккры. По лицу его трудно было понять, с чем он к нам пожаловал. В любом случае разговор с ним предстоял не из приятных. Узнав о том, что мы в России потеряли свой экипаж, Мозес выразил нам свои соболезнования, после чего начал требовать, чтобы мы возобновили полёты. Он говорил о том, что мы потеряли доверие в лице всей общественности Ганы и что бы восстановить это доверие, надо работать с тройной силой. Спорить на эту тему было бесполезно. Накануне каждый из нас озвучил свое решение. Надо было искать компромисс. Я был готов к реальному компромиссу. Мозес, к сожалению, к этому не стремился. Пока мы с ним перебранивались, к нам подошел Новак и протянул мне листок. Это была телеграмма из Ставрополя. В ней значилось со ссылкой на распоряжение министерства транспорта России, что до особого указания, в связи с катастрофой самолета, все полеты на самолетах Ан- 24 до особого распоряжения прекратить. Провести разовые проверки… и так далее. Значилось, какие проверки необходимо выполнить на самолетах. Я тут же пересказал Мозесу текст полученной телеграммы. Мозес никак не отреагировал на сказанное мною. Он отрешенно посмотрел вдаль, затем возобновил свои причитания на тему, что полеты надо начать немедленно. Все было предельно ясно!
- Мистер Мозес, вы не слышите или не хотите вдуматься в суть сказанного? Теперь это уже не моя инициатива! Этот вопрос начали регулировать вышестоящие инстанции России. Здесь я уже бессилен сделать что либо, даже если и буду согласен с вами.
Мозес уехал ни с чем. На следующий день мы получили разъяснения по поводу технологии возобновления полетов. Для их возобновления надо было гнать самолет на ремзавод в Россию или же приглашать заводчиков на место работ с оборудованием, которое позволяет провести диагностику вне заводских условий. Это требовало значительных затрат, на которые Мозес вряд ли бы согласился. Но тем не менее я с Мозесом продолжил встречаться и пытался его склонить на принятие разумного решения. У Мозеса решение было только одно – возобновить немедленно полеты. Тему о расходах на прибытие в страну бригады заводчиков он даже и не пытался рассмотреть. Начало сбываться то, что я предсказывал. Администрация гостиницы настоятельно требовало оплату, но ничего не получив, предложила освободить номера. Экипаж держать в Гане не оставалось никакого смысла, их надо было отправлять в Россию. Во всяком случае, проводницу отправить надо было однозначно. Я купил ей билет и сообщил, что бы она на первом рейсовом самолете улетала в Москву. Ей не хотелось уезжать. Под влиянием Машкова она попыталась устроить демонстрацию протеста, но я без разговора посадил ее в машину и отвез в Аккру в аэропорт.
Я не мог понять, почему так упрямится Мозес, несмотря на все предоставленные ему неопровержимые расчеты и документы? Почему он стал меня подозревать во лжи? Он категорически не верил, что полеты на Ан-24 запрещены решением Министерства транспорта России, а не мною. Позже я случайно выяснил, что все это происходит не без участия Машкова. Желая вытеснить меня из страны, Машков периодически стал Мозесу давать ложную информацию о том, что я его якобы обманываю. Меня утомили ежедневные пьянки Машкова. Не было дня, что бы он не напивался. Наконец терпение мое лопнуло. Ничего не объясняя Машкову, я купил ему билет и отправил домой следом за проводницей. Взамен Машкова я вызвал к себе менеджера нашего отдела Труднева. Мне он здесь был очень нужен. Мозес начал жаловаться на меня во все правоохранительные и правительственные инстанции. Мне надо было делать письменные ответы, а с грамматикой английского языка я был не в ладах. Роман прибыл в Гану в тот же день, когда улетал Машков. Убытие Машкова из страны сняло с меня тяжесть, которая преследовала меня все предыдущие дни. Ездить каждый день из Кумаси в Аккру было неудобно и накладно, поэтому мы с Романом решили перебраться в Аккру, сняв в центре города недорогой отель. Переговоры с Мозесом продолжались, но результатов не было. Я в очередной раз предложил Мозесу отправить в Россию экипаж, чтобы уменьшить расходы. Мозес наотрез отказался. Он был уверен в том, что сможет заставить меня возобновить полеты. Благодаря Машкову он продолжал верить в то, что Министерство Транспорта России к остановке полетов не имеет никакого отношения. Он не желал вникнуть в состояние своей финансовой деятельности, и разобраться в расчетах, которые я ему неоднократно пытался показать. Желая заставить меня изменить свое решение, он даже решил использовать услуги "провокатора". Вообще здесь слово "провокатор" может быть и не совсем подойдет. Короче, пригласил он к себе одного местного чернокожего, который неплохо владел русским языком. Мне его представили, как старшего менеджера компании. Он присутствовал при всех наших переговорах и все время молчал. Когда мы выходили покурить, он всегда был с нами и охотно составлял нам компанию. Он никогда не обижался, когда мы переходили на русский язык. Он делал вид, что нас не понимает и занимался чем-то своим. Мы даже не могли себе представит, что он свободно говорит по-русски. Когда мы в разговоре переходили на свой родной язык, то часто говорили о тех вещах, о которых не надо бы знать ему, тем более Мозесу. Мы очень часто удивлялись, когда Мозес проявлял какие-то познания в делах, о которых он и недолжен бы был знать.
Человека этого звали Вольф. Он был чистокровным ганцем, хотя имя его было далеко не из имен, которые дают мальчикам в этой стране. Русский язык он выучил в России, обучаясь в Москве в университете имени Ломоносова. Выдал он себя сам. В один из дней переговоров мы вышли покурить. Вольф был, как всегда вместе с нами. Я предложил ему закурить мою сигарету, а он мне ответил на хорошем русском языке:
- Спасибо, сэр, я Ротманс не курю. Крепкий очень.
Я чуть не проглотил сигарету. Ромка на него смотрел ошалелыми глазами.
- Не волнуйтесь, господа, я не причиню вам вреда!
И он рассказал нам о том, что Мозес пригласил его, знающего русский язык, прослушивать всё, о чем мы говорим, и "сливать" ему необходимую информацию. За эту работу Мозес ему платил. Вольфа вначале увлекла эта игра в разведчиков, затем он начал понимать, что мы совсем не являемся врагами и не имеем ни малейшего желания развалить бизнес авиакомпании. Он какое-то время учился и жил в России. Он был хорошо знаком с русскими традициями. Он быстро понял, что мы стараемся направить деятельность руководства компании на правильный и эффективный путь. Об этом наедине он много раз пытался поговорить с Мозесом, но тот и слушать не хотел каких–либо доводов. У него было только одно требование – самолет безоговорочно должен возобновить работы! Не желая найти с нами какое-то компромиссное решение, Мозес всё сильнее наши переговоры заводил в тупик. Понимая бессмысленное упрямства Мозеса, Вольф решил перед нами открыться. С его стороны это было благородно и заслуживало уважения.

Гана и ганцы.

У читателя, возможно, сложилось впечатление, что Мозес упрямый и злой человек. К счастью это не так. Вернее, что упрямый, то правда. Несмотря на свой упрямый характер, он был добрым и отзывчивым человеком. Такую характеристику Мозесу я даю без прикрас, хотя был случай, когда он меня он чуть было не упрятал в ганскую тюрьму. Его поступок я расцениваю, как неумение грамотно анализировать сложные ситуации, поэтому по сей день не держу на него обиды. Он все делал не от большого ума и, как выяснилось позже, под влиянием извращенных информаций, которыми продолжал его снабжать Машков, названивая периодически из России. Машков не терял надежды, что этим самым ему удастся переломить все мои решения и найдется способ депортировать меня из страны. Мозес был коренным ганцем и этим многое сказано. В этой стране люди от природы очень мягкие и вежливые. Одновременно они очень ранимые, когда их кто-то обманывает. В стране считается плохим тоном, когда люди скандалят, обижают друг друга, или показывают окружающим свое плохое настроение. У ганцев всегда на лице улыбка. Работать кулаками вообще считается верхом невежливости и хамства. Часто можно видеть, когда двое о чем-то спорят. Если бы это было в России, то в итоге не миновать мордобития. Не дай бог в Гане кто-то позволит себе ударить соперника! Он немедленно попадет в немилость к своим друзьям, знакомым и родственникам. Его перестанут просто уважать.
Мы с Ромкой обратили внимание, что в стране ведется пропаганда здорового образа жизни. Все занимаются спортом, редко кто курит. Нам, курящим, было стыдно открыто курить, поэтому мы это делали без излишней демонстрации. Глядя на ганцев, мы так же стали бегать по утрам, купили велотренажер, который помогал нам кроме всего прочего успокаивать нервы. Все наши бурные споры с Мозесом никогда не заканчивались взаимными оскорблениями. Они были просто громкими и безрезультатными. Отсутствие логики и упрямство Мозеса слабо сочеталось с его добротой. Мне было просто его жаль.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
Прикрепления: 2325690.jpg(63.6 Kb)


Сообщение отредактировал Безкрылов - Четверг, 28.03.2019, 15:47
 
БезкрыловДата: Четверг, 28.03.2019, 15:49 | Сообщение # 4
Зашел почитать
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 29
Награды: 2
Репутация: 4
Статус:

Часть 3

Арест.

Оставлять в Кумаси экипаж я уже не мог, потому что администрация отеля категорично предложила нам освободить номера. Мозес в свою очередь категорически игнорировал выполнять свою обязанность по оплате услуг за проживание экипажа. Об отправке экипажа в Россию он и слушать не хотел. Вскоре мы получили счета за стоянку самолета, его аэронавигационное обслуживание, за топливо. На Мозеса это так же никак не подействовало. Оплачивать счета он не собирался. Мы оказались в замкнутом круге!
Я принял решение экипаж отправить, не предупреждая об этом Мозеса. Купив экипажу билеты до Москвы, мы забрали их из Кумаси в Акру, сняв для них комнаты в той же гостинице, где мы проживали. Самолёт в Москву летал только из Аккры. Из Кумаси такого рейса не было. Экипаж в этой гостинице должен был переночевать, а утром я их планировал отвезти в международный аэропорт. Командира экипажа Новака я попросил не пользоваться услугами своего водителя для переезда из Кумаси в Аккру, что бы информация об их отъезде не просочилась и не дошла до Мозеса. Однако Новак меня не послушал, и они всем экипажем прибыли в Аккру на минибасе авиакомпании, ссылаясь на то, что в такси некуда было погрузить свои личные вещи. Мне это совершенно не обрадовало, но дело уже было сделано. Было бы полбеды, если бы экипаж сообщил водителю, что они только меняют отель из-за сложившихся обстоятельств. Водитель знал, что экипаж из гостиницы в Кумаси должны выселить. Но по простоте души, не думая о последствиях, они выложили водителю, куда будет лежать их дальнейший путь. Водитель, может быть, и не сообщил бы Мозесу, что привез в Аккру экипаж, но после того, как он освободился, решил навестить сына Мозеса, с которым они дружили. Естественно, неожиданное прибытие водителя к Мозесу домой, раскрыло перед ним все карты. Он начал действовать.
Утром следующего дня мы стояли на балконе своего номера с Романом и курили в ожидании, пока экипаж позавтракает в ресторане. Вдруг мы увидели, что к входу в отель подкатил старенький коделак Мозеса, из которого вышел сам Мозес и еще двое молодых накачанных чернокожих парней, одетых в джинсы и майки с коротким рукавом. Они быстрым шагом направились в наш отель. Стало ясно, что их приезд сюда неслучаен, и вероятнее всего они прибыли по нашу душу. Мы с Романом затушили сигареты и быстро направились к входу, куда только что проследовал Мозес со своими спутниками. Они уже были в холле отеля. Мозес, увидев нас, указал парням спортивного телосложения на меня
- Это мистер Седых.
Ни слова не говоря, накачанные парни подошли ко мне и заломили мне за спину руки.
- Вы арестованы по подозрению во вредительстве национальным интересам Ганы, - сообщил один из них.
- Ого! даже так?! Хорошо хоть одну политику пытаетесь пришить! Если бы уголовщину или наркотики, было бы страшнее! - пытался пошутить я.- Не крутите мне пожалуйста руки, я никуда не собираюсь бежать и позвольте воспользоваться телефоном. Надеюсь, что меня не лишили такого права?
Они освободили мои руки, но путь к телефонному аппарату преградил один из них.
- Ром, - обратился я к Трудневу, - звони в Российское посольство, срочно! Ты видишь, что мне не дают это сделать!
Мозес протянул мне бумажку. Я посмотрел. Это было Постановление какой-то юридической инстанции, типа нашей прокуратуры, о моем задержании и изоляции до вынесения решения в суде. Я значился в этом документе, как подозреваемый по делу о вредительстве национальным интересам Ганы. Накачанные молодцы оказались ни кем иным, как судебными приставами, выполняющими решение юридического органа. Во, как далеко зашел Мозес!!! Неужели решил силой заставит меня приступить к полетам?
В это время по лестнице с чемоданами спускался экипаж Новака. Приставы их остановили и предложили поставить чемоданы на пол. До времени вылета самолета в Россию оставалось два часа, поэтому уже была необходимость поторапливаться. Я обратился к приставам с просьбой, чтобы они не задерживали экипаж, иначе они могут опоздать. Это Мозеса взбесило:
- Никуда они не полетят! Они будут здесь! Пусть разворачиваются и идут к себе в номер!
- Мистер Мозес, насколько я понял из содержания, предъявленного мне Постановления, в нём значится только моя фамилия. Фамилий членов экипажа я не видел.
Мозес заметно занервничал.
- Не имеет значения! Они все равно никуда не поедут.
- Без проблем, мистер Мозес! Оплатите сегодня же им проживание, питание и зарплату. Постарайтесь это сделать сейчас и немедленно!
Мозес посмотрел на меня бычьим взглядом, ничего не ответив. Я обратился к приставу:
- Сэр, посмотрите внимательно на Постановление и отпустите экипаж. Им надо в аэропорт.
Пристав взял у Мозеса документ, и они со своим напарником стали его внимательно изучать. Затем возвратили постановление Мозесу:
- Мистер Мозес, мы не имеем права задерживать остальных. Мы обязаны их отпустить.
Пристав посмотрел в сторону Новака:
- Вы свободны!
Затем пристав посмотрел в сторону Романа, который безрезультатно пытался дозвониться в посольство по телефону:
- Вы тоже свободны!
Мозес пытался закрыть дорогу экипажу, но пристав что-то ему сказал, и он скис, пропустив ребят к выходу. Я пожелал экипажу Новака счастливого пути, и они удалились.
Наконец Ромке удалось дозвониться до посольства. Он что-то долго объяснял, затем положив трубку, сказал:
- Сейчас консул должен подъехать.
- Нам не надо ждать консула, поехали! –начал было командовать Мозес
- Никуда я не поеду, пока здесь не будет посла или консула! - твердо сказал я.
Мозес что-то пошептал приставам, и они попытались применить ко мне силу. Началась возня. Ромка принялся помогать мне. Назревал конфликт, который мог перерасти в серьезное побоище. Один из приставов проявил благоразумие
- Хватит!!! –закричал он, - будем ждать консула! Мистер Мозес, вы тоже сядьте в кресло и успокойтесь! Речь идет об иностранце. Мы вынуждены подчиниться его воле и дождаться полномочного представителя российского посольства. В постановлении не указано время, кода мы должны привести его в суд. Проявим благоразумие и будем ждать.
Я с благодарностью посмотрел на этого разумного человека. Мне не было страшно, что меня куда-то повезут, а затем осудят. Я не хотел уезжать без консула, потому что потом моё местонахождения могло оказаться тайной за семью замками. Несмотря на благосклонное решение пристава, я сказал Ромке на русском языке, что бы нас не могли понять:
-Ром, если вдруг они не дождутся нашего консула и примут решение меня увезти, проследуй за нами и посмотри, куда мы приедем.
- Господа, извольте говорить на английском языке! Мы обязаны знать, о чем идет речь. Иначе я вас вынужден буду, друг от друга изолировать! – требовательно произнес пристав.
- Извините, сэр, ответил за меня Ромка.
Консул подъехал в отель минут через сорок. Это был молодой человек лет тридцати, невысокого роста, хорошего атлетического телосложения. Он поздоровался со всеми за руку и представился.
- В чем проблема? - обратился он к Мозесу.
Тот, торопясь, начал рассказывать ему о том, как я "пытаюсь развалить" его бизнес. Он говорил быстро, боясь, что его могут перебить. Но никто из присутствующих не собирался это делать.
Консул взял в руки Постановление и несколько минут его изучал, затем обратился ко мне.
- У вас паспорт с собою?
Я протянул ему российский паспорт. Ознакомившись с ним, Скворцов спросил:
- Вас Вячеслав Семенович звать?
- Совершенно верно.
- Вячеслав Семенович, вам придется проследовать с этими ребятами в суд. Я поеду с вами. Вы мне по пути расскажите, что произошло и как вы попали в немилость к господину Мозесу, которого, кстати, я знаю давно. - Сопротивляться бесполезно, поэтому надо подчиниться. Будем надеяться, что ваш вопрос можно будет урегулировать.
Паспорт он оставил у себя. На мой вопросительный взгляд он ответил:
-Так будет надежнее. Пусть пока будет у меня.
- Спорить не смею. Поедем!
Скворцов попросил приставов, что бы я поехал в суд на его машине, и что он гарантирует, что я никуда не убегу. Они переглянулись, но согласились. Консул, это величина! Не доверять ему не было оснований. Сотовые телефоны только что стали появляться в нашей жизни. Владели ими единицы, поэтому на них смотрели с некоторой завистью. У Скворцова такой телефон был. Из машины он кому-то позвонил и попросил выйти из дома для разговора. На одной из улиц мы увидели одиноко стоящего мужчину. Он нас уже ждал. Очевидно, что это был тот человек, которому недавно звонил Скворцов.
-Здравствуйте, меня звать Фарид, - представился он на русском языке почти без акцента.
Я с удивлением для самого себя заметил, что в этой стране многие говорят по-русски.
- Садись, Фарид в машину. По пути введу тебя в курс дела.
Фарид не заставил себя долго ждать и уселся со мною на заднем сидении. Скворцов вкратце рассказал о случившемся, подытожив:
-Сейчас мы направляемся в суд, и нам, Фарид, нужна твоя помощь.
- Что я должен сделать?
- Ты же адвокат, Фарид! Вячеславу как раз нужен адвокат. Я уже изложил тебе суть проблемы.
Фарид попросил меня в подробностях рассказать, в чем заключается эта самая проблема, по которой меня должен заслушать национальный суд Ганы. Я все ему подробно рассказал.
- Хорошо. Я готов оказывать поддержку.
В общем-то хорошего ничего не было, но я не стал ничего комментировать.
Фарид учился в середине восьмидесятых годов в Киеве, поэтому мог неплохо говорить на русском языке. Мозес с приставами уже были на месте и ждали нас.
Мы все толкались в тесном коридоре в ожидании чего-то. Фарид нас покинул сразу же после приезда, взяв у Скворцова Постановление и мой паспорт. Его не было минут тридцать. Затем он появился и поманил пальцем Скворцова. Они о чем-то долго шептались, затем обратились ко мне:
- Мистер Седых, есть три пути. Первый: вас могут освободить по залог семьдесят тысяч долларов. Тогда вы ничем не будете обязаны Мозесу и можете продолжать отстаивать свои взгляды до решения суда. Второй: Мистер Скворцов может взять вас на поруки, но для этого Мозес должен забрать заявление. Чтобы он его забрал, вы должны пообещать ему, что будете изо всех сил думать, как возобновить полеты. Третий: вас осудят на какой-то срок, и вы этот срок проведете в ганской тюрьме.
- Какой срок мне грозит?
- Если судьи поверят, что вы действительно хотите нанести ущерб интересам страны, то этот срок будет немаленький. Но всё это время вы можете доказывать свою правоту, и если докажете, вас могут выпустить досрочно.
Глупо было спрашивать, что будет, если не докажу. Вариант тюремного заключения меня, разумеется, не устраивал. Оплатить залог в семьдесят тысяч долларов я так же не имел возможности, поэтому вариант со взятием меня на поруки был наиболее реальным. Согласится ли Мозес? Если ему говорить правду, то она его не устроит, и он не заберет заявление. Даже если я сам изменю свое решение, разрешить мне полеты теперь не позволит Министерство транспорта России. Соврать, пообещав… Не лучший вариант, но позволит мне выиграть немного времени для принятия других решений.
Мозес стоял в сторонке один, и о чём-то думал. Я, Скворцов и Фарид подошли к нему,.
- Мистер Мозес,- начал Скворцов, - мистер Седых хочет сделать заявление. Вы готовы его выслушать?
- Да.
- Не угодно ли вам будет пройти с нами в кафе? Оно расположено здесь на втором этаже.
Мы и Мозес прошли в кафе. Расположившись за столиками, мы попросили, что бы нам принесли черный кофе. Мозес вопрошающе посмотрел на меня.
- Мистер Мозес, - сказал я, - хочу вам принести свои извинения, за то, что вам приходится переживать из–за тех разногласий, которые возникли между нами.
У Мозеса поднялись к верху брови. Он никак не ожидал такого начала разговора. Я продолжил:
- Поверьте, я никогда не хотел вас обидеть. Ни в самом начале нашего знакомства, ни сейчас. Просто сложились так обстоятельства, что я вынужден подчиниться им, этим обстоятельствам. Не многое зависит от меня. Кое-что зависит и от вас. Я вижу, каково у вас огромное желание возобновить полеты. Поверьте, мне тоже очень хотелось бы это сделать. Мне очень понравилась ваша страна, ваши люди. Ради этого я готов на всё. Но сделать это немедленно и сейчас, невозможно. Нужно какое-то время, чтобы разобраться в наших желаниях, сопоставив с нашими возможностями. Я готов, отбросив все амбиции, внимательно и еще раз изучить возможность возобновления полётов. Дайте мне для этого немного времени. Не думаю, что находясь в тюрьме, я смогу решать вопросы, которые могут удовлетворить вас относительно хорошими результатами. Я это могу делать, только находясь на свободе. Но для того, чтобы меня не изолировали, вы должны забрать заявление.
Мозес смотрел на меня широко открытыми глазами и думал. Он никак не ожидал от меня услышать подобную речь. Он смотрел на меня, и мне казалось, что он пустит слезу. Он все время кивал головой, соглашаясь со мной. Возможно, он стал прозревать, во что верилось с трудом. Но как бы там ни было, я его своими словами задел.
- Хорошо, мистер, Седых. Я заберу свое заявление, но только пообещайте мне, что вы не уедете из страны следом за экипажем. Немедленно возвратите экипаж и начинайте принимать все меры для того, чтобы Голден Аир Вейс успешно работала.
- Я все могу пообещать, кроме возврата экипажа. Очевидно, они уже улетели ещё три часа назад. Если я буду думать, как возобновить работы, значит я буду думать, какой экипаж здесь будет работать, и как скоро это произойдет. Покинуть вашу страну я так же не могу, до тех пор, пока самолет находится здесь, даже, если вы меня здесь не будете удерживать насильно. Поэтому все ваши хлопоты с моим арестом абсолютно напрасны. Кроме того, мистер Скворцов обещал взять меня на поруки, стало быть, он будет контролировать все мои действия в вашей стране.
Скворцов закивал головой и произнес несколько реплик, которые окончательно убедили Мозеса забрать свое заявление.

Разногласия продолжаются. Интересное предложение.

Скворцов паспорт мне не отдал. Очевидно он так же побаивался, что, имея паспорт, я могу покинуть страну.
- Пусть он будет пока у меня в посольстве в сейфе, - сказал он,- так надежнее!
Спорить я не стал, хотя особой надежности в этом не видел. У меня должен был быть документ, подтверждающий мою личность. У меня кроме паспорта всегда было с собою пилотское свидетельство международного образца, поэтому я не стал сопротивляться. К тому же я действительно никуда не собирался убегать. Было бы смешно бросить самолет, начхав на всё остальное.
Мы с Ромкой не стали оставаться в гостинице, в которой меня арестовали. В этот же вечер мы перебрались в гостиницу Pearl, которая находилась буквально за забором Российского посольства. Если бы Мозес предпринял еще одну попытку с моим или нашим арестом, то за помощью наших дипломатов далеко ходить было бы не надо. Несколько дней мы обдумывали наши дальнейшие действия, созванивались с Россией. В департаменте воздушного транспорта нам сказали однозначно, что полеты без диагностики самолета на заводе или с помощью выездной бригады начинать НЕЛЬЗЯ! Яснее ясного! В убыток продолжать работать я так же не имел ни малейшего желания. На третий день я позвонил Мозесу и напросился на встречу. Всем нутром я чувствовал, что наша встреча ничего нового не принесет. Так оно и вышло. После нескольких часов бесполезных переговоров мы вернулись в гостиницу. Я позвонил Скворцову и попросил его со мною поговорить. Он пригласил меня на следующий день в Посольство. На встрече присутствовал не только он, но и военный атташе Рубан. Несколько раз к нам заглядывал сам посол, но долго с нами не задерживался, ссылаясь на неотложные дела. Я со всеми подробностями рассказал им историю нашего прилета в Гану и всё, что с ней связано. После моего рассказа все несколько минут молчали:
- Да, Машков нам знаком. Знаем так же про его любовь к спиртному. С тех пор, как самолет прилетел в Гану, прошло довольно много времени. Но ни Машков, ни вы не удостоили нас своим вниманием. Вы же знаете, что существует определенный этикет. Каждый человек, или любая организация, прибывающая для работ в чужую страну, должны отметиться прежде всего в посольстве. Тогда мы без проблем оказываем необходимую помощь. Машкову очевидно некогда это было сделать за пьянками. Вы здесь уже почти месяц, и только ваш арест заставил вас с нами познакомится. Как то это все неправильно!
- Каюсь, стыдно. Но у меня были смягчающие обстоятельства. Я столкнулся с такой рутиной проблем, что даже не подумал о том, что Машков вас не поставил в известность.
- Ну ладно, проехали. Что вы дальше намерены предпринимать, Вячеслав Семенович?
- Первое, что я хочу сделать, попросить у вас свой паспорт.Я никуда не собираюсь убегать, а без паспорта сами понимаете… Если бы я знал, что мне надо делать дальше, то не пришел бы к вам за советом. После суда я уже встречался с Мозесом. Позиция его неизменна. А раз так, то надо готовиться к повторному аресту.
Мы еще долго обсуждали наши отношения с Мозесом. Но ни у дипломатов, ни у меня толковых решений не появилось.
Сидеть без дела в гостинице было сложно. Говорить о том, что мы сто раз уже обсудили, не хотелось. Днём мы с Ромкой прогуливались пешком по городу, преодолевая жару, вечером шли в ресторан Аквариус, пили пиво, играли в бильярд, как правило, до утра. Иногда для снятия стресса посещали ночной клуб Макумба, где в ритме громкой музыки танцевали до изнеможения с местной молодежью. Домой приходили в рубашках, которые можно было выжимать. В Аквариусе мы познакомились с замечательным человеком, Швецовым Владимиром, который в последствии частенько составлял нам компании, откровенно сочувствуя нашим проблемам. В Гане он работал давно, около пяти лет. По специальности он геолог, родом из Архангельска. В Гане он работал с канадской экспедицией по поиску золотых залежей. Жил он в Аккре вместе с семьей в вилле, которую ему снимали канадские золотодобытчики. Видя наше сложное положение, он предложил свои услуги по вывозу меня из страны в соседнюю Того в багажнике своего автомобиля.
- Володя, спасибо. Твое предложение меня трогает. Его я могу рассматривать, когда положение у меня будет совсем безвыходным. Пока буду пытаться находиться здесь и спасать самолет.
Еще через два дня к нам в отель пришли двое, адвокат Фарид и вместе с ним Вольф, который так долго скрывал знание русского языка. Они оба пришли по поручению Мозеса. Точнее поручение получил Вольф, который прихватил с собою Фарида. Они друг друга знали давно, еще со времен, когда учились в СССР, хотя и в разных городах. У них частенько совпадали даты студенческих отпусков, и они летали в одном самолете. Они пришли ко мне по поручению Мозеса, сделать предложение. Меня это несколько удивило. Столько времени не было никаких предложений, кроме упрямого требования о возобновлении полетов, а тут на тебе!
Предложение Мозеса было ошеломляющим! Мне даже показалось, что это шутка, но потом я стал понимать, почему Мозес решился на такой шаг. Суть предложения заключалась в том, что меня хотели назначить генеральным директором авиакомпании Голден Аир Вейс (???).
- Чем же я так понравился Мозесу, что он мне решил предложить столь ответственный пост?
Ларчик открывался просто. Мозес наконец стал понимать, что одними страшилками проблему сдвинуть с мертвой точки невозможно. Если меня назначить генеральным директором, то я вынужден буду сам решать проблему жизнедеятельности компании. Ну Мозес даёт!!! Фарид подытожил предложение Мозеса:
-Мистер Седых, вам надо соглашаться. Дело в том, что Мозес просто так от вас не отстанет. Если вы откажетесь, он найдет способ, чтобы спрятать вас за решетку. Он на вид только прост. За ним стоят очень большие люди, которые вложили в эту компанию свои деньги. Если произойдет развал этой компании, то они потребуют от Мозеса своё обратно. Если даже он продаст все свое имущество, то ему не хватит рассчитаться с долгами. Вот поэтому он рвёт и мечет. Только пути сохранения он выбирает необдуманно, вот поэтому вы с ним и конфликтуете.
Мне на какое-то время стало жалко этогозаблудшего человека.
- Если за Мозесом стоят такие крутые, то почему же они Мозесу не укажут на его ошибки? Ведь его ошибки очень серьезные. Если он их не будет пытаться исправить, то их деньги так или иначе "сгорят".
- Вся беда в том, что Мозес не пытается показать им истинное положение дел, а во всех смертных грехах винит вас. Вы кто? Иностранец! Кто Мозес? Их сват, брат, кум. Его двоюродный брат Кофи Аннан. Надеюсь, вам известно это имя? Генеральный Секретарь ООН. Министр финансов кем доводится Мозесу? Зятем. Еще есть несколько высокопоставленных лиц, которые ему покровительствуют. Поэтому, мистер Седых, серьезно подумайте над предложением Мозеса. Для вас это может быть лучшим выходом из положения.
- Предложение серьезное. Надо подумать. Передайте мистеру Мозесу, что если его предложение ни пиар, то ответ я ему дам завтра, самое позднее послезавтра.
Фарид и Вольф ушли, а мы с Ромкой еще долго обсуждали предложение Мозеса. Что он задумал? Серьезно ли это? На шутку похоже не было. Что касается серьезности, то время покажет. Я думаю, что парламентариев присылать ради шутки тоже не резон. Какой у меня выход? Отказаться? Значит в ближайшее время идти в суд, потому что компромиссного решения Мозес искать не будет. Согласиться? Значит надо напрячься и начать работать, преодолев противостояние относительно повышения тарифа, или найти какой-то другой способ, чтобы зарабатывать деньги для авиакомпании, что бы её деятельность была хотя бы не положительной, но нулевой. Я позвонил в Россию Головину и рассказал о моём положении и о том, что меня хотят видеть генеральным директором. Согласиться я могу только вынужденно, чтобы разгрузить тяжесть наших отношений с Мозесом. Кроме того, свое согласие я могу дать при условии, что Головин не будет против, так как при всём при том, я являюсь работником российской компании. Головин предложил мне действовать по своему усмотрению, и это было правильно. Что он мог видеть, находясь в России? К тому же у него своих проблем было выше крыши. В это время дома шел откровенный захват авиакомпании, к которому подключились не только те, кто желал скорейшего её развала, но и влиятельные особы из верховных органов краевой власти с привлечением силовых структур. Из разговора с Головиным я понял, что он полностью полагается на меня и верит в то, что я самостоятельно смогу преодолеть все свои трудности. Ну что ж, это было значительно лучше, нежели бы он, опекая меня, ограничил свободу моих решений. Я пообещал Головину, что буду постоянно его информировать, как будут развиваться события, предупредив его так же о том, что дома, очевидно, окажусь не скоро.

Назначение на должность.

Взвесив все "За" и "Против" я склонился к тому, что дам согласие возглавить Голден Аир Вейс. Другого пути у меня просто не было. О своем решении я проинформировал Мозеса. Тот выразил свой восторг какими-то непонятными восклицаниями. Через несколько дней мою кандидатуру утвердили на Совете директоров, на который я прибыл вместе с Мозесом. Председателем Совета директоров был мистер Мафу, к которому я раньше неоднократно пытался прорваться для разговора, но он, ссылаясь на то, что все вопросы решает Мозес, ловко уходил от встреч. Сегодня мистер Мафу и еще трое высокопоставленных лиц, члены совета директоров, заслушивали Мозеса и меня. Мозес в нескольких словах доложил обо мне и о том, что я дал согласие руководить авиакомпанией Голден Аир Вейс, затем меня попросили, что бы я рассказал о себе и о своих планах, которые смогут компанию вывести из прорыва. Я уже был готов к этому разговору. Я знал, каким способом можно сделать деятельность компании рентабельной, но для этого нужна помощь совета директоров. Все внимательно слушали мою речь, что-то записывали, и в знак согласия кивали головами. Я сделал акцент на то, что выполнение полетов только на маршруте Кумаси – Аккра никаких результатов не даст, если не увеличить тариф. Но увеличить тариф уже не удастся, потому что конкурирующая авиакомпания Аир Линк приступила к полетам из Аккры в Кусмаси и обратно. Поверить в то, что они увеличат вместе с нами тариф, было бы глупо. Основные маршруты этой авиакомпании были за пределы Ганы. Рейс из Аккры в Кумаси для них был иммиджевым и они не стремились сделать его прибыльным, потому что все расходы по нему компенсировались за счет международных полетов. К тому же они были бы не прочь "раздавить" Голден Аир Вейс, так как она для них могла составить серьезную конкуренцию. Я предложил Совету директоров оказать нам всяческое содействие в получении сертификата на международные полеты. Мы с Ромкой уже предварительно изучили спрос на полеты в Абиджан, столицу Кот Д"Ивуар, а также Фритаун, столицу Сьерра – Леоне. Можно было бы так же рассматривать возможность выполнения полетов в соседние Гвинею и Либерию. Кроме полетов на самолетах Ан- 24, я готов был изыскать в Гане работы для наших вертолетов Ми 17 и Ка26. Я не упустил возможность сообщить членам Совета о том, что за последние дни получено много счетов от топливозаправочных компаний, компаний по аэронавигационному обслуживанию, от администрации отеля в Кумаси и других. Эти счета необходимо в срочном порядке оплатить, иначе возобновление работ окажется невозможным. И самым главным я назвал проблему с самолетом. До начала заседания я запасся копиями предписывающих документов Министерства Транспорта России, Департамента воздушного транспорта и СААК, где значилось «о необходимой диагностики самолета», с которыми ознакомил членов Совета. Без этого говорить о начале полетов не было никакого смысла. Для выполнение этих работ требовались значительные денежные средства. Насколько я понимал, этих средств на счету Голден Аир Вейс не было. Значит требовались инвестиции. Инвестировать деятельность авиакомпании могли в настоящий момент только члены Совета директоров. Это моё заявление им явно не понравилось. Мафу задал мне вопрос:
- А владелец самолета не может ли оплатить все затраты по счетам?
- Во–первых, владелец самолета не имеет в вашей компании ни одного процента акций. Он предоставил самолеты в аренду и надеется от этой аренды получить какие-то денежные средства. Предоставьте ему часть своих возможно у него и появится интерес. Во-вторых, долги были сделаны в результате неумелого хозяйствования, пусть меня простит мистер Мозес, это в его адрес. В-третьих, без погашения долгов мы стартовать просто не сможем. Нам это не даст сделать ни аэропорт, ни топливозаправщики, ни служба движения.
Члены совета засуетились и начали между собой о чем-то переговариваться, затем Мафу сообщил
- Мистер Седых. Пусть вас этот вопрос не волнует. Я беру на себя проблему урегулирования старых долгов. Что касается самолета, то есть предложение этот вопрос обсудить в рабочем порядке. Вопрос предоставления или продажи части акций Голден Аир Вейс для вашей компании мы в скором будущем, возможно, сможем рассмотреть
- Хорошо, надеюсь. Однако я должен сделать заявление!
Все переглянулись, ожидая от меня услышать что-то необычное.
- Дело в том, что мне компанию надо будет возрождать с нуля, то есть с самого начала. Став генеральным директором, я становлюсь ответственным за все упущения, которые были рождены не мною и до меня. Я верю, мистер Мафу, в то, что вы сможете урегулировать долговые проблемы, хочу верить в то, что мы найдем наконец решение по самолету, но исходя из фактического состояния Голден Аир Вейс, для этого потребуется немало времени. Мне совсем не хотелось в будущем, как говорят у нас в России, быть "козлом отпущения" за грехи моих предшественников. Поэтому, соглашаясь на столь ответственную должность, я прошу разделить историю авиакомпании на две части: "До того, как" и "После того, как". Я не имею ни малейшего желания в будущем отвечать перед вами за то, что было сделано до меня. Я понимаю, что смена персонала, руководителей в любом предприятии не освобождает само предприятие от ответственности перед своими партнерами. Я вынужден буду рано или поздно выполнить обязательства перед всеми теми, с кем работала до меня Голден Аир Вейс. Вы спросите меня, как я представляю это разделение? Очень просто. Все, что было до меня, отложить в архив под названием "Прошлое компании и её долги", которые мы будем погашать по мере возможности, убедив партнеров в необходимости рассрочки кредита. Всё, что будет в компании после, то есть в будущем, должно начаться с цифры "нуль". Если к этому подойти по-другому я, заступив в должность, автоматически становлюсь виноватым за то, что здесь до меня натворили.
Мое заявление вызвало некоторое замешательство среди членов Совета. В его обсуждении приняли участие все. Особо ярым противником делить историю компании на «до» и «после» был Мозес. Он произнес длинную речь, в которой, по его мнению, я заблуждаюсь и не проявляю дальновидности. Слова его были понятны не только мне, но и всем присутствующим. Не поставь я таким образом вопрос, Мозес выходил бы сухим из воды, переложив на меня весь груз своей ответственности. А при таком раскладе его проблемы всегда останутся при нём.
Выслушав всех, Мафу обратился ко мне:
- Мистер Седых, то, что вы просите в своем заявлении, в общем-то реально, хотя не совсем правильно. Компания, это механизм. Люди приходят и уходят, а компания живет. Я прекрасно вас понимаю и думаю, что ваше заявление поддержат. Мы сегодня здесь говорили о многом, но так и не услышали от вас конкретный ответ. В связи с этим позвольте задать вам прямой вопрос. Вы принимаете предложение стать генеральным директором Голден Аир Вейс и руководить ею или нет?
- Мне показалось, что я ответил на этот вопрос. Нам бог дал крылья, и они нужны для того, чтобы летать. Да, я согласен, ног только при тех условиях, о которых я сообщил вам в своем заявлении.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
Прикрепления: 6352739.jpg(63.9 Kb)


Сообщение отредактировал Безкрылов - Четверг, 28.03.2019, 16:11
 
БезкрыловДата: Четверг, 28.03.2019, 16:12 | Сообщение # 5
Зашел почитать
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 29
Награды: 2
Репутация: 4
Статус:


Часть 4

Авиакомпания «Голден аир Вейс».

Процедура и формальности моего оформления заняли три дня. Гана страна маленькая и обо всех громких событиях вести разносятся довольно быстро. Известие о том, что директором, известной уже к этому времени в стране авиакомпании, будет белокожий, разнеслась быстро. Все досужие журналисты разнесли эту весть через СМИ. Они даже умудрились где-то и как-то достать мою фотографию, которая красовалась на всех первых страницах ганских газет. Для меня это, не скрою, было лестным событием, но одновременно не очень хотелось такой бурной огласки. К тому же, как я позже выяснил, что журналистам идею подбросил Мозес, чтобы усилить мою ответственность в будущем. "Вот козёл! Думает, что таким способом удержит меня! Я и сам не собираюсь никуда бежать! Меня здесь держит не только самолёт. Мое назначение придало какой то азарт и желание поработать . Страна мне нравится, люди в ней замечательные, условия для работы имеются. Может быть когда-то и тебя, Мозес, смогу переломить!" – отреагировал я на журналистскую шумиху вокруг меня.

Как я и предполагал, оплачивать долги, решать вопрос с диагностикой самолета никто не собирался, точнее финансировать эти программы. Все обещания Мафу оказались пустыми словами. Но коль я взялся за это дело, необходимо было действовать. На скорый ввод в строй самолета надеяться не приходилось. Денег на счету компании не было, а без них возобновить бизнес было абсолютно не реально. Мафу тянул время с оформлением для меня права пользоваться счётом авиакомпании. Собственно говоря, на счету денег не было, но такое право всё-таки позволило бы мне решать в банке вопрос с кредитом. Прежде чем получить это право мне не однократно пришлось встречаться с Мозесом и Мафу. У меня создалось впечатление, что они этот вопрос решать не хотят. Об этом я открыто заявил Мафу. Прошло немало времени, пока с большими потугами я добился права подписи в Стандарт Чартер Банке. Боясь от меня каких-либо непредвиденных выпадов, мою подпись в банке сделали действительной только при условии, что рядом будет стоять подпись Мозеса. Я тут же настоял, что и Мозес без моей подписи так же не имеет права пользоваться счетом. Особой радости у Мозеса это не вызвало, но тем не менее это было утверждено.
С первых же дней я стал обивать пороги банка в надежде получить кредит. Мне никто не отказывал, но и не спешили решать вопрос. Все время намекали на какое-то потерянное доверие, которое я должен был перед кем-то восстановить. Меня это начало сильно раздражать, и я перед Мафу остро поставил вопрос: или он помогает мне в получении кредита, или же сам финансирует нашу программу. Вначале Мафу усиленно пытался убедить меня в том, что деньги надо просить не у него и не в банке, а у себя дома в России. Меня это взорвало, и Мафу понял, что я могу все бросить. Это было не в его интересах. Мне пришлось в очередной раз напомнить, что наша авиакомпания в России не является акционером Голден Аир Вейс, поэтому вопрос финансирования с её стороны в настоящий момент неуместен.
Наконец для получения кредита Мафу подключил нужных людей, и на нашем счету уже через три дня лежала необходимая сумма. Мозес в тот же день подошел ко мне с требованием снять со счета довольно крупную сумму для зарплаты персонала. Без моей параллельной подписи ему деньги в банке не давали. Я был удивлен, что уже четыре месяца подряд он не оплачивает своему персоналу, численность которого я уже говорил, превышала все разумные нормы. Про улетевший экипаж Новака Мозес даже не вспомнил. Он " забыл", что экипажу тоже необходимо производить необходимые оплаты. Когда я ему об этом напомнил, то мне показалось, что он ничего и не услышал.
-Мистер Мозес, этот кредит получен не для того,что бы мы его раздали на зарплату. Зарплату персоналу вы должны были заплатить давно, ещё до моего назначения. Начнём работать, начнём зарабатывать, вот тогда и будем оплачивать. И прошу вас эту тему больше не затрагивать. Кредитные деньги пойдут только на программу полетов.
Мозесу это не понравилось. Он еще долго бухтел, затем пошел к Мафу, на что тот ему ответил, что я абсолютно прав и это вопрос в дальнейшем обсуждать нет необходимости.
Я решил для пробы своих идей выставить другой самолет. Дома свободных бортов не оказалось. Я связался с Бассамом. У него к этому времени работало уже три наших самолета, прошедшие тестовый контроль пригодности к полетам после катастрофы. Он охотно согласился один самолет отдать мне. Кроме того, кредитных денег явно было недостаточно. Я попросил разрешение у Головина взять небольшую сумму в Транс Аир Конго. Он мне разрешил, и я вылетел в Браззавиль. Прямого рейса в Браззавиль не было, пришлось добирался через Абиджан. Я был очень удивлен, когда увидел в офисе у Бассама мадам Бакали. Учитывая её честность и проявленную храбрость по спасению денег авиакомпании, Бассам взял Бакали обратно на работу к себе, не забыв при этом о её поощрении. Экипажи после войны уже не базировались в Браззавиле. Для них была снята вилла в Поинт Нуаре. Основной офис Транс Аир Конго так же находился в Поинт Нуаре, в Браззавиле оставался его филиал. В Конго я был всего два дня. С первым же попутным самолетом я улетел обратно в Абиджан, затем в Аккру. Получив у Бассама нужную сумму денежных средств и гарантии на самолет, я вернулся в Гану.

Вскоре самолет прибыл в Кумаси. Экипаж я не стал расселять в той гостинице, в которой жили ранее. На это было две причины. Во–первых, Мафу так и не решил вопрос с администрацией гостиницы о долгах, во–вторых, я нашел более дешевое, притом более комфортное жилье. Это была двухэтажная вилла со всеми удобствами. В ней все члены экипажа расселились каждый в отдельной комнате. Виллу окружал в прямом смысле цветущий сад. Множество цветов, красивых кустарников, тропических деревьев и лиан и три огромных баобаба. Рядом с виллой не было дорог, поэтому было очень тихо и уютно. Уют этот дополняло разноголосое пение птиц, которые соревновались в исполнении между собой. Хозяин виллы, зная о наших долгах перед отелем, попросил производить оплату за месяц вперед.
Мафу свое обещание решить вопрос с аэропортовыми долгами и топливозаправочными компаниями выполнил наполовину. Он не стал оплачивать имеющиеся долги, но договорился о том, что эти долги будут погашены в течение какого-то времени. По этому поводу меня пригласили в министерство транспорта, где хотели заставить подписать график погашения долгов. Я не знаю, кто его составлял, только выполнить его в том виде, в каком он был составлен, значило отдать полностью весь кредит, который мне удалось выбить с большим трудом у Стандарт Чартер Банк.

Я позвонил Мафу и сообщил ему об этом. Мафу перезвонил министру транспорта, который в свою очередь долго спорил по телефонам с нашими кредиторами. Наконец он сказал, что долги всё равно надо будет гасить, и я должен предоставить свой график, который реально покажет картину их погашения. Меня это устраивало.
Вскоре мы возобновили полеты по маршруту Кумаси – Аккра –Кумаси. После первых же дней работы стало ясно, что мы продолжаем с каждым рейсом привозить убыток. Я быстро прикинул, сколько потребуется времени, что бы израсходовать полностью полученный кредит, если ничего не предпринимать. Свои расчеты я показал Мозесу, и потребовал от него, чтобы он, используя свои влиятельный связи, немедленно приступил к работам по получению международного сертификата. Он как обычно начал плести ересь о том, что надо восстановить утраченное доверие ну и всё такое прочее. Мы с ним в очередной раз поругались. Мы ругались с ним часто, иногда и по нескольку раз в день. Меня бесило его упрямство и отсутствие способности реально оценивать происходящее.

Поиски путей выхода из кризиса.

Прошло немало времени, пока я с помощью Мозеса добился участия в круглом столе, который два раза в месяц проводился в министерстве транспорта и на котором присутствовали представители национальных авиакомпаний Ганы " Гана Аир Вейс" и " Аир Линк". Авиакомпанию Голден Аир Вейс за этот круглый стол никогда не приглашали, очевидно, не считая это нужным. Я много раз пытался убедить Мозеса и Мафу в том, что наше участие в круглом столе просто необходимо. Мы не должны быть оторваны от общей стратегической линии национальных авиаперевозок. Наконец-то нас пригласили. То ли Мафу, то ли Мозес подсуетились, и я получил официальное письменное уведомление о месте, дате, времени проведения круглого стола. Причём тематика этого заседания было почти полностью посвящена нашей компании. Должно было рассматриваться наше заявление о возможности выполнения международных полетов. Заседание проводил заместитель министра транспорта. На заседании присутствовали директора авиакомпаний и отдельные специалисты, которые могли их проконсультировать при необходимости. Я на это заседание пошёл вместе в Мозесом и Ромкой, который к этому времени был назначен в Голден Аир Вейс на должность коммерческого директора. Хотя меня уже давно знали все руководители компаний, тем не менее председатель круглого стола меня официально представил всем присутствующим. Заседание длилось почти три часа. Мне дали слово. Я прокомментировал своё заявление. С помощью аргументов и фактов я доложил присутствующим причину своего желания выполнять международные полеты. Я предоставил данные, изученного нами спроса, и вручил для изучения присутствующими, написанные в нескольких экземплярах документы по выполнению полетов. По нашему вопросу выступили все. Все они как бы соглашались с тем, что международные полеты для нас, это один из путей выхода из кризиса, но одновременно во всех выступлениях чувствовалась боязнь выступающих, что наша компания может всем составить серьезную конкуренцию. Исходя из этого, все они опять говорили о том, что мы должны восстановить потерянное доверие, в связи с остановкой полетов и только после этого можно вернуться к вопросу удовлетворения нашего заявления. Становилось я ясным, что нас на международные линии выпускать не хотят. У меня все кипело, наконец, прорвалось:
- Уважаемые господа, уважаемые коллеги! О каком восстановлении доверия идет речь?! По-моему, вы все прекрасно знаете, по какой причине остановлены полеты. Представьте, если бы вам, господин директор " Гана Аир Вейс", или вам, господин директор " Аир Линк", министерство транспорта Ганы запретила выполнять полеты на каком то типе самолета до выполнения комплекса работ, вы бы могли ослушаться? Нет конечно!!! Мне запретили выполнять полеты в министерстве транспорта России. В чем собственно разница?! Несмотря на все трудности, я нашел способ и пригнал в Гану еще один самолет для работы в надежде, что ко мне повернуться лицом. Но я уже вижу ваше настроение. Вам лучше утопить Голден Аир Вейс, чем пойти ей на встречу. Я не прошу у вас помощи по финансированию работ на простаивающем самолете. Это наши внутренние проблемы. Мы их с мистером Мозесом будем решать. Но я прошу самую малость, удовлетворить наше заявление о международном допуске Голден Аир Вейс.
Мозес дергал меня за рукав, приговаривая, что бы я говорил более корректно, но меня понесло. Все сидели притихнув. После моего выступления еще минуту стояла гробовая тишина. После продолжительной паузы председательствующий зам министр транспорта сказал:
-Мистер Седых, мы конечно еще раз в рабочем порядке рассмотрим ваше заявление, но сейчас, правильно сказали присутствующие, вам надо восстановить потерянное доверие.

О международном допуске приходилось только мечтать. Когда мы прибыли в офис Голден Аир Вейс, то разговор, начатый за круглым столом, продолжили. Точнее продолжили обсуждение. К этому дню мы с Ромкой ушли из отеля Пеарл и поселились на вилле в районе Биг Бриджа. Эту виллу мы сняли за небольшую плату под офис и жильё. Наши спальные комнаты находились буквально за стенкой офисной комнаты.
Мозес вероятно не совсем понимал суть сегодняшнего решения за круглым столом, поэтому обеспокоенности в его лице и тоне разговора не было. Я же наоборот был невероятно взволнован и зол. Надо было думать, как спасать экономическую ситуацию в компании.
- Мистер Мозес, подробно расскажите мне обо всем персонале, который сегодня работает в компании.
Мозес стал рассказывать, подчеркивая необходимость всех работающих. По егословам все были нужны и без любого из них производство станет. Становилось понятным, что штат компании сильно раздут. Я и сам видел, как работники на аэродроме и в офисах продаж "валяют дурака". Причём зарплаты этих работников были не оправдано высокие. Неплохо зная не только технику выполнения полетов, но и технику коммерческого обслуживания полетов, я быстро произвел кое какие расчеты и определил, что по крайнее мере десять человек в Голден Аир Вейс лишние. Мы на них просто делаем затраты, не получая взамен ничего. Я об этом сообщил Мозесу. Ромка меня тоже поддержал. Мозес завизжал, как собачонок. Жестикулируя руками, он начал доказывать необходимость каждого, но это было неубедительным.
- Мистер Мозес, если вы так отстаиваете необходимость сверхлимитного персонала, то я готов их оставить в компании, но оплачивать будем только тому количеству людей, которой реально требуется для выполнения работ. Остальные могут продолжать работать бесплатно, или же оплачивайте вы их работу сами, если у вас имеется источник финансирования. Мозес даже охрип, отстаивая свою правоту.
- Я надеюсь, мистер Мозес, что вы не забыли о том, что в Кумаси простаивает самолет, для восстановления которого нужны финансы. Мы с вами интенсивно расходуем деньги, полученные в виде кредита. Сколько нам осталось? Мало! Больше нам кредита никто не даст, потому что нам нечем его возвращать. Подумайте и одумайтесь. Я уеду с вашей страны, а вы останетесь вместе с нашим самолётом, о диагностике которого вы и слышать не хотите. Не обижайтесь, но этот самолет останется в вашей стране памятником безразличию и неумелому хозяйствованию.
То ли от того, что я не смог правильно сформулировать фразу, то ли не поняв сказанного, но Мозес всё принял на свой счет. Ему показалось, что я самолет предлагаю в виде памятника для его могилы. Он страшно обиделся и демонстративно собрался уходить. Я его остановил.
- Мистер Мозес, если вы сейчас уйдете, то мы просто в очередной раз на неопределенный срок отложим решение важных проблем.
Мозес остановился, возвратился и сел в кресло. Я продолжил:
- Если вы меня неправильно поняли или я не очень правильно сформулировал свою мысль, прошу меня простить. Если вы считаете, что мои предложения неправильные, пожалуйста предложите что-то сами.
Мозес проговорил что-то бессмысленное, так ничего толкового и не предложив. Было понятно лишь только то, что надо восстанавливать доверие. Эта фраза "восстанавливать доверие" меня сильно раздражала. Какое доверие?! В чём?! Неужели не ясны простые истины? Надо не доверие восстанавливать, а спасать компанию!
- Мистер Мозес, пожалуйста, к завтрашнему дню, в первой половине, подготовьте список людей, кому надо будет предложить уволиться. Если вы решите кого-то оставить, сразу же подавайте мне письменное заявление, в котором укажите из каких источников вы намерены их финансировать. Никаких возражений по этому вопросу не принимаю.
Мозес еще долго бухтел, пытаясь доказать, что увольнение людей будет противозаконно.
- Все будет по Закону, мистер Мозес! Завтра вместе со своими предложениями приведёте своего юриста. Если у вас нет такой возможности, то я приглашу Фарида. Мы все сделаем в рамках ганского Законодательства. Я готов им выплатить разовое пособие при увольнении. Это обойдется дешевле, чем их еще не известно сколько содержать.
Вечером этого же дня меня пригласил к себе Мафу. Мозес ему уже успел все доложить. Мафу долго убеждал меня отказаться от затеи с сокращением штата работников. Я задал ему прямой вопрос:
-Мистер Мафу, вы готовы сверхлимитным работникам оплачивать?
Услышать ответ, что он это будет делать, я и не рассчитывал. Мафу, как и Мозес закивал на кредитные деньги.
- Нет, мистер Мафу! Я уже информировал мистера Мозеса, теперь информирую вас о том, что из кредитных денег платить заработную плату мы не будем. Они для других целей предназначены. Вы об этом прекрасно знаете!

Консультации с юристом Мозеса и с Фаридом убедили меня в том, что я действую правильно, не нарушая Закон. Оба юриста переживали, что это решение может привести к скандалу. Мне было это ясно и самому. В этот же день я подписал приказ о сокращении численности компании. Утром все ганские газеты вышли с заголовками "Белые колонизаторы возвращаются ",
"Восстановление рабства в стране",
"Нас выбрасывают из своего дома".

Ромка утром скупил все утренние издания. Не было ни одной газеты, которая бы не затрагивала меня и мои варварские действия по отношению к чернокожему населению. Во многих статьях явно была видна открытая ересь. Прослеживались явные оттенки политической истерии. Журналисты этоделать умеют. Их способности раздуть пламя из ничего можно только позавидовать.
- Ром, садись за перо и пиши - обратился я к Трудневу
- Кому и что я должен писать?
- Ответ в газеты. Ты же видишь, что пресса пытается нашим действиям придать политическую окраску. Статьи журналистов особой корректностью не отличаются. Нам надо защищаться, придавать гласности истинное положение дел. Смысл должен быть таким, что эти сокращения связаны не только с экономическими трудностями компании, но и с резким сокращением объема работ. Под существующие объемы нет необходимости держать большое количество людей. Надо сделать акцент на то, что сокращение пройдет в рамках Ганского Законодательства. Это важно! Всем уволенным будет выплачено пособие, и руководство компании окажет помощь при трудоустройстве. Ну и так далее. Мы должны это все опубликовать сегодня, чтобы не упустить время. Мы иностранцы, нам особой веры нет. Журналисты местные, население им верит больше, чем нам. Это надо срочно опровергать. Нет сомнений, что СМИ в очередной раз - дело рук Мозеса. Ты посмотри, политику нам пытаются пришить. Ну журналюги!!! Хотя бы один из них пришёл к нам и спросил, как обстоят дела на самом деле?

На следующее утро во всех газетах Ганы красовался наш ответ на громкие заявления прошедшего дня. Несмотря на опубликование в СМИ опровержения, я в умах большинства ганцев остался "белым колонизатором". Сила СМИ как раз и заключается в том, чтобы первым опубликовать сенсационную статью. Все последующие после неё публикации практически невозможно опровергнуть, так как первая информация зарождает в умах людей неопровержимое доказательство сказанному.

Малярия.

Весь следующий день мы с Ромкой носились на Ниссане, который был в нашем распоряжении, по Аккре и встречались с руководителями компаний, которые были напрямую связаны с деятельностью Голден Аир Вейс. Вечером мы собирались уехать в Кумасм к экипажу, но я себя почувствовал неважно, и мы решили отложить поездку на другой день. У меня были явные признаки малярии. Я уже был знаком с этой болезнью, поэтому сомневаться не приходилось. Вечером к нам заехал Швецов, и они с Ромкой уехали в Аквариус играть в бильярд и пить пиво. Я компанию им не составил, сославшись на плохое самочувствие. Меня знобило, пот лился градом. Я взял термометр и померял себе температуру. Около сорок одного. Высоковато! Я нашел в аптечке таблетку от температуры, проглотил её, лег на кровать и заснул. Проснулся от того, что в комнате кто-то громко разговаривал.
- Ты посмотри на него! Мы с Ромкой в Аквариусе без него пивом давимся, а он разлёгся! Вставай, лежебока!
Я открыл глаза и увидел стоящего около меня Швецова. Он пытался таким образом шутить, но мне было не до шуток
-Как себя чувствуешь, Семеныч? – спросил Ромка, который стоял рядом.
Оба они были навеселе.
- Спасибо, хреново!
-Температуру мерил?
- Да
-Сколько?
- Было больше сорока. Сейчас не знаю. Я таблетку проглотил, пока не помогает.
Они с Ромкой о чем-то пошептались и вышли из комнаты. Я начал было опять погружаться в дрему, но вновь услышал их голоса. Они были не одни. Они привели с собою посольского врача, который, как и они, был "под мухой". Он с ними приехал из Аквариуса и курил на улице.
- Вы как себя чувствуете? – спросил меня врач.
- Когда никто не тревожит, то лучше, - ответил я.
Он осмотрел меня:
- По всем признакам малярия. Завтра с утра надо будет в клинику к французам наведаться. Они эту болячку лучше всех лечат. А сейчас я сделаю вам укольчик от температуры.
Несмотря на все мои сопротивления, они втроем уговорили меня сделать укол, после чего отправились опять в Аквариус. Выпитая таблетка и укол сделали свое дело. Вначале я почувствовал, что температура действительно спала, Затем я ужасно замерз. Я тут же выключил с помощью пульта кондиционер и укутался с головой в одеяло. Не помогало. Я чувствовал, как остывают мои конечности, руки и ноги. Мне даже на какое-то время стало страшно. "Умираю что ли?" подумал я. Измерив повторно температуру, я на термометре увидел 34,5. Я подержал еще несколько минут под мышкой термометр. Температура не повышалась. Я, качаясь, добрался до ванны, напустив в неё горячей воды, залез. Ванная процедура подняла мою температуру всего на полградуса. Я чувствовал ужасное головокружение, поэтому передвигаясь, держался за стенку. В холодильнике стояла не тронутая бутылка армянского коньяка, который мне подарили посольские на день рождения. Я с большим трудом открутил пробку и через горлышко сделал несколько глотков. Выпитый коньяк еще немного поднял температуру моего тела почти до тридцати шести, после чего я заснул.
Вообще в Африке мне везло на малярию. Четыре раза я испытал на себе все "прелести" этой болезни.
Утром вернулся домой Ромка. Они всю ночь со Швецовым и посольским доктором провели в Аквариусе.
- Семеныч, как самочувствие? - спросил он
- Спасибо. Благодаря вашей заботе - хорошее. Во всяком случае, жив.
- Может еще укольчик?
- Спасибо, мне лучше!

Неожиданное вмешательство.

Я уже давно понял, что ждать от Мафу и Мозеса какой-либо помощи бесполезно, равно, как и бесполезно получить в ближайшее время разрешение на международные полеты. Я начал активно действовать. Мне удалось убедить совет директоров в том, что на существующем тарифе мы быстро пойдем ко дну. Тариф увеличили незначительно, но это помогло лишь снизить темпы нарастающих убытков. К тому же мы провели очень большую рекламную компанию, благодаря которой значительно увеличился пассажиропоток. Хороших результатов мы добились в переговорах с обслуживающими компаниями. Нам снизили цены на топливо, аэродромное и аэронавигационное обслуживание.
Мы начали работать не то, чт бы рентабельно, но вышли на нулевой результат. Это было большим прогрессом. От даты моего вступления в должность генерального директора мы не родили ни цента долгов перед своими партнерами. У меня появилось время, и я его использовал для поиска работ для нашего самолета. Я побывал в Абиджане, Фритауне, Банги. Я предполагал взять ещё один самолет для Голден Аир Вейс и отдать его в аренду в какую-то из стран. Это бы вполне могло выровнять наши финансовые издержки. Мне так же удалось выкроить время для встреч в Судане и Тунисе в интересах уже нашей Российской авиакомпании. Освободившись от сверхлимитной численности в Голден аир Вейс, мы добились своевременных и полных выплат для работающего персонала. Всем сокращенным работникам мы выплатили необходимое пособие в соответствии с Ганским Законодательством. Мы постепенно начали отдавать долги, которые Мозес вместе с Машковым наплодили до моего прибытия в страну. Меня уже знали в Гане многие. Все выпады в прессе по поводу моих "колонизаторских методов" стали уходить в прошлое.

Как обычно бывает в бизнесе, что найдется кто то, который постарается, или же все поломать, или подпортить. Точку в наших надеждах на будущее поставил человек, от которого мы даже не могли предположить какого-либо подвоха. Им оказался обыкновенный менеджер международного аэропорта Аккра, в который мы выполняли полеты.
Шел десятый месяц моей командировка в Гану, в которую я отправился с надеждой решить все вопросы за пять дней. Наш самолет выполнял обычный рейс из Кумаси в Аккру. Я в этот день не планировал быть в аэропорту, потому что у меня должна была состояться встреча в Стандарт Чартер Банке. Я уже собирался покинуть дом, как зазвонил телефон. Я поднял трубку. Звонил командир экипажа.
- Семеныч, у нас проблема! Мы сидим до сих пор в Аккре. Нас не выпускают в Кумаси, пока мы не оплатим за обслуживание и керосин.
- Не понял! Я сделал предоплату на прошлой неделе. По моим данным у нас еще есть депозит на три дня работы. Следующую предоплату я планирую делать завтра. Что за дела?!
- Не знаю, но нас не выпускают.
- Кто именно?
- К нам подходил менеджер аэропорта. Это его указание
- Хорошо. Будьте в аэропорту. Я сейчас подъеду.
Через пятнадцать минут я был в аэропорту. Командир мне вкратце рассказал о случившемся
- Пассажиры в самолете?
- Нет, в зале ожидания. Их еще не сажали, и самолет не заправляли.
- Хорошо, ждите!
- Я направился в административное здание и разыскал старшего менеджера.
- Директор компании Голден аир Вейс Седых, - представился я
- Эванс Атта, старший менеджер аэропорта.
Он протянул мне руку для рукопожатия.
- Мистер Эванс, разъясните мне пожалуйста причину, по которой вы задерживаете вылет нашего самолета?
- Дело в том, что уже прошло пять месяцев с того момента, как вы должны были оплатить за все виды обслуживания ваших полетов и топливо. Сегодня мне дирекция аэропорта дала указание получить с вас всю задолженность и только после этого выпустить ваш рейс.
- Мистер Эванс, я знаю об этих долгах, мы от них не отказываемся и оплачиваем постепенно, по мере возможности. Есть график погашения долгов, который мы пунктуально выполняем. Проверьте! Я по текущим платежам с вами работаю по предоплате, поэтому говорить о текущих долгах, на мой взгляд, не резонно. Я ничего вам не должен! По договоренности вы должны нас обслуживать в течение трех дней. Завтра я сделаю очередную предоплату и ваши обязательства по обслуживанию продляться.
- Мистер Седых, я, к сожалению, принять решение на ваши полеты без оплаты не могу.
Я взорвался:
-Какой оплаты?
-Всей!
- Еще раз, мистер Эванс, повторяю, я задолженности перед вами по текущим платежам не имею! По вопросам старых долгов обращайтесь к мистеру Мозесу или мистеру Мафу!
Менеджер достал старый график погашения долгов, который я в свое время подписывать отказался.
- Ну и что? Я этот график видел и не подписывал. Кроме того, в Минтрансе мне пошли навстречу, а тут оказывается, что все начинается сначала!

Ни в этот, ни в последующие дни наш самолет из Аккры не выпустили. Пассажиры сдавали купленные билеты и переоформляли свой вылет с авиакомпанией Аир Линк. Я рвал и метал. Всех как будто подменили! И в Минтрансе, и в департаменте гражданской авиации, и в кабинетах дирекции аэропорта все твердили в один голос, что бы мы немедленно рассчитались со старыми долгами. Даже Мозес и Мафу принялись меня убеждать, что надо все оплатить, чтобы восстановить потерянное доверие.
- У вас есть деньги? Платите! Причем не за меня, а за свои старые грехи!!! Я за время своей работы ни цента никому не задолжал!
Моя борьба за справедливость не увенчалась успехом. Мозес и Мафу вообще устранились от этой проблемы. В прессе опять появились "вонючие" статейки, говорящие о том, что в Голден Аир Вейс опять наступили времена, связанные с правлением белокожего. Все мои активные действия были просто суетой сует. Никого не волновали наши проблемы. Никто прислушиваться не хотел к голосу разума. Единственным спасением было бы ходатайство Мафу или Мозеса перед своими высокопоставленными родственниками. Но они это делать не собирались. Простаивающий самолет приносил нам большие убытки. Большие расходы были на содержание экипажа. Единственным правильным решением было отправить самолет за пределы Ганы. К этому времени я уже имел контракт от имени Голден Аир Вейс с одной компанией из Сьерра Леоне. По правде, мне не очень хотелось ставить в эту страну самолет, потому что там шла гражданская война. Что это такое, мне было хорошо известно. Мозес был категоричен.
- Никуда отсюда самолет не улетит, - твердил он, даже не вдумываясь в то, что аренда на стороне в настоящий момент есть единственное спасение от возможного банкротства.
- Мистер Мозес, мы с вами как два попугая. Я говорю о том, как можно спасти положение, вы думаете о том, как спасти свою задницу. Надеетесь, что я не понимаю, почему вы так упрямитесь? Да потому что меня здесь можно выставлять в виде варвара, а вас страдальцем. Вам что одного самолета мало, который стоит в Кумаси на приколе более полугода?! Вы хотите второй загубить?! Мы льём из пустого в порожнее уже почти десять месяцев. Как только мы покинем страну, с вас немедленно спросят за всё: за долги, за впустую потраченные кредиты, за самолёт, который уже наверняка сгнил от влажного океанского воздуха без должного технического обслуживания. Вот вы и ищете, на кого бы переложить все свои беды! Вам нужен козел отпущения и им вы хотите выбрать меня. Не получится!!! Вы хотя бы вдумайтесь в смысл моего предложения о передаче самолета в аренду! Аренда - это минус все предстоящие расходы, аренда –это плюс доход, с помощью которого мы сможем рассчитаться с долгами и накопить деньги на новую программу полетов в Гане! Вдумайтесь!
Но всё это было бесполезно. Мозес с трудом понимал пользу моего предложения. Мне в одно время показалось, что он согласился, но это было ошибочно. Я решил угнать самолет из страны, не сообщая ничего Мозесу. То, что самолет застопорили не в Кумаси, а в Аккре, мне было на руку. Из Кумаси улететь за пределы Ганы было бы гораздо сложнее, потому что Кумаси не являлся международным аэропортом. Чтобы экипаж не крутился перед глазами, я снял им гостиницу на Коко Бич, что находится на полпути между Аккрой и Темой. Живописнейшее место на берегу Атлантического океана! На вопрос командира экипажа, "что им надо делать?" я ответил:
- Ничего! Отдыхайте, загорайте и ждите команду на вылет. Единственная просьба не брать в рот ни грамма спиртного, потому что команда на вылет может поступить неожиданно и в любое время. Кроме того, территорию Кока Бич покидать не разрешаю! Здесь что-то наподобие курорта. Есть всё, что необходимо для хорошего отдыха, поэтому уезжать или уходить за пределы нет никакого смысла. Если будут вопросы у администрации отеля или любых других людей о том, кто вы и откуда, говорите всем, что деревообработчики из Аргентины. В настоящее время ждёте своего боса и команду на начало работ. Я думаю, что это будет убедительно, потому что в стране деревообработка является основной отраслью. Про авиацию, тем более про Голден Аир Вейс никто не должен знать. Всё ясно?
- Да, ясно! - за всех ответил командир экипажа.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
Прикрепления: 1850114.jpg(64.5 Kb)


Сообщение отредактировал Безкрылов - Пятница, 29.03.2019, 08:53
 
БезкрыловДата: Пятница, 29.03.2019, 08:50 | Сообщение # 6
Зашел почитать
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 29
Награды: 2
Репутация: 4
Статус:

Часть 5

Подготовка к побегу.

Когда я обошел все инстанции в надежде урегулировать разгоревшуюся проблему, то понял, что основное препятствие, как это не странно, исходит от старшего менеджера аэропорта Эванса Атты. Судя по заявлению всех чиновников, это он явился инициатором программы по "выколачиванию" из Голден Аир Вейс старых долгов. Как позже выяснилось, этот человек не просто старший менеджер аэропорта, он ещё и племянник министра юстиции Ганы, а также двоюродный брат директора авиакомпании Аир Линк, нашего основного конкурента в стране. Должность старшего менеджера аэропорта - это всего лишь ступенька в его карьерном росте. Увидев рентабельную работу Голден Аир Вейс, он настроил своих высокопоставленных родственников на то, что пришло время нашей авиакомпании рассчитаться с долгами. Они понимали, что просто так это сделать невозможно, а с помощью силового давления это было бы абсолютно реально. В качестве силового давления они избрали остановку наших полётов. Не учел он только одного, что я не собирался заново лезть долговую яму, вырытую грехами моих предшественников. Оплатить немедленно старые долги, значит вплотную подойти к рубежу банкротства. Когда мне стало ясно, откуда дует ветер, я поехал в аэропорт для встречи с Эвансом. Почти часовой разговор с ним не принёс никаких результатов. Эванс был не приклонен. Тогда я решился на крайний шаг:
- Мистер Эванс, я хочу, что вы поняли меня правильно. Финансовое положение нашей компании не настолько блестящее, что бы можно было единоразово выполнить ваши требования. В соседней стране Того у нас в банке имеется открытый денежный счёт и необходимые для этого суммы. Если вы решите вопрос о том, чтобы наш самолет вместе с мистером Трудневым полетел в Ломе, то мы смогли бы погасить все свои долги. Что бы вы не переживали, что самолет из Того может не вернуться, я останусь здесь в Аккре и буду в виде вашего заложника.
Я конечно врал Эвансу о том, что в Ломе у нас в банке имеются деньги. Я даже не знал, какие там есть банки и где они находятся. Но с помощью этого вранья я надеялся вырваться за пределы страны. Дальше уже будет проще. Я не имел ни малейшего желания оставить в Гане ещё один самолет, благодаря самодурству Мозеса и Мафу.
-Ваше самопожертвование относительно заложника мне нравится. Почему бы вам в Того не съездить на машине? Ведь это совсем рядом. Зачем гнать туда самолет?
Я продолжил врать далее:
- На это есть две причины. Первая, это виза. Если вы помните, я не являюсь гражданином Ганы, поэтому мне нужна виза в эту страну. При оформлении её в посольстве Того потребуется минимум две недели. Если прилететь в Того на самолете, то для членов экипажа выдается пермит (разрешение) на пребывание в стране сроком до сорока восьми часов. Нам хватит и двух часов, чт бы перевести деньги на нужные счета, затем вернуться обратно.
Вторая причина: сейчас в Того находятся представители завода- изготовителя с приборным оборудованием, которые смогут в течение двух трех часов провести диагностику самолету. Фактически одним полетом в Ломе мы решим сразу две проблемы.
Никакой бригады заводчиков конечно в это время в Того и близко не было, но проверить это, равно, как и наличие счёта в Тогском банке Эванс был не в состоянии, поэтому разоблачить моё вранье он бы не смог. Он мог только догадываться о моих планах. К тому же работающему самолету диагностика не требовалась, но он об этом не мог знать.
- Хорошо, мистер Седых. Я подумаю над вашим предложением. Вечером я вам позвоню.
Вечером он мне действительно позвонил. Я очень переживал, что он позвонил мне, что бы объявить об отказе. Однако к счастью я ошибся.
- Мистер Седых. Я подумал над вашим предложением. Завтра с утра можете прибыть в службу движения и оставить на послезавтра флайт-план для полета туда и обратно. В службу движения я уже позвонил, проблем не будет. Моё решение должно подкрепиться вашими гарантиями. Вы оставите в залог лично мне пять тысяч долларов наличными, но решить вопрос с заправкой самолета я не обещаю. Топливозаправочные компании вряд ли меня услышать. С ними придется решать вам самому.
Я обрадовался решению Эванса, хотя своими требованиями он поставил меня в сложную ситуацию. Без топлива полёт мог оказаться невозможным. Но другого выхода не было, и я ответил:
- Спасибо, мистер Эванс, я согласен с вашими условиями.
Я подозревал, что Эванс догадывается о моих планах. Запросив пять тысяч наличными, он рассчитывал их оставить лично для себя, если самолёт не возвратиться. Но сейчас это было неважно. Деньги для Эванса я решил не брать в банке, чтобы не раскрывать карты перед Мозесом и в очередной раз не стать жертвой его истерик. Я решил воспользоваться деньгами, которые давно взял у Бассама, и из которых до сегодняшнего дня не было потрачено ни цента. Это были деньги "на черный день", и похоже, что это день настал. С топливом меня очень выручил представитель аэрофлота Грибанов, с которым я подружился еще с первых дней нахождения в Гане. Я связался с ним по телефону.
- Слава, я сейчас на аэродроме. Сегодня Туполь из Москвы обслуживаю. Быстро гони сюда своих инженеров. Я заправлю и твой самолет.
Это был действительно жест дружбы. Грибанов протянул мне руку помощи в самый подходящий момент. Грибанов выполнил свое обещание. Самолёт он заправил.
- Петя, ты оказал мне величайшую услугу. Спасибо! Выпиши мне счёт на оплату, и я перегоню тебе деньги прямо сегодня со Стандарт Чартера.
- Счёт я сегодня же тебе передам нарочным.
- Спасибо Петя! Со счётом не затягивай! Когда Мозес узнает, что самолет покинул Гану, наверняка для меня закроют все права, которыми я сейчас пользуюсь в банке.
В этот же вечер я позвонил Бассаму в Конго.
- Мистер Бассам. Так сложилось, что в Гане возникли очередные проблемы. У меня есть контракт со Сьерра Леоне. Но я туда не хочу гнать самолет из–за сложной политической обстановки. Гнать его домой в Россию, сейчас не резон. Не будете ли вы возражать, если я на какое-то время перегоню самолет в Поинт Нуар, пока не утрясутся все проблемы?
- Мистер Седых, я абсолютно не буду возражать, если самолет прилетит в Конго! Мы его немедленно задействуем под программы наших полетов. Сейчас большой спрос на вашу технику, а самолетов не хватает. К тому же один ваш самолёт вышел из графика полётов на неопределённое время. Вас, наверное, информировал об этом мистер Ноздрёв? Дело в том, что этот самолёт по распоряжению властей Заира застрял в Киншасе. Я уже почти месяц добиваюсь его освобождения, но пока все бесполезно.
- Мистер Бассам, есть тогда еще одна просьба. Поставьте пожалуйста наш самолет в план полета из Ломе в Поинт Нуар, но только под вашим флагом. Я не смогу из Ломе улететь под флагом Голден Аир Вейс. Вместе с самолетом к вам прилетит мистер Труднев и все расскажет. Я пока останусь в Гане.
- Договорились, жду!
Утром следующего дня я предоставил в аэронавигационную службу флайт–план по маршруту Аккра- Ломе – Аккра. Диспетчер долго рассматривал этот план, потом сказал:
- Сэр, у меня есть указание руководства аэропорта ваш самолет никуда не выпускать.
Я при этих словах немного растерялся. Вчера мы с Эвансом говорили несколько о другом.
- Разве вас не информировал мистер Эванс о том, что на этот полёт запрет отменяется?
Наш разговор услышал один из работников, который находился радом.
- Тодор, я забыл тебе сказать, вчера вечером звонил мистер Эванс. Он снял для них запрет, поэтому принимай флайт–план.
Я вздохнул с облегчением. Затем он обратился ко мне:
- Сэр, мистер Эванс так же просил вас обязательно заглянуть к нему.
- Да, я в курсе, зайду.
Эван с утра уже ждал меня в своем кабинете. Поздоровавшись, мы присели за стол. Я достал стопку долларов и протянул Эвансу:
- Здесь пять тысяч, как мы и договаривались. Пересчитайте. Надеюсь, проблем с вылетом не будет?
- Нет смысла, я вам доверяю. Во сколько будете вылетать?
- В четыре утра
- Зачем так рано?
- Пока прохладно. В жару не особо летается. Да и дела в Того хочется сделать быстрее.
Конечно же, основной причиной столь раннего вылета была не жара, а возможность избежать нечаянной встречи с Мозесом. Мозес не знал, что экипаж живет на Кока Бич. Он думал, что я их отвез в Кумаси. В Кумаси оставались некоторые вещи экипажа и кое-какое техническое оборудование технарей. Всё это надо было забрать. Сообщив служанке, что уезжаем по делам, мы направились в сторону Кумаси. Надо было успеть до вылета забрать всё. По пути мы заскочили на Коко Бич и я предупредил экипаж о том, чтобы они были готовы. Вылет запланирован на четыре часа утра. В два часа ночи я пообещал за ними приехать. Вещи экипажа и технарей мы привезли в Аккру с наступлением темноты и выгрузили их в офисе, который мы своими силами построили в аэропорту.

Субботник.

Месяца три назад дирекция аэропорта запретила нам работать, пока мы не оборудуем свой офис. Было непонятно, почему раньше все было разрешено, а при моём руководстве оказалось всё в запрете. Денег на строительство было мало, поэтому я решил часть стройки провести в стиле наших российских субботников. Такой опыт дома я уже имел. В свое время нам выделили для лётного отряда в аэропорту землю, на которой мы силами лётного состава построили большой гараж для транспорта, принадлежащего лётному отряду. Но дома это было сделать проще. Закалённые идеологией коммунистического воспитания пилоты брались с энтузиазмом за любое дело, если оно было необходимо во благо народа. На субботники приходили в рабочей одежде и превращали каждый субботник в какой-то красивый трудовой праздник. Когда нам было выделена территория в аэропорту Аккра для строительства офиса, то она была захламлена настолько, что её очистка потребовала бы уйму денег. Время терять я не стал. Собрав в центральном офисе Голден Аир Вейс всех руководителей подразделений, пригласив Мозеса, я объявил, что завтра все должны прибыть в аэропорт в рабочей одежде, на субботник.
Видел бы кто выражение их лиц?! То ли это было недоумение, то ли страх, то ли радость? Они все смотрели на меня, как на пришельца с другой планеты.
- Что такое "субботник"? – наконец спросил меня начальник службы безопасности
- Это когда все дружно проводят посильную работу в интересах самих же себя. Нам нужен офис? Да! Без него ни сегодня, завтра нам запретят работать. Имеем ли мы достаточное количество денег для того, чтобы все работы выполнить чужими руками? Нет! Заняты ли мы основной работой настолько, что у нас совершенно нет времени? Нет! Ваш рабочий день составляет два часа в день, а заработную плату вы получаете, как за полный рабочий день. Так давайте же во благо самих себя поработаем на нужном нам объекте.
Воцарилась мертвая тишина. Все смотрели на меня и не могли понять, шучу я или говорю правду. Первым нарушил тишину все тот же начальник службы безопасности
- Вообще такую работу выполняет у меня дома прислуга – начал осторожно он.
- Вот и замечательно! - парировал я,- Если вы сами не в состоянии, то завтра в рабочей одежде я жду вашу прислугу.
- А кто им будет оплачивать?
- Конечно вы, потому что это ваша прислуга! Работа на субботнике предусматривает бескорыстный труд, оплатой за который является моральное удовлетворение! Еще есть вопросы?
Моё указание еще долго обсуждали за стенами нашего центрального офиса. Очевидно, ругали меня почём зря, но на следующее утро я всех увидел на строй площадка. Не было только Мозеса. Я не стал заострять внимание на его отсутствие. «Чёрт с ним! Прощу его по причине преклонного возраста» – решил я. Мы с Ромкой пришли тоже в рабочей одежде. Всем была поставлена задача. Очень туго и неохотно все начали трудиться. Мы с Ромкой задали тон всей этой публике.
-Ром, я во многих книжках читал, что чернокожее население Африки во все времена было угнетённым. Многие из них попадали в рабство. У меня сейчас сложилось впечатление, что скорее белые в этих краях становятся рабами. Давай покажем этим "угнетенным", как мы умеем трудиться. Не думаю, что им будет от этого стыдно, но хотя бы сами себе сделаем разгрузку. Мы начали работать с азартом, и вскоре вся наша энергия передалась всем. К вечеру площадка под строительство была очищена.
- Мистер Седых, - после работы подошел ко мне начальник службу безопасности - а вы энтузиаст! Вы и нас сегодня за собою увлекли! Не поверите, но я сам того не ожидал, что этот день принесёт мне радость от физического труда. Как вам это удается, так зажигать людей?
- Наверное, потому что мы в России прислугу не имеем, и делаем всё сами. Поэтому нас труд и радует, потому что видим сделанное своими руками.

Побег.

Ровно в два часа ночи я был у экипажа в Коко Бич. Ромка был тоже с вещами, потому что должен был улететь в Конго с экипажем. К нашему приезду экипаж еще не собрался. Все ходили из угла в угол в поисках чего-то. Некоторые из них еще не умывались.
- Мужики, я ведь просил, что бы к двум все были готовы, а вы до сих пор чешетесь!!!
- Семеныч, куда спешить? Ну взлетим не в четыре, а в семь. Лететь то до Ломе двадцать минут. Успеем. Тем более я слышал, что Ромка в какой-то банк ещё поедет, а банки раньше десяти не открываются – начал рассуждать штурман экипажа.
- Ваша задача не рассуждать, кто куда поедет, а четко выполнять то, что я вам говорю! Вам 10 минут на сборы! Я буду ждать вас на улице.
В десять минут они не вложились. Я прождал их почти полчаса. В машину загружали вещи, не спеша, как бы нехотя. Меня это начало злить. Я обратился к командиру:
- Командир, или ты со своими бойцами не понимаешь всю лежащую перед вами ответственность, или вы решили надо мною поиздеваться? Все быстро в машину, и поехали!

Не доезжая до Аккры, командир экипажа попросил:
- Семёныч, здесь по пути есть магазинчик, работает круглосуточно. Надо остановиться, мы сувениры посмотрим.
- Ребята, похоже, что вы излишне отдохнули на берегу Атлантического океана! Останавливаться мы нигде не будем! Это во–первых! Во-вторых, я надеюсь, что вы взлетите не позднее четырех утра. Это в ваших же интересах. В-третьих, я перед полётом не хочу вам всем портить настроение, поэтому пожалуйста делайте то, что я вам говорю!
Однако, похоже, что экипаж не очень понимал необходимость такой спешки. Я постарался вкратце всё объяснить. В аэропорту мы нос к носу столкнулись с начальником службы безопасности нашей компании. "Что он здесь делает в такую рань?". Встреча с ним не сулила ничего хорошего. Если он сейчас позвонит Мозесу, то вылет может сорваться.
- Добрый день, мистер Лоренц. Службе безопасности и ночью приходится работать? – попытался пошутить я
- Да, поневоле! Брата в Наироби провожаю. Уже пассажиров повели к самолету. Побегу на перрон попрощаться. Извините, мистер Седых. Если я вам буду нужен, то я буду здесь. Уже все равно нет смысла домой ехать, скоро рабочий день начнется.
Начальник службы безопасности на моё счастье не стал меня расспрашивать, что я делаю в аэропорту в столь ранний час и я сам изложил ему, придуманную налету версию:
- Нет проблем, провожайте. Не спешите. Я здесь случайно, пожарная сигнализация в офисе сработала.
Я направился к служебному выходу, чтобы пройти к самолету, и вдруг во фри-шопе увидел экипаж в полном составе. У меня все закипело. Я быстро подошел к ним:
- Ребята, какого черты вы здесь делаете?! Вы должны быть уже на паспортном контроле! Инженеры, вы уже подготовили самолет?! Вы заставляете меня разговаривать с вами на повышенных тонах!!! Командир, почему такой хаос в экипаже?!
- Семёныч, не шуми! Мы все успеем. Не могу понять к чему такая спешка?
- Вам ничего понимать и не надо! Для меня очень важно, чтобы вы улетели из Аккры немедленно, а вы какого то черта тяните время, да еще устроили хождение по залу ожидания!

Самолет улетел из Аккры с задержкой почти на час. Я нервничал. Мои нервы были на пределе. Я очень боялся, что до взлета последует команда запрета и все мои старания пойдут насмарку. Вместе с экипажем улетел и Ромка. Он хотел остаться вместе со мною, но я настоял, что бы он со всеми покинул страну. Мне одному было гораздо легче "маневрировать". Я стоял на перроне до того момента, пока экипаж не доложил о пересечении границы. Всю их радиосвязь я прослушивал через портативную радиостанцию, которую я взял в нашем офисе. Она нам служила для решения оперативных вопросов, в основном с коммерческими службами аэропорта. По ней так же можно было прослушивать частоты управления воздушным движением.

Последняя ссора. Подстава.

Стало светать. По перрону поползли ящерицы и огромные черные скорпионы. Таких больших скорпионов я видел только в Гане. По размеру они были немногим меньше небольшого речного рака. Почему-то всегда с восходом солнца они лезли на бетон, а с наступлением жары куда-то уползали. Я остался один, и надо было принимать какое-то решение. Я вспомнил, что на восемь утра я назначил в центральном офисе производственное совещание, на котором должен был работникам объявить о том, что самолет временно будет работать за пределами Ганы. И если мистер Мозес с мистером Мафу эту идею поддержат, то в скором будущем мы сможем возобновить работы в Аккре. Ещё я хотел предупредить их о том, что в компании неизбежны новые сокращения, и если у кого-то есть возможность трудоустроиться в других компаниях, то я это буду только приветствовать. И вообще мне хотелось просто поговорить с людьми, хорошими, добрыми и простыми ганцами. Мне искренне хотелось им посочувствовать и успокоить их. Фактически они страдали из–за глупого упрямства всего лишь одного человека, и помочь им чем то было сложно.
Совещание началось вовремя. Выступать перед людьми на сей раз было сложно. Я видел глаза этих людей, полные ожидания и надежды, но ничего хорошего сказать я им не мог. Совещание подходило к концу, когда возле офиса остановился автомобиль Мозеса. Он был сам за рулем. Следом подъехал микроавтобус, которым управлял водитель. Лицо Мозеса было злым. Я понял, что его приезд ничего хорошего не сулит, и постарался быстрее завершить совещание.
- На сегодня все! Все свободны. Если у кого будут какие-то вопросы, я отвечу на них в рабочем порядке. А сейчас оставьте пожалуйста нас наедине с мистером Мозес.
Все стали расходиться. Мозес оказался в двери. Оттолкнув выходящих, он быстрым шагом направился к моему компьютеру, схватил монитор и дернул его вверх. Полетели искры.
- Мистер Мозес, у вас появились лишние деньги и вам не жалко компьютеры?
Мозес молча продолжал выдергивать вилки компьютеров и множительной техники из розеток. Он схватил какие-то бумаги, затем швырнул их на стол, перевернул графин с водой. Персонал быстро покинул помещение, чтобы не оказаться в центре назревающего скандала.
- Все грузить в минибас, - дал он команду водителю.
-Мистер Мозес, может, вы объясните, что происходит?! – спросил я, хотя прекрасно понимал его негодование.
Мозес ниего не ответил. Когда оргтехника и некоторые вещи были погружены, он дал команду водителю, чтобы тот сел в машину, которая все это время принадлежала мне.
-Ключи! – обратился Мозес ко мне.
Я отдал ему ключи, и они на двух машинах выехали со двора
- Идиот! – выругался я, - и что он этим хочет доказать?!
Я остался в офисе один. Я присел за свой рабочий стол, на котором кроме каких-то бумаг уже ничего не было. Мозес забрал даже ручки. Посидев несколько минут в раздумьях, я зашел к себе в комнату, открыл платьевой шкаф и достал из него кое какие вещи. Переодевшись, я вышел на улицу, поймал такси и поехал по направлению к офису Мафу. Тот принял меня радушно
- С чем пожаловал, мистер Седых?
Я рассказал ему о том, что произошло. Мафу очень удивился?
- Насколько я проинформирован, мистер Мозес в последнее время был не против отдать самолет в аренду, пока вы не урегулируете в Гане все вопросы. Так в чем же дело?
Он позвонил Мозесу, и они о чем-то долго разговаривали на своем родном языке. После того, как разговор окончился, Мафу сказал:
- Мистер Седых, пока езжайте домой, успокойтесь. Я попробую сам что-то решить с мистером Мозесом. Я потом вам сообщу.

Поздно вечером у меня дома зазвонил телефон. Звонил старший сын Мозеса. Он орал в трубку, не давая мне сказать ни слова. Его речь была полна угроз. Попытавшись несколько раз его остановить, я понял, что мне это не удастся. Я бросил трубку и от злости оторвал входящий в телефон провод. Время было позднее, но спать не хотелось. Я вышел на улицу, поймал такси и поехал к Швецову. Его дома не оказалось. Остаток ночи я скоротал в Аквариусе. На душе было муторно. Утром я заскочил к себе домой. Дверь была не заперта, хотя я помню, что её запирал. Возможно, не проверил закрытие. Дверка бельевого шкафа была так же открытой. "Наверно, вчера не закрыл, когда доставал одежду" – подумал я, К дверке вчера я прислонял стул, что бы она не открывалась. Стул стоял в другом конце комнаты. Я осмотрел белье, которое лежало сложенным в шкафу. Белье с одной стороны было примято, и было видно, что кто-то что-то искал. Я просунул туда руку и почувствовал холод металла. "Что бы это могло быть?". В моих руках оказался боевой английский пистолет Welrod. Я еще раз засунул руку в белье и извлек оттуда коробку с патронами.
«Интересно, что бы это значило? Если меня здесь застукают с этим оружием, то от тюрьмы меня вряд ли спасет даже крупный денежный залог. А если из этого пистолета кого-то "пришили"? Тогда дела мои будут чрезвычайно плохи». Я осмотрелся. Никого рядом не было. Я пошел на кухню, взял мягкое полотенце и принялся усиленно вытирать с пистолета возможные отпечатки моих пальцев. То же я проделал с коробочкой от патронов. Пистолет и патроны я упаковал в целлофановый пакет. На выходе из дома, мне встретилась служанка Дориз. Я сообщил ей, что уезжаю в Кумаси на несколько дней, какое-то время меня в Аккре не будет. Про Кумаси служанке я сказал на всякий случай, если вдруг меня кинутся искать. Для убедительности я оставил в комнате все свои вещи, и малозначащие документы. Прихватив паспорт, я на такси поехал в сторону Ачимото. На одной из улиц я увидел урну. Когда такси отъехало от урны метров двести, я попросил таксиста остановиться. Рассчитавшись с ним, я отпустил водителя, и пешком вернулся к увиденной урне. Вокруг никого не было. Я, не раздумывая, бросил в урну пакет с пистолетом и патронами и быстро удалился. Пройдя по улице метров пятьсот, я зашел в магазин, чтобы осмотреться и не вызвать каких-то лишних подозрений. Взяв другое такси, я поехал в кафе Вайт Элефант. Просидев там около двух часов, я решил еще раз наведаться к Швецову домой. На сей раз я его застал дома.
- Слав, что у тебя опять случилось? - спросил Швецов.
Я ему в подробностях обо всем рассказал.
- М-да… Это серьезно. Тебе домой возвращаться, пожалуй, опасно. Оставайся у меня, потом что-либо решим.
- Спасибо, Володя, ты добрый человек. Но подвергать тебя и твою семью возможной опасности я не буду. Можно я позвоню с твоего телефона?
- Телефон на тумбочке.
Звонок мой был Искре, болгарке, которая работала в Аккре в качестве Представителя Балкан Авиа. Мы с ней подружились давно. Она всегда помогала мне с дешевыми авиабилетами для наших экипажей, которые частенько летали через Софию, то на юг Африки, то обратно в Россию. В Аккре была как бы перевалочная база.
- Искра, насколько я помню у тебя сегодня ночью самолет в Софию? Так?
- Да. Что хотел?
- Одно место можешь в бизнесе зарезервировать?
Она ответила не сразу, очевидно проверяя наличие свободных мест
- Как раз одно осталось. Заберешь?
- Искра, и посмотри пожалуйста подстыковку из Софии в Стамбул. Очень надо!
Через час мы на машине Швецова приехали в офис Балкан Авиа и забрали билеты. Точнее их забрал Швецов. Я из машины не выходил. Швецов порывался проводить меня в аэропорт, но я убедил его в том, что одному мне легче справляться с возможными неожиданностями.

Прощай, Гана! Прощай, Африка!

Самолет улетал в 23 часа. Пройдя все необходимые формальности, я оказался в самолете. Сев в кресло, я прикрыл глаза, вслушиваясь, не пришел ли кто по мою душу? А на душе было беспокойно. Всё успокоилось только тогда, когда взлетевший самолет убрал шасси.
Утром я был в Софии, вечером в Стамбуле. Самолет из Софии в Стамбул задержался почти на час по технической причине, в результате я опоздал на наш самолет, который в этот день должен был лететь в Ставрополь. Ждать два дня следующий самолет я не имел ни малейшего желания. Несмотря на то, что Турция, это почти дом, я ждать так долго не мог. Я поехал в морской порт, купил билет на теплоход и отправился по морю в Новороссийск.

Возвратился я в Россию в октябре месяце. В стране творился такой хаос, что мне, родившемуся в ней и прожившему большую часть своей жизни, сейчас было трудно сообразить к какому берегу надо примкнуть. Как ни парадоксально, но в этот момент я понимал жизнь в Гане лучше, чем то, что происходило дома.
Перед новогодними праздниками я позвонил в Гану с надеждой, что Мозес с истечением времени осознал всё происходящее и готов наладить наши отношения. Но ошибся. Из разговора стало ясно, что я в Гане ему нужен в роли все того же "козла отпущения". Мои убеждения усилились после новой выходки Мозеса, который заявил в Интерпол о моем исчезновении, и я был объявлен в международный розыск. Мне удалось утрясти эту проблему. Я позвонил в Аккру в Российское посольство с просьбой, что бы они объяснили соответствующим органам причину моего отъезда из страны. В посольстве знали обо всех подробностях моей истории. После этого звонка меня больше не доставали, и мое местонахождение не требовало в дальнейшем проводить в отношении меня формальности по международному розыску.

Тогда в Гане мое решение улететь из страны на самолете Балкан Авиа через Софию, а не с Аэрофлотом оказалось абсолютно верным. На следующий день был прямой рейс Аэрофлота в Москву, но на нём я улететь вряд ли бы смог. Мозес, и ещё несколько человек, ожидали в аэропорту моё появление на этот рейс. Мне позднее Швецов рассказал об этом. Но в это время я уже был далеко от Ганы.

Ставрополь 2010
Прикрепления: 1966528.jpg(67.3 Kb)


Сообщение отредактировал Безкрылов - Пятница, 29.03.2019, 09:02
 
Литературный форум » Наше творчество » Авторские библиотеки » Проза » Вячеслав Безкрылов (Рассказы, повести)
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск: