Рекомендовано в печать! - Страница 5 - Литературный форум
ГлавнаяРекомендовано в печать! - Страница 5 - Литературный форум
[ Обновленные темы · Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Литературный форум » Наше творчество » Авторские библиотеки » Рекомендовано в печать! (Публикации в журналах)
Рекомендовано в печать!
redaktorДата: Вторник, 27.09.2011, 07:00 | Сообщение # 1
Гость
Группа: Администраторы
Сообщений: 4915
Награды: 100
Репутация: 264
Статус:
Уважаемые авторы и читатели!
Теперь ежемесячно в наших изданиях будут публиковаться обзоры лучших авторских работ, размещенных на форумах. Порекомендовать произведения в печать могут все пользователи сайта, решение о публикации принимается издательской группой.


Литературный консультант, рекомендации по продвижению, грант на издание книг redactor-malkova@ya.ru
 
pni2006Дата: Пятница, 24.02.2012, 00:06 | Сообщение # 101
Долгожитель форума
Группа: МСТС "Озарение"
Сообщений: 3528
Награды: 81
Репутация: 160
Статус:
Носова Татьяна
Щенок (монолог)
http://soyuz-pisatelei.ru/forum/35-1736-23#71096

Достали! я вам не щенок!
С подачкой ваша жалость схожа.
Хоть я один - не одинок!
Пусть вас сочувствие не гложет….

Я – взрослый! - миру прокричу,
В игрушки больше не играю,
Дела покруче по плечу…
(Боль незаметней в громком лае).

За что лишился я тепла?
В чем оказался виноватым?!
Свобода… Что б ей! Допекла!
И от обиды сводит лапы.

Сглотну слюну и горя ком:
Не любят слабых в вашем рае...
Покормит кто - вильну хвостом.
Рискнет погладить? - Покусаю!


Даниэла ДОЛИНА
Белгород, РФ
dddr21@rambler.ru


Сообщение отредактировал pni2006 - Воскресенье, 26.02.2012, 00:48
 
nosta57Дата: Пятница, 24.02.2012, 13:09 | Сообщение # 102
Долгожитель форума
Группа: МСТС "Озарение"
Сообщений: 2341
Награды: 56
Репутация: 51
Статус:
Гомон Оксана
Звездопад

http://soyuz-pisatelei.ru/forum/35-1834-2#71072
Память юности с неба то ливнями,
То сиянием,
Сорвались звёзды,
Дельфиньими
Cтаями
Выбросились на берег…
Звезд полуночные кристаллы растаяли
Желаниями зазвучали разными:
Кому-то - сиянием,
Кому-то – признанием,
Кому-то – памятью…
Знаете…
Я верю, что ветром тёплым поет планета,
Если смотреть вверх
Обязательно с кем-то…

Нечестно звездный свет
Вбирать одному –
Не потому,
Что сгоришь!
А потому что тому, другому,
Останется грусть лишь
По миру иному…

А здесь и сейчас – жизнь!
Чтобы кричать, смеяться, плакать,
А там, в вышине –
Тишь
За облаками.
Далёкая, холодная, вечная…
И неотвратимая!
В отличие от жизни здешней,
Ветреной, грешной,
В счастье с нами уверенной…
Берегите того, кто рядом –
Это – временно!

Не нам...

На крыше салют градом
На стеклах – зимы порча
А где-то совсем рядом
Пустые глаза ночи
Свободная мысль снова
Крылами в углу машет
Заноза остра слова
А голос и ритм – Ваши...

Живет в глубине чувство,
Молчанье реки сильной,
Не ей распускать паводь,
Не мне накликать ливни.
Обыденных дел ради
Сварливо кипит чайник,
А в сердце одна «бради»,
И отзвук весны ранний...

Даниэла ДОЛИНА
Вариации на тему вуали

http://soyuz-pisatelei.ru/forum/35-1687-22
Зачем опускаешь вуаль?
…Ты будто меня не узнала.
Несёшь, как священный Грааль,
Чело под её покрывалом,
Потом онемело стоишь
В проёме окна над жасмином.
…Дождит или капает с крыш,
И хочется ближе к камину,
Но ты не продрогла. Струна –
Твой стан: и линеен, и тонок.
Зачем ты сегодня одна?
И этот напыщенный полог
Зачем? Схоронить от кого
Решила дары Афродиты?
Однажды вкусив тех даров,
Остался. …Зачем ты сердита?
Зачем, отвергая, зовёшь?
И дышит гипюровый стражник,
Бликует нефритами брошь:
Настойчиво, тихо, протяжно.
Уходишь? …Ушла. За коня –
Полцарства. …Ещё половину,
Чтоб ты отпустила меня
На волю: к дождю и жасмину.

Юлия Санникова
http://soyuz-pisatelei.ru/forum/35-1139-11#71179

Любить тебя? Любя спешить
за край неведомого моря,
и миг, как вечность - приоткрыть,
забыв, что есть на свете горе.

Любить тебя? Любя прощать
Все, что не стало светлой явью,
Все, что казалось не под стать,
Принять как подвиг или славу.

Любить тебя? Любя жалеть
Всем сердцем прорастая в нежность,
Всей силой разрывая клеть
Юдоли мнимо неизбежной.

Любить тебя? Любя спешить
За громким времени мгновеньем,
и каждый взгляд в любви раскрыть,
Любовь проста. Сложны сомненья

Зоя Видрак-Шурер
Амулет

http://soyuz-pisatelei.ru/forum/35-1905-15

Спасением... носить сто тысяч дней,
Сто тысяч лет носить, хоть меркнет свет -
Под сердцем, кожей - дар души твоей,
Хранить, как первозданный амулет.

Хранить, как Богом данный оберег,
Твои объятья - белых два крыла.
Из вод страданий - на родимый брег
Всходить - что птица-Феникс ожила.

Любить. Терять. По пажити земной
Бродить. Искать неопалимый свет.
А он - в твоих ладонях. Милый мой,
Хранить любовь твою. Как амулет.


Татьяна Носова

Сообщение отредактировал nosta57 - Воскресенье, 26.02.2012, 03:30
 
tatianasiringaДата: Понедельник, 27.02.2012, 09:28 | Сообщение # 103
Долгожитель форума
Группа: МСТС "Озарение"
Сообщений: 1904
Награды: 47
Репутация: 136
Статус:
И еще того же автора добавлю:

Зоя Видрак-Шурер

Вновь день ложился у ворот

Вновь день ложился у ворот
Больной собакой,
И жалобно раззявив рот,
О чем-то плакал.
Неслись потоки сплошняком
И выли, выли.
Ковчегом оказался дом,
И мы в нем плыли.
Сто двадцать дней... а может, год,
Всё дале, дале...
Когда же Арарат... черед...
Мы ждать устали...
Всё – одиночество. Потоп -
Его мотивы.
А это просто дождь идет
Без перерыва.

http://soyuz-pisatelei.ru/forum/35-1905-16#71816


Талант-неумеха – алмаз без огранки
И стОит не больше дешёвой обманки.
Но Музой разбита кристальная друза –
И вот уж уменье с талантом – обуза…
 
pakhnushchyДата: Среда, 29.02.2012, 18:49 | Сообщение # 104
Долгожитель форума
Группа: Друзья
Сообщений: 2154
Награды: 83
Репутация: 259
Статус:
Анастасия Русских
http://soyuz-pisatelei.ru/forum/35-2429-2#72363

* * *
Знаешь, как классно
в ночной темноте наливать себе чай? –
Воду из чайника – справа
и свет из фонарика – слева, -
Тихо любуясь
изящной игрою струи и луча, -
Как королевою – кошка,
и кошкой в ответ – королева.


Александр Пахнющий
 
Anastasiya_RusskihДата: Четверг, 01.03.2012, 11:00 | Сообщение # 105
Постоянный участник
Группа: МСТС "Озарение"
Сообщений: 380
Награды: 38
Репутация: 122
Статус:
Александр Оберемок
http://soyuz-pisatelei.ru/forum/35-2476-1#72085

Искривление перспективы

Бывают минуты, когда ты безволен и слаб,
и твой позвоночник завис в состоянии хорды;
пространство, учтя перспективу, меняет масштаб,
на новый, такой, что не сыщешь в продвинутом ворде;
убитое время ползёт за этапом этап
и рвётся струною на самом красивом аккорде.

Тебя отторгает любая из очередей,
особенно тех, где тебя отродясь не стояло;
и дама из самых последних дешёвых… людей
пытается тихо стащить на себя одеяло.
Так несколько важных, почти гениальных идей,
не став парадигмой, являют змеиное жало.

И ты ненавидишь своё подхалимское pro,
при этом твоя недобитая contra забыта;
и мысли о смерти как спирт обжигают нутро;
и лодка любви, разбиваясь о прелести быта,
гремит, как змея, кандалы и пустое ведро,
к тому же и лодка – не лодка, всего лишь корыто.

И хочется в бездну. И зря не закрыто окно.
Но только каскад не оценят, и ри́ттбергер с лутцем
шесть – ноль не получат. Ты пьёшь молодое вино,
и плавишь свечу на фарфоровом треснувшем блюдце,
потом опускаешься плавно на самое дно,
стараясь не слышать, как Там над тобою смеются.
 
Anastasiya_RusskihДата: Суббота, 03.03.2012, 03:30 | Сообщение # 106
Постоянный участник
Группа: МСТС "Озарение"
Сообщений: 380
Награды: 38
Репутация: 122
Статус:
Андрей Шигин

http://soyuz-pisatelei.ru/forum/35-1916-2#72254

Лето кончается...

Мальчик, лежащий на тёплой от солнца крыше,
Бег облаков в океане небес наблюдающий,
Знаю, что ты меня сейчас не услышишь,
Знать обо мне - тебе не дано пока ещё…

Под головою книжка - дар одноклассника,
Вместо закладки торчит стебелёк подорожника.
То, что написано в ней, конечно, фантастика,
Но ты же уверен, что нет ничего невозможного.

Ты просто уверен в этом, легко и без хитрости,
Что в будущем ждут удивительные открытия.
Нужно для этого лишь поскорее вырасти…
Милый мой мальчик, не торопи события!

Ну, что тебе это третье тысячелетие,
Такое далёкое и потому желанное?
Я уже в нём… И всё, что могу ответить я:
Нет в нём того, чем раньше душа жила моя.

Впрочем, ты сам узнаешь… Но это знание
Стойкий имеет привкус полынной горечи.
Ты не спеши, мой мальчик, за этим знаменем!
Этот твой горизонт от тебя далеко ещё.

И кажется, вроде, все перемены к лучшему,
И кажется, вроде, было б с чего печалиться!
Но время летит незаметно, по небу тучкою,
А лето кончается, мальчик. Так быстро кончается…
 
irtyaДата: Суббота, 03.03.2012, 14:05 | Сообщение # 107
Долгожитель форума
Группа: Модератор форума
Сообщений: 11217
Награды: 248
Репутация: 465
Статус:
http://soyuz-pisatelei.ru/forum/35-2529-1

Инга Карабинская

Это лечится

Да, мой хороший. Всё безнадёжно лечится -
Временем, нежностью, книгами и вином.
Все наши рифмы, парки, вокзалы, лестницы,
Всё, чем ты жив, само от тебя открестится.
Пусть не сейчас, не сразу, потом.... потом.

Да, по крови эта клинопись журавлиная.
Ветер разносит пепел синичьих гнезд;
Мы отболим, отплачем, прольёмся ливнями.
Эта свобода: быть - или быть счастливыми,
Главное, что случилось с тобой всерьёз.

Это не кара, просто цена беспечности,
Это не насмерть, хоть и порой навзрыд.
Слово "любовь" короче, чем слово "вечность".
Да, мой хороший. Всё безнадёжно лечится...
...Ладно, входи. Показывай, где болит.


Ирина Кузнецова

авторская библиотека
 
dalhamunДата: Вторник, 06.03.2012, 00:36 | Сообщение # 108
Постоянный участник
Группа: МСТС "Озарение"
Сообщений: 141
Награды: 13
Репутация: 14
Статус:
http://soyuz-pisatelei.ru/forum/35-2337-2

Арина Луговская...

Зима... Стареющая прима на подмостках.
Медлительны и грациозны па.
Ей не страшна людская косность -
она солирует, она слепа...
В самозабвенном предпоследнем танце
всем показав недюжинный талант,
сыграв и королей и голодранцев
и изодрав атлас своих пуант,
уходит гордо, не глядит со сцены,
ей будто безразличен этот зал...
Из надоевшей роли, как из плена...
Аншлаг. Финал.


Сергей Амфора
 
TigraДата: Среда, 14.03.2012, 14:44 | Сообщение # 109
Долгожитель форума
Группа: Друзья
Сообщений: 2008
Награды: 48
Репутация: 64
Статус:
Вячеслав Ренью
http://soyuz-pisatelei.ru/forum/5-2265-3

Простое средство чтоб согреться

Когда глаза полны печалью,
Приходят дымкой безначальной
Воспоминания из детства,
Простое средство чтоб согреться...

Вот дом, вот двор, вот запах школьный,
Вот я смеюсь, а тут мне больно:
Болит от ссадины колено…
Но эта боль, почти мгновенна.
Чем больше шрамов – крепче нервы:
Порвал штаны? Зато был первым!
С каким восторгом непоседы
Встречали детские победы!!!
Решали сложные задачи,
Гоняли банку точно мячик,
В хоккей устраивали рубки,
Не за медали, не за кубки,
Крошили лед коньками звонко
За взгляд веснушчатой девчонки.
В морозы, покрываясь коркой,
Летали с горки и на горку!
А в дождик, застегнувшись туже,
Друг другом измеряли лужи.
Боролись дотемна упрямо
Пока с ремнем не выйдет мама.
От взрослых прятали мальчишки
Фингалы, ссадины и шишки,
Под одеялом до икоты
Глотая Купера и Скотта.
А поутру…, так спится сладко,
Какая к черту физзарядка!?
Витала в воздухе крамола:
- Эх! Вот бы отменили школу!
Хотелось, породнившись с ленью,
Сказав: «По щучьему веленью!»
Могучей, быстрокрылой птицей
В стране волшебной очутиться:
И невдомек…. И нет подсказки,
Что это время было сказкой…
Оттуда, в трудные минуты,
Летят проторенным маршрутом
Воспоминания из детства,
Как грустный повод чтоб согреться.

---------------------------------------------
Тем, кого мы безумно любили

Осыпается время пыльцой дорогой,
Это Зодчий шлифует округу прилежно,
Вот и ты изменилась, ты стала другой,
Стала чьей-то супругой заботливо-нежной…

Ты свои без меня прошагаешь пути…
Почему так случилось? Скажите на милость.
Но ведь было же! Помнишь? А впрочем, прости!
Мне, наверное, всё это - просто приснилась.

В стылом парке, иные, а вовсе не мы,
На ветру согревали друг другу ладони,
И никто их не вспомнит, деревья немы,
Даже ветру ни звука о них не проронят

Из прогнозов погоды уходит мороз,
Время память стирает, смывает, порошит…
Только я…, твое имя опять произнес,
Значит, снова болтался в потерянном прошлом…

Кто-то в звездной вуали, назло временам,
Пишет образы светом на солнечной пыли
И они иногда возвращаются к нам,
Те, кого мы когда-то безумно любили.


Лидия Капленкова

Мой сайт
 
irtyaДата: Воскресенье, 18.03.2012, 04:17 | Сообщение # 110
Долгожитель форума
Группа: Модератор форума
Сообщений: 11217
Награды: 248
Репутация: 465
Статус:
http://soyuz-pisatelei.ru/forum/35-2505-2

Шопен Елена

Дождись...


Я пройдусь по кромке рассвета,
Звездной россыпью лягу в ладони -
Вот такой меня и запомни,
Когда я потеряюсь где-то

На краю забытой вселенной...
Эхом солнечного затмения...
Только я возвращусь из забвения,
Ты дождись меня непременно.

Добавлено (18.03.2012, 04:17)
---------------------------------------------
http://soyuz-pisatelei.ru/forum/35-2305-8

Марина Киссер

Две женщины.


Две женщины, две разные судьбы,
что не всегда бывали благосклонны,
одну молитву в уголок избы,
туда, где чудотворная икона,
шептали...
И внимая их словам,
как будто тише стала злиться вьюга...
Одну печаль деля напополам,
искали утешенья друг у друга
две женщины- жена твоя и мать.
Две женщины - надежда и тревога,
чей вечный крест - любить тебя и ждать -
в молчании смотрели на дорогу.


Ирина Кузнецова

авторская библиотека
 
elegie111Дата: Понедельник, 19.03.2012, 20:55 | Сообщение # 111
Долгожитель форума
Группа: МСТС "Озарение"
Сообщений: 3408
Награды: 76
Репутация: 132
Статус:
http://soyuz-pisatelei.ru/forum/35-1687-25#78357
Даниэла ДОЛИНА

Профиль


У тоски иногда появляется профиль. Его
Я узнаю из всех: круглый лоб, подбородок упрямый.
Этой давней тоске не хватает обычных тревог
За живую, которую можешь дождаться.
За маму.

За дождями – снега, за снегами – журчанье ручьёв,
Мы, спасибо, живём, и не сбоит отлаженный график.
Мы пришли из неё и росли под крылом у неё,
Начиная абзацы карябать своих биографий.

Наша сильная, слабая, стойкая и наповал
Вдруг сражённая той непосильной последней бедою…
Даже в дни, когда мудрый и добрый Господь уставал,
Без раздумий брала и несла нас по жизни с тобою.

Нет, живём мы не так, как когда-то мечтала она.
Да, любили её. Непростительно мало. …Простила.
Поминаем в молитвах, и душит удавка-вина,
И по-прежнему с нами её – материнская сила.


Татьяна Новак

Надоедать я не хочу. Но – буду.

Из осени в осень

Когда душа молчать не может

Через тысячи дней

Против течения
 
irtyaДата: Среда, 21.03.2012, 12:48 | Сообщение # 112
Долгожитель форума
Группа: Модератор форума
Сообщений: 11217
Награды: 248
Репутация: 465
Статус:
elegie111, опередила...

Ирина Кузнецова

авторская библиотека
 
elegie111Дата: Четверг, 22.03.2012, 17:46 | Сообщение # 113
Долгожитель форума
Группа: МСТС "Озарение"
Сообщений: 3408
Награды: 76
Репутация: 132
Статус:
Quote (irtya)
опередила...
)))А ты всё хотела в одиночку?))
http://soyuz-pisatelei.ru/forum/99-2569-1#80257

Юлия Барко

Крылья матери


Она неподвижно лежала
Под кочкой на мелком песке.
И тельце уже не дрожало,
Не билось в предсмертной тоске.

Ее не страшили удары
По крыльям обутой ногой.
Как мир была истина старой,
И стоит цены дорогой.

Что главное, это от дома
Собою откликать беду:
"Врага обману вероломно
И смерть за собой уведу".

А хрупкая жизнь где-то рядом
Разинула желтые рты,
Вслепую просила :"Нам надо
Наполнить свои животы".

Но мать их не слышала больше,
Далекая в птичьем раю -
Где нет "человеков", хоть столь же
Знакомо там слово "люблю"...

Озеро слез

Ивы, склонясь над водой,
Длинные кудри полощут,
Словно с горючей бедой,
Плача, им справиться проще.

Озеро стало от слез
Черным как омут глубокий.
Только стволами берез
Высветлен край из осоки.

Дремлет озерная гладь
В рамке нахмуренной леса:
Солнцу ее не пронять,
Не пробудить интереса...


Татьяна Новак

Надоедать я не хочу. Но – буду.

Из осени в осень

Когда душа молчать не может

Через тысячи дней

Против течения
 
pakhnushchyДата: Воскресенье, 25.03.2012, 01:05 | Сообщение # 114
Долгожитель форума
Группа: Друзья
Сообщений: 2154
Награды: 83
Репутация: 259
Статус:
Катя Селюк

Молитва

Мой Господи! (Сегодня - только мой).
Прости... (Опять мольба - смешалась с плачем...)
Прости за то - что сделалась немой,
За то, что пустоту - под сердцем прячу...

За то, что слово светлое - Любовь -
Пишу с усмешкой... (Как же больно... Боже!).
За то, что - будет... Попросить позволь -
Прощения... За то, что - БЫТь - не сможет.

За то, что приколочена - к столбу...
И за клеймо - протёкшее под кожу...
Прости меня... Прими - свою Рабу.
Молю тебя - услышь меня - мой Боже.

Я обожгла - в который раз - крыло...
Я обошла - все заповеди, разом...
Я думала... (Я - верила) - прошло!..
Увы... Проникли в Душу - метастазы.

Я сбилась с ног, сбивая ноги - в кровь.
Я искренность - считала лишним грузом.
Язык исколот - розою ветров,
И шёпот мой - невнятен, и - не узнан.

Как страшно жить... Прости меня. Вот-вот-
От страха - отползу, как от - убийства.
Располосован - рифмами - живот,
Но сердце продолжает в строчках - биться...

Мой Господи!..

"Скажи мне, Вася..."

Скажи мне, Вася - что за чертовщина?
Ну где же он - мой преданный мужчина,
Мой рыцарь перелатанный, мой - прынц,
Мой храбрый воин, мой защитник смелый?
Эх, Вася... Я все зенки - проглядела,
Ковёр - намок, а слёзы - дрынц, да дрынц -
Что камушки... И остывает - тело,
Как тесто... Не налепишь пирожков!
Он вымолвил - "Люблю!" - и был таков.
А я ж его так - залюбить - хотела,
Заобнимать - до хруста всех костей.
Ой, Вася-Васяяя... Ну давай! Подлей!
Нельзя трезветь мне, Вася. Вот в чём дело!
В груди - ну, глянь! - ТАКОЕ накипело!
Такие розы засыхают - в ней...
А он... Подлец! Ногами - в мой гербарий!
Да шоб ему! Как говорят?... По-паре! -
Такой же... твари. Чтоб замнкнулся - круг.
Давай, приятель - по одной - накатим!
Пущай себе - идёт - к Тамаре, к Кате...
А я ж его люблю, козла... И кстати -
Давай ему рогов наставим, друг!


Александр Пахнющий
 
irtyaДата: Воскресенье, 25.03.2012, 22:09 | Сообщение # 115
Долгожитель форума
Группа: Модератор форума
Сообщений: 11217
Награды: 248
Репутация: 465
Статус:
http://soyuz-pisatelei.ru/forum/35-2305-9

Марина Киссер

***

Я узнаю весну по яркому лучу
от колдовства зимы очнувшегося солнца,
по птичьим голосам с их тысячью причуд,
по ветру, что в окно распахнутое рвётся...

Я узнаю весну по лёгкому дымку
от первого костра из листьев прошлогодних,
по робкому листу в саду, где старый куст
остатки сна стряхнул и ветви к небу поднял...

По множеству причин отсутствия тоски,
По сочным городским пейзажам оживлённым...
Я узнаю весну, когда пишу стихи...
И по твоим глазам... отчаянно влюблённым.


Ирина Кузнецова

авторская библиотека
 
Anastasiya_RusskihДата: Понедельник, 26.03.2012, 17:22 | Сообщение # 116
Постоянный участник
Группа: МСТС "Озарение"
Сообщений: 380
Награды: 38
Репутация: 122
Статус:
http://soyuz-pisatelei.ru/forum/35-1458-15#81970

Александр Пахнющий

25 марта - письмо в северо-западную провинцию

Захотелось весны. А погода — дерьмо, как назло.
Двадцать пятое марта — снежит. Нам когда-то везло
в эти дни загорать, ковыряясь в раскопанных грядках,
обрезать и вязать виноград. А теперь — холода
не уходят никак. Как у Бродского, право, — беда
и у вас, и у нас одинакова: сыро и гадко.

Я от скуки курил, чистил обувь, опять убирал,
слушал радио — дрянь: то попса, то какой-то хорал,
но потом был отрывок второго концерта, в котором
состязались Петров и Светланов — вот это весна!
Я курил на балконе. Под снегом дрожала сосна
от ударов рояля, и плакали клёны от спора

пианиста и скрипок. И вдруг на одной из ветвей
у балконных перил мне в окно заорал соловей —
кроха, серенький — так, будто в тёплое время — к рассвету,
словно он не под снегом, а между цветков алычи
или в белой цветущей сирени — кричит и кричит,
и — плевать на погоду, и дела до этого нету!..

Как он спорил с оркестром, с рахманинской темой, с зимой,
как орал он над улицей — грязной, холодной, немой,
безнадёжной — балконным дверям да оконным квадратам,
вопреки холодам и весне опоздавшей в укор —
как он стойко и честно, и чисто допел до-минор,
отзываясь на каждый аккорд или звук Moderato!..

Не замёрз бы ты, кроха, — пока что не время для свиста!
Эх, услышал бы Фёдорыч или Арнольдыч солиста...
 
pakhnushchyДата: Понедельник, 26.03.2012, 18:17 | Сообщение # 117
Долгожитель форума
Группа: Друзья
Сообщений: 2154
Награды: 83
Репутация: 259
Статус:
Quote (Anastasiya_Russkih)
25 марта - письмо в северо-западную провинцию

Настюша, спасибо, но там 4-е шестистишие, если печатать, надо доводить.

Добавлено (29.03.2012, 00:05)
---------------------------------------------
Приношу свои извинения, что ни делаю - только хуже становится. Делайте с ним, что хотите.
Настенька, спасибо за выбор.


Александр Пахнющий

Сообщение отредактировал pakhnushchy - Четверг, 29.03.2012, 20:38
 
Iyazare4nayaДата: Понедельник, 26.03.2012, 20:09 | Сообщение # 118
Долгожитель форума
Группа: МСТС "Озарение"
Сообщений: 1601
Награды: 90
Репутация: 106
Статус:
http://soyuz-pisatelei.ru/forum/5-1367-4#81997

Юлия Санникова
Jullianika

***
Как нелегко искать надежду
В холодных сумерках ночи,
Мы то ли рядом, то ли между
Землей и небом. Помолчим

И тихо вымолим прощенье,
Иль тишиной излечим боль,
Бывают глупыми сомненья,
Но и в сомненьях будет соль

Что станет сутью новой правды,
Что и не нОва для земли,
Порой мы грусти нежной рады,
Ветра столетий намели

Сугробы пыли по дорогам,
Но мы идем. Над миром свет
Играет бликами, и строго,
Но долгожданно даст ответ

Господь на слезы. На мгновенье
Падут оковы, приоткрыв,
Иного времени свершенье,
И станет легок вдруг призыв

Что нас толкал по гребню мира,
Но то мгновенье – только миг,
И солнце клонится к надиру,
И по морям несется бриг

К причалу вечности, сквозь время,
И этот путь не нов земным,
Но только волн холодных бремя
Чуть легче станет. Мир храним

Одной любовью и прощеньем,
И миг их в вечность прорастет,
Оставим глупые сомненья,
Любовь жива. Печаль пройдет.
 
elegie111Дата: Вторник, 27.03.2012, 13:49 | Сообщение # 119
Долгожитель форума
Группа: МСТС "Озарение"
Сообщений: 3408
Награды: 76
Репутация: 132
Статус:
http://soyuz-pisatelei.ru/forum/35-2614-3#82282

Марина Сливко

БЫТЬ!


По накатанной дорожке
Катят дрожки
Под уклон.
Ты подсыпь, судьба, немножко
Снежной крошки
В стылый сон.

В белой неге замерзая,
Засыпая,
Утону.
Где-то у ступеней Рая,
«Жизнь иная!»-
Я пойму!

Смело сброшу с плеч покорность,
Безысходность
Оземь! Вдрызг!
Я взлелею несерьезность
И влюбленность
Ливнем брызг!

В жизнь ворвусь
Хмельной кометой,
Как примета:
Надо жить!
Может, мне не быть поэтом,
Но при этом,
Все же, быть!


Татьяна Новак

Надоедать я не хочу. Но – буду.

Из осени в осень

Когда душа молчать не может

Через тысячи дней

Против течения
 
ElzeДата: Вторник, 27.03.2012, 19:47 | Сообщение # 120
Долгожитель форума
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 3249
Награды: 95
Репутация: 137
Статус:
http://soyuz-pisatelei.ru/forum/35-2504-1
Рассадин Николай Юрьевич

"Зима"

Приближалась тихо, как кошка,
Покрывая землю глазурью.
Северным дыханьем в окошко
На стекле цветы образуя.

Рисовала краской единой,
Вдохновенно, раня мне душу.
Тонкою, прозрачною льдинкой,
Нежною, китайскою тушью.

Мне осталось только смириться
И заснуть, свернувшись комочком.
Белая, как римский патриций,
Скуки и отчаянья дочка.

"Эверест"

Я шорох листвы под твоими ногами.
Я ветер холодный, толкающий в спину.
Укрыт ото всех вековыми снегами,
Я - горный массив и на эту вершину
Тебе не подняться, глупец-одиночка,
Воткнуть альпеншток мне в усталые плечи,
Поставив последнюю, жирную точку,
Тебе не удастся...До следущей встречи!


Эльвира Зенина.
 
Iyazare4nayaДата: Среда, 28.03.2012, 18:59 | Сообщение # 121
Долгожитель форума
Группа: МСТС "Озарение"
Сообщений: 1601
Награды: 90
Репутация: 106
Статус:
http://soyuz-pisatelei.ru/forum/35-2305-10#82607

Marina Kisser

***
Отзовись! мне тебя до сих пор не хватает...
постучи в мои окна весёлым дождём,
зазвучи колокольчиком ландыша в мае,
на ладонь упади золотым янтарём...

Тёплым ветром степным прилети издалёка,
Принеси мне из юности нашей привет...
И на зло всем давно уже вышедшим срокам
урони в мои руки сирени букет...

Я твой голос узнаю из тысячи звуков,
я из тысячи глаз угадаю твой взляд...
Безнадёжней и горче нет в жизни науки
ждать того, кто уже не вернётся назад...
 
bersergДата: Суббота, 07.04.2012, 22:48 | Сообщение # 122
Долгожитель форума
Группа: МСТС "Озарение"
Сообщений: 1809
Награды: 78
Репутация: 125
Статус:
Ирина Свиридова

о себе

Мои волосы цветом в осень,
И глаза мои цвета дождей,
Знак Судьбы моей цифра 8
И люблю я бродить средь сосен,
И в аллеях среди тополей.
Я часами сижу у камина,
Наблюдая, как пляшет огонь...
Он, как будто, моя половина...
Я характером не исправима!
В мою душу не лезь! Не тронь!
В свой мирок я пущу не многих -
не хочу посторонних глаз!
Я живу против всяких логик,
У меня есть Ахматовой томик,
Я читала его не раз!
По старинке я в дружбу верю,
И по-прежнему верю в любовь!
Для друзей мои настеж двери,
С болью в сердце считаю потери...
Чувств полно - не хватает слов!
Не к концертам моя гитара,
Не для книжек стихи мои!
Одиночество - моя пара,
Скоро-скоро я стану старой,
Я умру и со мной они...
И тогда кто-то , вспомнив, бросит:
Не легко её было понять...
Были волосы цветом в осень,
Знак Судьбы - серебристая проседь,
Да, пыталась стихи писать...

Добавлено (07.04.2012, 22:48)
---------------------------------------------
Виктор Калинкин

Один день на высоте

Тревожным августовским вечером у железнодорожного переезда из вагонов выгрузился стрелковый полк и всю ночь ускоренным маршем догонял убегающий багровый закат, оттесняя на обочину встречный поток беженцев. Ближе к утру шоссе вывело колонну из леса, и полк соединился со своей дивизией, образовав ее правый фланг. Под вспышками далеких зарниц сделали короткий привал, командиры посовещались, и полк разделился: первый батальон остался прикрывать позиции «сорокапяток», установленных вечером в поле у перекрестка, а два свернули вправо на проселок. Минут через пятнадцать разделились и эти два: передовой, не останавливаясь, продолжил прямо, а три роты второго и сводный минометный дивизион свернули с дороги влево, миновали небольшую деревню, преодолели пологий подъем и заняли на рассвете наспех вырытые кем-то окопы на лысой возвышенности – успели! В тылу, позади высоты остались деревенька, проселок, за ним – лес. С трех сторон спереди – обширное моховое болото, через него с запада на восток к высоте выходит зимник. По нему тем же утром, но двумя часами позже благополучно прошла немецкая пехота. Дальше не смогла – ее обстрелял наскоро выставленный передовой пост и минометы с позиции позади линии окопов первой роты. Немцы заняли лесок внизу напротив и до поры затихли, выслали разведку, связались со своими тылами, жгли костры, сушились и приводили себя в порядок...

Это место в окопе третьего взвода второй роты не его – Елисеева, а его место было здесь рядом, сейчас оно завалено землей от разрыва бомбы. Ивану повезло – его не было в окопе. Когда ближе к полудню, жутко завывая, налетело звено «юнкерсов», все попрятались по щелям. А он не мог и от того почувствовал себя незащищенным, и, зажав уши, отбежал за поворот в узкий извилистый ход сообщения. А не мог спрятаться из-за того, что не выдержал перехода, отложил «на потом» копать себе щель в стенке окопа и задремал. Да, ему повезло! А здесь утром обживался молчаливый Елисеев, обживался да не успел. Это ему, бедолаге не повезло, вот и лежит он с утра на дне окопа с каской, прикрывшей рассеченное лицо. Не повезло и Сергею, их лейтенанту, с которым взвод дошел от учебных лагерей до этой высоты, значит, не повезло и всему их взводу.

Иван, повозившись за спиной, достал лопатку и сделал в бруствере справа от себя полочку, утрамбовал со всех сторон выемку, убрал лопатку, поднял елисеевскую пилотку и пристроил ее на земляной полочке корабликом. Вынул из подсумка и положил в ту пилотку гранату, другую такую же, ближнего боя, сунул в карман галифе, опять туда же, в кораблик – обойму. Немного подумал, всматриваясь в сторону противника, и примкнул штык. Повернулся влево к новому своему соседу. Тот не молод, за сорок будет – солдат последней войны, обстоятельный мужик, свой.
– Даешь-даешь, дядя Матвей! – празднично, как перед строем, прокричал Иван.
– Дадим-дадим, Ванечка! – бодрым баском откликнулся старый солдат, – Однако будь повнимательнее, сынок. Не увлекайся! Гляди в оба! Особенно вправо – ты с краю! Жаль, нет лишнего пулемета – тут ему самое место.

Жаркий воздух застыл. Наевшись дыма и пыли, бурое облако не собиралось так скоро покидать позиции наших рот. Это отчасти выручает тех, кто под облаком. Однако портит, раздражает и отвлекает внимание Ивана горсть камушков и сухой земли за голенищем и другая горсть за воротом и между лопаток – пару минут назад за его спиной разорвался снаряд, забросав окоп землей. Хочется отставить винтовку, сесть и высыпать весь этот мусор из сапога, и гимнастерку снять, вытрясти. Иван наклонился, попробовал вытряхнуть комочки рукой из-за ворота, но только грязь размазал по мокрой коричневой шее, да часть мусора перекочевала в стриженые волосы. От этого стало вдвойне противно. Он присел на дно окопа, снял сапог, постучал и высыпал землю. Перемотал портянку, обулся, привстал, пригнувшись, попрыгал – порядок! Отер руку о штаны, вытер пот со лба, провел рукавом по глазам и бровям, стирая разъедающую соль с лица, поправил на голове раскаленную каску. С трудом сглотнул слюну, повторил несколько раз, пока не убедился, что может ворочать языком, и перестало сухостью раздирать рот.

К окопам приближались темные фигурки, выйдя цепью из мертвой зоны ниже пологого склона. Фигурки на бегу непредсказуемо меняли направление, а от того казалось, что делают они это суетливо и бестолково. Они часто залегали, стреляли, поднимались и снова бежали. До них еще было метров триста. С той стороны уже слышны подаваемые команды и прилетали, коротко посвистывая, невидимые пульки. Некоторые надсадно взвывали, давая знать, что это рикошет и уходили в безоблачное небо. Чтоб не зацепить своих в атакующих цепях, немцы несколько минут назад прекратили артобстрел. Тревожило, что обстрел позиций велся не из немецкого тыла, а справа, на слух батареями, установленными в полутора-двух километрах. Когда батареи замолчали, треск выстрелов со стороны атакующих показался игрушечным и совсем не опасным. Но вот когда на флангах цепи начали пристрелку их пулеметы...

С нашей стороны раздались одиночные выстрелы, хотя командир передавал по линии, чтоб берегли патроны. Он совсем еще мальчишка, их новый командир. О нем пока ничего неизвестно: как звать, воевал ли, что закончил, откуда. Незнакомый младший лейтенант, вроде бы, политрук из дивизиона, с неполным ящиком патронов на плече появился час назад со стороны комбата. Собрал сержантов и объявил им, как по написанному, что с этой минуты вступает в должность и принимает обязанности командира их взвода...
Сзади размеренно застучали минометы. В цепи появились всплески разрывов. Противник ответил тем же, стараясь накрыть позиции дивизиона. Над окопами в обоих направлениях по невидимым траекториям полетели мины – от нас, шурша, от немцев, завывая. Дивизиону пришлось работать по двум целям, завязалась дуэль...
– Ванюша! Ты пока присядь что ли, а я понаблюдаю, – крикнул Матвей.
Иван сгримасничал, наморщив нос – обычная реакция на надоедливую заботу старшей сестры, ничего не понимающей в мальчишеских делах. Бросил взгляд на прицельную планку и еще раз убедился, что она поставлена на прямой выстрел. Вздохнул и неожиданно ощутил, что успокоился, а коли так, навалился грудью на стенку окопа, снимая напряжение, и стал внимательно вглядываться в фигурки, намечая цель среди тех, кто шел на него. Выбор пал на крупного немца, который менее других петлял на соединявшей их линии. Иван поискал прикладом в плече самое уютное место, прижал и навел винтовку, затих до поры, не изнуряя себя точным выцеливанием… Расстояние сократилось до сотни метров, вот стало заметно меньше, а вот и еще... Пора бы!

Команды он не услышал, а услышал, как слева загремел свой «дегтярь» и вслед ему, дав первый нестройный залп, дружно забили трехлинейки. Его немец, похоже, не попал в сектор стрельбы пулемета и пуль не испугался, а потому в его поведении ничего не изменилось. Так что Иван без упреждения, целясь тому в грудь, нажал на спуск. Как это бывает, своего выстрела он не услышал, но почувствовал, как скоба ударила по пальцу, а ложе шлепнуло по щеке – расслабился! Немец споткнулся, сделал, подпрыгивая на одной ноге, несколько неуверенных шагов, опустился на колено и лег – ранен! Надо плотнее прижать приклад и не дергать: мягче, мягче давить на спуск! Иван передернул затвор, отметил про себя, что его немец лежит на спине, не пытается стрелять, а руки его мелькают сверху, наверное, собирается делать себе перевязку. Иван выбрал другую цель, то был немец, который с колена вполоборота к нему бегло стрелял из карабина в сторону ротного пулемета. Иван прицелился ему в бок на уровне груди, выстрелил и приметил за немцем пыльный всплеск своего попадания ниже пояса, быстро передернул затвор, прицелился выше, в плечо и сделал боковую поправку по предыдущему попаданию. Начал плавно давить на спуск, удерживая гуляющую мушку на цели… Винтовка подпрыгнула – третий выстрел! Немец стал медленно поворачиваться к Ивану, но вдруг обмяк и, сгорбившись, уткнулся в землю перед собой.

Неожиданно по брустверу и перед ним забегали фонтанчики пыли, в глаза брызнул песок, и в общем хаосе слух выделил совсем близко автоматные очереди. Иван обернулся на выстрелы – справа к нему бежали трое, до них оставалось всего метров тридцать, крутят от пояса «шмайсерами», в глазах ненависть, ярость! Он быстро присел, схватил с бруствера гранату, выдернул чеку, секунду с расчетом помедлил, швырнул. Там же внизу на корточках передернул затвор, вставил приклад в плечо, приготовился. После разрыва, вскочил на ноги, довернул винтовку на немцев, успел заметить, что один лежит, второй приставными шагами уходит в сторону и начинает заваливаться, согнувшись и прикрывая глаза ладонями. Иван прицелился в третьего, который торопливо, промахиваясь, вставлял магазин, выстрелил, увидел, что попал и после, оцепенев, не мог какое-то время оторвать глаз от кованой подошвы чужого сапога, пока ту сотрясала мелкая дрожь... В эти секунды Иван понял, что это значит «солдат», что он может убивать врагов, и он должен делать это умело.

Огляделся, прикинул, что в магазине остался последний патрон и что его немец расстался с жизнью, растеряв время на перезарядке. Вынул из елисеевской пилотки обойму, открыл затвор, вдавил большим пальцем четыре патрона из пяти в магазин и дослал патрон в ствол. Не так-то плохо держимся, подумал он, заметив, что немцы залегли и, пригнувшись, начинают отходить. Сосредоточился и начал выбирать новую цель. Трель свистка и крик слева заставили его повернуть голову – это командир вскочил на бруствер окопа и размахивает своим ТТ на шнурке. Справа и слева от него стали подниматься красноармейцы. Они начинали кричать «ура» еще в окопе, кричали, ободряя себя, выкарабкиваясь наверх, и на бегу на каждом выдохе, доводя крик до неистового, объединяющего бойцов протяжного вопля: «а-а-а...».
Иван свистнул Матвею, оба переглянулись, кивком и улыбкой поздравляя друг друга с отбитой атакой, мол, живы, тут же заорали тем же воплем и начали выбираться наверх, сосед, как заметил Иван, с обреченной улыбкой.
– Немцы патронов не жалели, им теперь и стрелять-то нечем! – успел крикнуть Иван Матвею.
Матвей не ответил, он уже бежал вперед и вниз, втянув голову в плечи. А Ивану, невысокому парню никак не удавалось выбраться: стенка окопа осыпалась, бруствер не держал и съезжал вместе с ним вниз. «Не обижайся, друг» – подумал нервозно раззадорившийся Иван, поставил ногу Елисееву на грудь, положил руки за бруствер и, подпрыгнув, выбрался из окопа. Каска сразу же начала летать и биться на его голове, он на бегу поймал кончик ослабленного ремешка и потуже затянул его. Это будет его первая атака, гордо запрыгали мысли в голове. Нет, это не атака: он же не штурмует вражеские позиции, он гонит фрицев! От этого стало легко и весело и совсем не страшно. Восторженно отметил про себя, как празднично на жале четырехгранного штыка засеял лучик, как приветственно над ним засвистели перепелкой редкие пули.

Внезапно он наскочил на раненого им в ногу врага и, тормозя, уперся перед ним в землю так, что подошва у сапог затрещала. Остановился, хрипло и со свистом дыша. Бледный, небритый парень лежал на спине и, не мигая, смотрел в небо. Выше колена Иван заметил дырочку на обильно залитых кровью брюках, на земле лужу загустевшей крови, на груди разорванный пакет и бинт во все стороны восьмерками. «Не смог шину наложить, вот и истек кровью. А могло и шальной пулей», – мелькнуло в голове.

Неожиданно слева как будто спрессованные в одно мгновение, в одно действие – и ослепительный огонь, и тугой жар в лицо, и хлесткий рывок за правую кисть. Ивана толкнуло туда, куда звал за собой командирский свисток: вперед за врагом, гнать, бить его и не жалеть, но почему-то ноги начали отставать от центра его мира, огромная земля, покрытая серой коркой и редкой сухой травкой, встала перед ним на дыбы и понеслась навстречу. Эта корочка с размаху ударила Ивана по лицу, в глазах блеснула молния, и через секунды сверху густо осыпало землей...

Ивану показалось, что обстрел прекратился так же внезапно, как и начался. Он понемногу пришел в себя и понял: с ним произошло то, что гонит прочь в мыслях каждый соприкасающийся со смертью – то, что могло произойти с кем угодно, но только не с ним. Прислушался и отметил боль в правом подреберье, не дающую сделать полный вдох, что онемело тело в середине, у пояса. Перевернулся на спину и, глотая распухшим носом свернувшуюся кровь, полежал минуту, отдышался, приподнял голову. Там, где должна была быть пряжка – ни ее, ни ремня, только напитавшиеся алой кровью лохмотья гимнастерки и нательной рубахи. В стороне увидел свою трехлинейку с расщепленным прикладом, выругался и заставил себя вспомнить, что же произошло. Да – был взрыв слева, да – осколок ударил в приклад и, наверное, по пути зацепил живот. Поднял правую руку – она цела, но не сгибаются пальцы, и кисть раздуло, похоже, осушило ударом.
– Только бы ранение было скользящим, не проникающим, только бы внутренности целы... Надо быстрее найти такое место, где можно сделать перевязку, – рассудил Иван и перестал проявлять интерес к тому, что происходит вокруг.

Повернулся на левый бок, приподнялся, опираясь на колени и здоровую руку, встал на одно колено, затем во весь рост, покачиваясь. Теперь Ивану стали слышны гул высоких самолетов, далекая канонада, где-то далеко постреливают и урчат моторы. А над его полем – тишина, и пыльная завеса стоит до небес, не колышется, скрывает и наших и тех. Иван, переступая, как пьяный, задрал гимнастерку и осмотрел живот. Оторвал чистый клок от рубахи и вытер кровь. Увидел две глубокие поперечные раны, захватывающие правый бок, удивило, что кровь не шла, лишь кое-где сочилась понемногу. Надул чуть живот, превозмогая боль – кишки не появились. Ладно, перевязка подождет. Морщась, опустился на колени перед своей винтовкой, передернул пять раз затвор, собрал выпавшие патроны и ссыпал их в карман, отомкнул штык и сунул за голенище, заметил в стороне свой подсумок. Поднялся, опираясь на ствол винтовки, и огляделся вокруг – поле со всех сторон показалось ему одинаковым. Запрокинул голову – сквозь мглу тускло сиял солнечный диск. Выбрал направление на восток и побрел к своим, высматривая, не попадется ли исправная винтовка. Скоро наткнулся на тело бойца, узнал в нем Макарова, слесаря из Серпухова. Снял ремень со всей амуницией, подпоясался ниже раны. Поднял трехлинейку, проверил, закинул за плечо и, довернув влево, уже увереннее двинулся к своему окопу.

По-суворовски, на заднице сполз в обрушившийся окоп. Нашел свои вещмешок и скатку, вынул гранату из кармана штанов, рассовал боезапас, добавил елисеевский. Иван осмотрел себя – гимнастерка от ворота до полы задубела от крови, спереди дыры, в таком же состоянии и нательная рубаха. А Елисеев убит осколком в голову, обмундирование его относительно чистое. Вблизи никого, и Иван решил, не откладывая, переодеться. «Юра, ты простишь меня, правда», – подумал он и с отвращением к себе начал снимать с убитого гимнастерку и рубаху. Отцепил с его петличек сержантские эмалевые треугольники. Снял лохмотья, переложил содержимое карманов и накрыл Елисеева своей гимнастеркой. Обругал себя еще раз. Оторвал чистые куски от рубахи, достал склянку с йодом, намочил тампон, морщась, протер вокруг ран на животе, набрал еще и, сжав зубы, густо поводил по самим ранам. Оценивая на выходе их правый край, подумал, что ребро наверняка зацепило, потому и дышать трудно, и гнуло его, как после удара в печень. Собрал вместе все чистые обрывки рубахи, сверху приложил пахнущие медсанбатом развернутые тампоны. Прикрыл всем этим рану и, окружив себя несколько раз бинтом, закончил перевязку, осторожно оделся, опустил гимнастерку и прижал ремнем тряпье на ране.

Все это время с нарастающей тревогой оглядывался по сторонам, пытаясь увидеть или услышать товарищей, и догадывался уже, что в окопе он один, что товарищей, скорее всего, нет. Надел вещмешок, скатку и пошел по окопу к ячейке, где в бою находился их командир. Издали увидел ручной пулемет с загнутым в небо стволом, тот походил на богомола с перебитым хребтом. Подошел – на месте пулеметной ячейки угадывалась небольшая воронка, по краям – искалеченные взрывом тела пулеметчика и их нового младшего лейтенанта. Постоял, осознавая, что все-таки он был без сознания и сравнительно долго. Понимание того, что ему опять в чём-то повезло, было отвратительным и вынудило его еще раз вполголоса выругаться. Взял командирскую полевую сумку, развернул и увидел карты и компас. Вынул из нагрудного кармана документы, убрал в сумку, поднял с земли и туда же бросил начатую коробку «Казбека», уложил в кобуру пистолет.
– Эх, братцы… Нельзя, чтоб записали «пропал без вести»... А может, и записывать некому будет…

Продолжая двигаться по окопу, осторожно присаживался, ощупывал карманы гимнастерок и, если находил красноармейские книжки, почти все новенькие, то укладывал их в полевую сумку, не пропускал и редкие боеприпасы. Добрался до тупика, выбрался из окопа наверх. В голове забулькала, заходила от виска к виску задремавшая было боль. Вышел на макушку к окопам первой роты, где находился комбат, и огляделся. Тишина. Бойцов не видно ни живых, ни мертвых. А здесь убитых, похоже, успели собрать и похоронить в той большой воронке от авиабомбы, что выделялась среди других, как через край наполненная землей чаша. За ней, ниже по склону в сотне метрах виднелись разбитые позиции минометного дивизиона. Немцы сюда после боя не торопятся, им, поди, не до того, поди, и не неизвестно им, что на высоте никого нет… Иван насторожился. С высоты в вечернем воздухе и справа, и слева отчетливо были слышны далекая стрельба и гул моторов – обходят! Ясно, потому и батальон сняли!

Скоро начнет смеркаться. В низинах обозначился туман. В полукилометре на фоне белой пелены, накрывшей болото, заметил несколько фигурок, огибающих в низком кустарнике подходы к возвышенности – немецкая разведка. Они даже не подозревают, что туман их выдал! На брошенных позициях будут не скоро, будут осторожничать, и дальше в ночь не сунутся, а потому драпать ему, сломя голову, не к чему. Иван посмотрел на свой пологий склон, вспоминая, откуда и какой дорогой на рассвете пришел он с ребятами на эту высоту, и начал спускаться, ориентируясь по вышке на егерском кордоне. Довольный ухмыльнулся – трех или пятерых фрицев он все-таки… трех точно! И затратил всего-то четыре патрона. Да, забыл – еще граната! Опустил левую руку в командирскую сумку за папиросами, достал, покрутил, выдул табачные крошки, зажег спичку между ладонями. Когда двигал губами, прикуривая, почувствовал, как сильно саднит под разбитым носом изнутри надорванная губа, заметил, что его распухший нос закрывает собой полмира. Затянулся жадно первой с полудня папиросой, голова сладко закружилась… и вдруг – комок в горле: «Простите, что я живой»... Спустился со склона, перешел глубокую канаву напролом сквозь заросли лещины и олешника, со злостью освобождая винтовку из их цепких лап. Никогда за свою короткую жизнь не видел он столько потухших глаз...

Скоро он подходил к деревеньке, к дому, крытому дранкой, первому у околицы. Издалека заметил, как к избе с ведрами курицей просеменила баба в белом платке.
– Не будет удачи, – подумал Иван, – И так знаешь, что впереди ничего хорошего, и на тебе – такая примета... Платок бы хоть сняла или темный надела, я б её и не заметил.
Подошел к дому, поднялся на крыльцо, нарочно громко, а не крадучись, постучал в дверь. Изнутри кто-то, покашливая, загремел, вынимая балку из гнезд в проеме. Дверь отворилась, появилась борода и тут же от испуга охнула:
– Как же ты напугал меня! Ну, леший, истинный черт! Ох, образина ж у тебя. Что ж, заходи, солдатик.
– Нет, батя, спасибо, времени мало. А скажи мне, часа три назад бойцы наши здесь не проходили в сторону шоссе и много ли?
– На тракт? Проходили. А было их чуть ли не вполовину меньше того раза, что на заре. Некоторых узнал, как же. Тоже спешили. Только воды набрали, и не разговоришь никого. Раненых много, ох много. И несут, и идут… Тяжелых мы разобрали по дворам, да в конюшне на сене кого оставили… М-да! А ты, Аника-воин, почем отстал? Ногу потер? Портянка сбилась? Иль приспичило ненароком? – уже с иронией зачастил Батя.
Иван промолчал и попросил помочь ему умыться. Батя вернулся с ведром, за ним – жена, та принесла полотенце, ковшик, мыло. Батя подсунул к лицу Ивана зеркало:
– Глянько! Как тебя не испугаться с такой мордой!
Иван на фоне угасающего неба увидел серое лицо, распухший нос, громадные черные фонари вокруг глаз, размазанную кровь по щекам, подбородку, на шее. Усмехнулся. Вдруг Ивана повело, колени подогнулись и он, переступая вприсядку, наехал спиной на плетень и сел под ним, раскинув ноги. Пробыл в таком положении минуту, глядя в землю, глубоко и шумно дыша, затем протянул руку старику, тот подхватил и помог подняться.
– Ну, как сам-то, ничего?.. Да, сынок, досталось вам... Многих убило? А командиры все живы? А немцам наподдавали? Поди, наподдавали, коль не бежали, в строю все, по форме, боевые. А если б не раненые…
– Не скажу, батя. Под конец и меня ранило, пролежал на поле. Бабушка, пожалуйста, йод принесите и чем бы забинтовать. Йод-то есть? У меня мало. Если нет – одеколон, да и самогон сгодится. Немцы не скоро будут, и марафет успеем навести, – подмигнул теперь уже Иван через боль.
Прислонил винтовку к плетню, снял каску, скатку, полевую сумку, вещмешок. Расстегнул и снял ремень с тяжелой амуницией. Начал стягивать через голову гимнастерку, снял рубаху, держась за старика, сапоги и портянки, разбросал все вокруг на траве, размотал рану. Старики ахнули:
– Нутро-то цело? А то может, останешься… Да нет, сынок, куда оставаться – найдут они тебя... Сам-то подстрелил кого?
Иван оторвался от ковшика, облизнул потрескавшиеся губы:
– Вроде цело, – не хотелось ему хвастать убийством, но ответил, чтоб знали, что воюет их Красная Армия, – И не одного, а жив буду, постараюсь еще. И до Берлина дойдем! – пообещал Иван не столько себе сколько им.
Поплескался, пофыркал под ковшиком, вытерся, искоса посматривая на батину жену, хлопавшую ладошкой комаров на его теле. Сообща сделали перевязку.
– Держи, солдат, выпей моего! Остаток забирай, забирай, чего там! Это тебе сало, хлеб, табачок мой – угощаю! Вот и портянки байковые на смену: твои-то – дрянь... А гноиться рана станет и санитаров рядом не будет – пожуй листьев брусники, а найдешь спелую ягоду – и ее туда же. А попадется земляника – самое то, мни и накладывай.
Присели на бревнышко, свернули по самокруточке, молча, быстро выкурили. В обратном порядке надел все на себя – вот и собрался.
– Ну, хватит! Больше нельзя, буду догонять! Отец, там, на высоте, справа в крайнем окопе остались шесть-семь красноармейцев и командир – не успели мы. Документы я взял. Ты позови мужиков... Да! В середке, позади окопа – воронка присыпанная, заметная – увидишь. Это кого успели... Похороните в ней, и ребята вместе будут... И крест поставь, а звезду мы уж потом...
– Все сделаем… Эх! Беда не ходит одна! Ладно!... Возьми пирожков, сынок, на ходу поешь. Возвращайся скорее, ждать будем!... Как зовут-то?
– Вернемся! – ответил он, обнимаясь со стариками, и, уходя теперь уже в ночь, обернулся и крикнул, – Иваном!

22-29.03.2012

В какой-нибудь майский журнал. Очень сильно!!


marafonez
 
ElzeДата: Воскресенье, 08.04.2012, 10:23 | Сообщение # 123
Долгожитель форума
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 3249
Награды: 95
Репутация: 137
Статус:
И ещё к Дню Победы!
Даниэла Долина

http://soyuz-pisatelei.ru/forum/35-1687-28#85897

С надеждою возвратиться

На запад шли эшелоны,
На юг улетали птицы.
Вагоны, вагоны, вагоны...
И лица, и лица, лица...

Похожи, во всём похожи:
Сплошные глаза и губы
На бледных полотнищах кожи.
Целуются криво, грубо.

И плачут, кто как умеет,
Смеются, не плакать чтобы...
А западный ветер всё злее,
И голос его особый.

Колёса стучат сильнее,
Зовут звонкой медью трубы,
Слабеющих рук портупеи
С размаху гармошка рубит!..

На запад шли эшелоны,
На юг улетали птицы
Маршрутом привычно исконным
С надеждою возвратиться.

Ствол... весь в капельках росы...

Вновь в часах сошлись две стрелки,
На двенадцать указав.
Пять минут без перестрелки,
Мрак и сон стоят в глазах.
Слышишь вечности незримой,
Но уверенной шаги,
Вот она проходит мимо:
"Эй, солдатик, ты не спи"!
Ноль часов и ноль минуток,
Жизнь как будто замерла:
Нет ещё начала суток,
И конца уж нет... Туда -
В довоенье, допечалье,
Сон в догоречье летит,
В ту эпоху - до начала,
Когда смерть ещё в пути...
Вдруг: тик-так... И стрелка вправо
От двенадцати ползёт,
То ль к позору, то ли к славе
Снова начался отсчёт.
Сон в тумане растворился,
Улетучился во мрак.
Стан девичий стройный снился,
Не обнял его... Дурак!..
...А во вражеских окопах
Тоже смотрят на часы.
Скоро в бой. И жрать охота...

Ствол... весь в капельках росы...


Эльвира Зенина.


Сообщение отредактировал Elze - Воскресенье, 08.04.2012, 10:25
 
TigraДата: Вторник, 10.04.2012, 02:12 | Сообщение # 124
Долгожитель форума
Группа: Друзья
Сообщений: 2008
Награды: 48
Репутация: 64
Статус:
Зоя Видрак-Шурер

http://soyuz-pisatelei.ru/forum/35-1905-21

---------------------------------------------
Просто жизнь.

Утро пахло мятой, бузиной,
Свежевымытой землей ... грибами.
День слегка забрезжил молодой,
Расстекаясь бликами в тумане.

Нехотя, цепляясь за кусты
Ночь неторопливо отходила,
Раскрывая чудо красоты,
Что она, очистив, сохранила.

Проступили контуры берез,
Гроздья зрелых вишен над садами.
Не прибил их холод и мороз.
Лишь сменились день и ночь постами...

Так же тихо детство отошло,
Юность, поразмыслив, проложила
В зрелость путь, что вышла на порог
До поры.И старость подкатила.

Жизнь – как жизнь. Для вечности - лишь миг,
Крошечное в бытие оконце...

...Соловей на ветке... первый вскрик.
И – бравурно - выкатилось солнце.

ОТ РЕДАКЦИИ: ОСТАНОВКА НАБОРА В СО 50, НАЧАЛО НАБОРА В СП 5/2012


Лидия Капленкова

Мой сайт
 
NechristДата: Вторник, 10.04.2012, 02:22 | Сообщение # 125
Группа: Удаленные





http://soyuz-pisatelei.ru/forum/35-2569-1#86479
Юлия Барко
Огоньки
- Послушай, дед, что там за огоньки?
Смотри, летают над водой...
Так странно.
Э-э, милок,
Знать, мавки* злятся от тоски.
Спокою, видно, нет им, окаянным.
- Да брось. У озера здесь хорошо...
А огоньки - мерцают, словно дышат.
Как в душу смотрят.
Манят, манят, но...
Дед, стой... они ЗОВУТ меня!... Я слышу...
- Бежим отседа, глупый - не гляди!
Не знаешь што ли, нынче день особый**:
Русалье время.
Веришь? Погоди,
Утащат -
Попадешь ты к ним в зазнобы.
Старик вскочил, а следом молодой.
И скрылись оба вдалеке поспешно.
Над кромкой леса рдея полосой,
Закат сменялся темнотой кромешной.
Уже огромный белый глаз луны
Открылся среди звезд на небосводе:
Глядел внимательно с прозрачной вышины
На ночь июльскую в разнеженной природе.
Но догорали синие огни,
С досадой вспыхивая ярким светом.
Шептали вслед ушедшему:"Вернись",
И гасли в ожидании ответа.
Вот всплеск..., волна, неясная сперва,
По зеркалу глухой озерной глади.
И из воды сначала... голова,
А тело, без покрова кожи сзади.
Одна, другая..., к берегу плывут.
Прекрасные и страшные обманом.
И лица бледные хранят их красоту,
Лишь спины открывают взглядам раны.
В них легкие, сопревшие в воде,
Забитые речным песком и тиной,
Сердца, застывшие в подводной темноте -
Их водоросли скрыли паутиной.
На берег вышли мавки наконец.
Зеленый шелк волос им стал одеждой
И слышен "стук" небьющихся сердец.
И тихий смех звенит сейчас надеждой...
*Мавки - по легендам, разновидность русалок, у них
нет кожи на спине и видны сопревшие от воды внутренности.
**Ночь на Ивана Купалу - в это время русалки выходят из воды
и получают свободу.
 
Литературный форум » Наше творчество » Авторские библиотеки » Рекомендовано в печать! (Публикации в журналах)
Поиск: