[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Страница 1 из 1
  • 1
Модератор форума: Nikolai, webmanya  
Литературный форум » Сказочная страна » Литературные проекты "СказОбоза" » Внеклассное чтение. 2018 » Сержантова Иоланта (Средний возраст)
Сержантова Иоланта
Сержантова Иоланта (Iolanta)Дата: Вторник, 04.09.2018, 09:47 | Сообщение # 1
Гость
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 13
Награды: 0
Репутация: 0
Статус:
Сказка об уже и мухе

На панцирной сетке осени, когда дни катятся кубарем под откос, имея все основания приземлиться в мягкий сугроб предвестника зимы, у входа в дом встретились двое.
- Ну, что, пора?
- Да, пожалуй.
- Остальных подождём?
- Некого, один я остался...
- Жаль.
- Пойдём лучше поскорее, холодно.
- Пойдём. Ты уже присмотрел, куда?
- Да, вон там, правее порога, лаз. Проберёмся подальше, перезимуем.

***
Птицы собирались улетать на юг. К морю. Одни молча собирались. Другие ругались перед отлётом, нервничали. И, чтобы легче было расстаться с милым сердцу краем, бранили его:
- Холодно стало ночами.
- Да, да! Так и есть!
- Мухи все попрятались, мошки и той не найти, чем детей кормить?!
- Правда, правда! Так и есть!

Мошек действительно было не сыскать. Пробежал, не останавливаясь, сезон прозрачных одежд. А свитеров таких скромных размеров не раздобыть. И сидят по домам мошки и мушки. Пьют сладкий чай у окошка и мечтают о жарком лете. Впрочем, кто успел, тот и доволен. Не всем удалось пробраться в приоткрытую щель форточки или юркнуть в просвет закрывающейся двери в дом. Кто-то остался снаружи и замедляется его дыхание, мёрзнут руки, стынут крылья. И всё ленивее становится летать, всё дремотнее...

- Эй! Ты что, спишь, что ли?
- Не сплю...
- Оно и видно, не расслабляйся, мы ещё не добрались.
- А долго ещё?
- Не знаю. В прошлый раз было недолго.
- А сейчас что?
- Что-что... Сейчас всё иначе, не как в прошлый раз!
- Давай поскорее,а?
- Я вроде и ...так-так, посмотрим... Что тут у нас?..
- Тряпка какая-то грязная!
- Гриб это, а не тряпка! Тряпка... Надо же! Следы зубов свидетельствуют о том, что здесь был взрослый... кабан!
- Ха-ха! Ну, ты прямо вылитый Пинкертон!
- Гм. А что такое пинкертон?
- Не что, а кто! И если ты не знаешь, кто он, то откуда тебе известно, что следы зубов принадлежат именно кабану?!
- Знаю. Свети ровнее, не видно же ничего.
- Не командуй. Я и так свечу.
- Плохо светишь! Ты мне затылок греешь!
- Я тебе не светлячок.
- Ха! Это точно.
- Я не вижу выражения твоего лица, но зато отчётливо слышу его.
- Слышишь?! Ты слышишь выражение моего лица?!
- Несомненно.
- Смешно. Уникальное качество, не находишь?
- Ты опять?!!
- Нет, ну, правда! Что ты там такого услышал в выражении моего лица?
- Ты был оскорбительно ироничен.
- Да что я такого страшного сказал-то?
- Ты усомнился!
- В чём? В чём я усомнился?
- В моём желании помочь!
- Да что за глупости?
- Нет, не глупости!
- Они самые и есть. Сперва светил мимо цели, а после принялся обижаться. Ну не с твоей-то прожорливостью себя со светляком сравнивать.
- Это ещё почему? Я что, по-твоему, много ем? Я обжора?
- По-сравнению со светляком - конечно!
- Что?! Ты опять?!
- Перестань обижаться. Ты не обжора. Но светлячки не едят вовсе.
- Так-таки и не едят?!- изумилась муха.
- Так-таки! - ответил уж. И неумеренный в своём желании сделать эффектный жест, кивнул головой, да так, что комок надкушенного гриба отлетел в сторону и увлёк за собой ужа. Муха отправилась было следом, но вспомнила, что умеет не только ходить, тяжело и неохотно взлетела.
***
- Уп-с! Змея! Гляди! Я тут скребанул лопатой немного, и в руки упала!
- Это уж.
- Да я вижу. Выпустить его на улицу?
- Погибнет. Холодно там.
- Да, ладно. Заползёт в дупло какое-нибудь и проспит до весны.
- Не доползёт. Замёрзнет.
- А если мы его сами до дупла донесём?
- Всё равно замёрзнет!
- Ну, почему?!
- Да потому, что не сможет забраться поглубже. И в лучшем случае - продрогнет насмерть.
- А в худшем?
- А в худшем его , беспомощного, съедят мыши.
- Что ж тогда делать?
- Выхода два. Положить его, откуда взяли, но есть шанс, что он вляпается в цемент, когда будем ставить стенку. А второй - посадить в аквариум и кормить до весны.
- Мда... Кормить. Чем его кормить? Бананами?
- Мелкой рыбой, очень мелкой. Уж слишком мал, рот широко не откроет.
- Рыбой? Мальками?!
- Ну, да. Мальками. Лягушатами ещё можно.
- Нет! Ни за что! Никаких мальков, никаких лягушат.
- Ну, а чем тогда?
- Ничем! Он сюда забрался, чтобы перезимовать. Вот пусть и зимует. Положим в банку, туда бумаги нарежем. Мух туда накидаем. Проснётся среди зимы, мухой перекусит и на боковую до тепла. А там мы его отпустим.
- Наверное, можно и так. Только мух мы где возьмём?
- А вон - ползёт...
***
- Ну, что, довыпендривался? Сиди теперь в банке всю зиму!
- Мне кажется, или я в банке не один?
- Кажется!
- То-то... Что ты куксишься?
- Ты слышал?! Они запихнули меня к тебе, чтобы ты мной перекусил!
- Да, ладно тебе! Не обижайся. Это даже хорошо, что они не знают что ужи не едят мух! А то б придавили ногой и поминай, как звали!
- Жужей!
- Что?- не понял уж и переспросил,- Что жужжит?
- Да не жужжит ничего! Жужей меня звать!
- Здорово! Тебе идёт.
- А то ж!

Так, переговариваясь вполголоса, уж и муха укладывались спать в складках мягкой бумаги, которой была наполнена банка. Её поставили в дальний угол подвала, на полку. Чтобы свет не разбудил раньше времени последнего ужа и самую нерасторопную муху в округе.

Мы не станем фантазировать о том, что уж и муха заснули, обнявшись. У одной руки слишком коротки, у другого их не было вовсе. Но... для объятий часто довольно лишь одного намерения. Которое зреет в душе. Если она есть, конечно.

Серые влажные дни... Звёзды тускнеют, гаснут. Иные взрываются, раскидывая осколки по свету. Ранят босые души. Уличные весёлые фонарики тоже перегорают один за другим. Так люди перегорают и их меняют на новых людей...

- Вам жаль их?
- Кого?
- Людей.
- Конечно. Но не всех.
...............................................

Поганая история

...кто знает, кто и каким приходит в этот мир

На столе чашка простывшего кофе и тарелка с кусочком пьяной от мадеры утки. Утичища некогда явно страдала ожирением, но была благополучно избавлена от страданий, сопутствующих сему пороку. За окном - морозный июньский день...
В доме рядом с печкой лежит собака. Такая... старенькая. Несмотря на то, что её миска никогда не бывает пуста, худеет день ото дня. «Не в коня корм», что называется. С течением времени оказывается, что всё, о чём твердят поговорки - правда. И это откровенно пугает.

- Эй, собака! Соба-ака! Ты спишь? Иди сюда, возьми кусочек.

Собака продолжает лежать. Она почти никого не слышит, практически ничего не видит. Когда ей что-то говорят, пытается прочесть по губам. Даже если обращаются вовсе не к ней... Большую часть дня собака спит. Во сне она может всё то, чего , увы, уже не в состоянии совершить наяву. Весело скачет вокруг хозяйки, лает, как щенок, хотя, за всю свою долгую собачью жизнь она делала это от силы раз семь. Раз в два года. Ей казалось неинтеллигентным скандалить попусту. К тому же, положа руку на сердце, собаке не совсем нравился звук собственного голоса. Не то, чтобы он был визглив или неприятен, отнюдь. Ну - не нравился, и всё тут.

Независимо друг от друга, с тарелки на пол, в собачью миску перекочёвывают два куска домашней дичи. Люди никак не могут привыкнуть к той мысли, что собака настолько стара, что никакими разносолами не вернуть былой подвижности и искры лукавства в её глазах.
Усталое терпеливое внимание, надежда расплатиться за заботу о ней. До последнего мгновения. И безграничная любовь... любовь... любовь...
Ей и раньше не было дела до своих надобностей. А теперь уж и подавно. Самое главное -чего желает хозяйка. Игнорируя вкусные куски у себя по носом, спит так глубоко, что кажется будто она уже на том многоцветном прозрачном мосту меж бытием и его противоположностью. Но моментально вздрагивает от любого громкого стука, вибрации досок пола. Каждый окрик воспринимает обращением к ней. С трудом открывает глаза. Тяжело поднимается, медленно разгибая поражённые артритом ноги и вопросительно смотрит на хозяев: «Что случилось? Нужна помощь? Куда идти?! Пока я ещё в состоянии...»

- Ба-ба! Ба!
- Ну, чего тебе? Смотри, опять собаку разбудил. Что ж тебе неймётся. Хватит мучить старушку. Мало она от тебя натерпелась?..
- Бабуль, да, ладно тебе. Я больше не буду. Можно я погуляю?
- Вот ещё, не вздумай.
- Ну, бабуль! Бабусечка-красотусечка, ну, пожалуйста!
- И не упрашивай, непоседа. Сиди, вон. Простудишься, чего доброго. Или, вон - как мама.
- А что мама? Она тоже гуляла?
- Тоже.- бабушка сморщила гузкой губы и недовольно покосилась на маму, которая делала вид, что происходящее не имеет к ней никакого отношения и продолжала суетится подле кухонного стола.
- Мама, а что ты готовишь?
- Тесто замешиваю.
- Будешь пирожки печь!?
- Пирожки.
- А с чем?
- С грибами.
- Фу. Я не люблю с грибами!
- Так и я не люблю...
***
В некотором царстве - государстве, немного дней и много минут назад, жили-были совершенно бледные поганки. Хозяйство своё вели, подобно норманнам, тихо. Жили замкнуто, как гномусы, в укромных пещерах. Месили тесто мицелия, влюблялись, растили детишек, ухаживали за стариками. Друг с другом были почтительны. Мужья своих жён баловали, те их величали по имени-отчеству, да на «Вы».
Детки у поганцев были смирные, тихие. Все, как один стрижены «под горшок», с ровными пухлыми щёчками, без намёка на румянец. Тихо играли рядышком, вповалку укладывались спать, там, где их настигала усталость. Родителей стеснялись и любили. Старших почитали, но считали ровней. Ибо тем было можно ровно столько же, сколь и им самим.

И всё бы у бледного народа было ладно, если бы время от времени, под напором проливных дождей, их пещеры не заливало водой. Сама по себе влага проблемой не была. Тесто грибницы впитывало её, как губка для мытья посуды, практически без остатка. Но то, что проникало с её потоками... Споры споров, слёзы недоразумений, рыдания авантюризма и всхлипывания беспечности. Всё, что проникало с дождями, вносило в размеренную жизнь поганцев долю смятения. Неопасное для зрелых и умудрённых опытом, оно смущало юных. Побуждало совершать поступки необдуманные, свойственные незрелому пытливому уму.

И вот однажды, после очередного дождя, обильно смочившего землю, на её поверхности появились некие оспины. Немного погодя, кто-то изнутри ощупал кожу почвы ловкими пальцами. Слегка потёр её и на мир вокруг глянули янтарными глазами шляпки поганок. Глянули и...

- Вы куда, безобразники?!
- Бабушка! Мы гулять хотим! Отпусти!
- Не пущу, негодники!
- Ну, нам же ж интересно!
- Интересно им. А вы знаете, что без зонтов наверх нам нельзя?
- Знаем!
- А вы понимаете, что, если потеряете свои зонты, то уже никогда не сможете вернуться домой!? Никогда не встретитесь с братьями, не обнимете маму с папой, ну и меня заодно.
- Нет... Мы не знали. Но нам очень хочется посмотреть на мир, который там, наверху!
- Эх, мои вы дорогие. Что с вами делать. Раз уж вас не остановить, старайтесь не привлекать к себе внимания. И запомните, что наверху вам можно быть совсем недолго. Всего лишь три дня. Если вы не потеряете свои зонты, если они переживут свои три цвета и не будут испорчены, вы вернётесь домой.
- А что это за цвета, о которых ты говоришь, бабуля?
- Вот, баламуты. Простых вещей не знаете, а собрались покорять землю! Так слушайте внимательно. В первый день зонт будет цвета топлёного молока, которое горчит, как вы врёте, если не желаете его пить перед сном. Во второй день зонтик будет цвета молочного шоколада. А в третий... Впрочем, если вы вытерпите и простоите на одном месте два дня, да не натворите бед, сами увидите, каким будет зонтик на третий день! Всё ясно вам, детки мои милые?
- Ясно, бабушка!
-Ну, тогда в путь. И запомните хорошенько,- ни в коем случае не сходить с места. Вышли и стойте там, где стоите. Да, и глаза сразу не открывайте, а то, неровён час ослепнете. Светло там. Ох и светло...

Понемножку, потихоньку, сантиметр за миллиметром, продвигали смелые поганчата свои зонтики наверх, пока не смогли полностью раскрыть их. Осторожно, как учила бабушка, сперва через реснички, поглядели по сторонам. Налево, направо, перед собой, вверх. И там, наверху, они впервые увидели небо.
Голубая шляпка небосвода оказалась столь головокружительной и так манила осмотреть её всю, что сделать это полузакрытыми глазами было просто невозможно. И, позабыв об осторожности, бледные от возбуждения более обыкновенного, поганчики распахнули свои глаза настолько широко, насколько это вышло. Первый раз в жизни. Впрочем, многое из того, что они делали в этот день было впервые.

Конечно, они почти сразу позабыли о напутствии бабушки не сходить с места, но вряд ли смогли бы сделать это, даже если бы захотели. Первый день, День цвета Топлёного молока они простояли не шелохнувшись. Впитывая аромат голубого неба каждой клеточкой своего тела. Глубина синевы была столь всеобъемлющей, что, казалось, оступись немного, покачнёшься и улетишь ввысь, вверх и утонешь там безвозвратно.

Перевести дух они смогли лишь тогда, когда заметили черного жука, торопившегося вдогонку закату. Тот успел добежать до своего домика меж корней невысокой травы незадолго то того, как вокруг сделалось темно и прохладно. Поганчики осмелели и собирались уже было побродить, рассчитывая, что сумерки уберегут их от любопытных глаз. Как вдруг тропинку, подле которой они обосновались поутру, лизнуло лучом света. Один раз, другой... Затем послышались шаги шести ног.
По тропинке шёл человек, слева от него, прихрамывая, брела собака.
- О, грибочки! Смотри, какие симпатичные!
Собака нагнулась, чтобы понюхать, споткнулась и едва не поломала шляпку одной из поганок.
- Ну, что ж ты так. Себе ногу ушибла, их чуть не угробила. Не трогай, пусть себе живут спокойно. Пойдём. Гляди-ка, там ещё кто-то...
Дождевой червяк, задремавший на тропинке, при свете фонаря сперва засуетился, пытался бежать, а потом, расслышав успокаивающее «Не бойся, я тебя не обижу!», остановил судорогу своих колец и остался лежать подле арендованной на одну ночь норки в земле. Только чуть подвинулся, давая собаке пройти, и всё.

Каким образом зонтики поменяли окраску, поганчики не поняли. Но второй день, как и обещала бабушка, они провели под сенью, цвета молочного шоколада. Мальчишкам казалось, что они уже старожилы тут, наверху. Тихо хохотали, толкались и даже, пока никто не видел, немного отклонялись от вытоптанной за день площадки.
- Слушай, смотри, как здесь здорово!- говорил один другому.- Давай, останемся тут навсегда, а?
- А как же мама? А бабушка? А папа? Папа тоже расстроится!- не в шутку пугался второй.

- Я бы не советовала вам этого делать,- раздалось где-то рядом. Да так близко, что поганчики испугались оба разом.- Не советую!- услыхали они опять и от страха прижались друг к другу, переставив ножки точно в тоже место, с которого так необдуманно пытались сойти.

Издалека послышался грохот, шумное дыхание и по тропинке мимо них проехала тележка, нагруженная глиной. Человек с тележкой был знаком им по ночному происшествию. Он остановился подле и сокрушенно пробормотал, разглядывая развороченную подле ножек грибов землю:
- Ну, вот и зачем? Зачем портить?! Простоят день-другой, и всё. Зачем укорачивать? Ну, пусть живут, сколько смогут. Губить-то к чему?! - махнул рукой, ухватил тележку и покатил её дальше.

Поганчики ещё теснее прижались друг к другу и стали ждать, когда пройдёт этот день. Мимо них бегали солдатики в красной портупее. Проходил барашек, похожий на облачко с ножками. Он потянулся было к мальчишкам, но увидел их испуганные рожицы, наморщил нос и не стал трогать.

Когда тени стали отдавать предпочтение востоку перед западом, их навестил щенок бабочки. Чёрный, мохнатый. Такой смешной и простодушный. Он несколько раз важно продефилировал мимо, а потом-таки решился, подобрался поближе, скинул капюшон и оказался девчонкой. Она весело рассказывала новости, во все лопатки кокетничала, то и дело поводя карими глазищами в сторону мальчишек. А потом вдруг засобиралась и ушла.

- Мило поболтали ,- сказал один.
- Зачем ушла?- согласился другой,- могла бы и до завтра побыть с нами.
- Слушай, а завтра-то последний день. Третий!
- Угу. Интересно, какого цвета будут зонтики...

А назавтра зонтики стали чернеть. Солнце сушило и жгло их, изгоняя из того мира, в котором нельзя быть только гостем. Мальчишки оглядывались по сторонам, пытаясь наскоро запомнить всё, к чему так скоро привыкли за это время. Голубое небо. Ребёнок трясогузки, который заглядывал в окно домика, что стоял неподалёку и вытягивал шею, как гусь, громко сокрушаясь, что он не камбала и не умеет глядеть двумя глазами в одном направлении. Мальчишки не видели рыб подле, но примерно представляли себе, кто это. Щенок бабочки рассказывал, как маленькие люди скармливали рыбам в пруду взрыв пакеты. И наблюдали после, как тех разрывает на неровные кусочки... Нет! Такое забирать с собой и думать об этом всю жизнь было страшно. Ничего не оставалось, как из последних сил смотреть на небо, чтобы утопить в его голубых волнах дурные воспоминания и предчувствия.

Шляпки грибов съёжились, ножки превратились в чёрные прутики. А через пару часов от них и вовсе ничего не осталось.

Чёрная пчела плотничает на краю скамейки, где отдыхает тот человек, который толкал перед собой гружёную глиной тележку все эти дни. Несмотря на то, что ему приходилось тяжело, он аккуратно объезжал выросшие прямо посреди дороги поганки. Конечно, проще всего было бы проехать по ним колесом, раздавить в труху и не доставлять себе неудобств, не прилагать лишних усилий. Но... совершая добрые дела, усилия никогда не бывают лишними. И кто знает, кто и каким приходит в этот мир. Человек понимал это. Как знал он и о том, что каждый день важен. А у тех парней в забавных шляпках цвета топлёного молока, их было всего-навсего три.
Три длинных коротких дня на земле.

Законы физики

Божья коровка сидела на подоконнике, хрустела сушками из мошек, которыми угостил её паук и смотрела, что происходит по ту сторону прозрачных полотен стёкол, натянутых на рамы окна. А там...

Утро наградили золотой медалью солнца. Нестерпимый цвет его сиял, крича о богатстве, оценить которое до весны не было суждено никому.
Светило «дало прикурить» продрогшей за ночь земле и всему, что на ней. Пар, как выдох. Долгий и влажный. Холодный воздух жадно вдыхал его, тянул на себя и плёл немыслимые полупрозрачные косы.

По пустому утреннему шоссе неба, не соблюдая разделительных полос, с лёгким посвистом крыл мчался ворон. Вопреки обыкновению, он не дразнил собак своим хриплым лаем и не пугал сонных двуногих. Он летел молча. Со стороны могло показаться, что его клюв выпачкан чем-то розовым. Но, несмотря на его далеко не миролюбивый характер, на этот раз он не был причиной чьей-либо боли.
В этот день Ворон проснулся поздно ночью. В гнезде он был не один. Рядом, подвернув под себя сломанное крыло, спала подруга. Накануне скандалил ветер, отшвыривая прочь всё, что поддавалось этому. С упорством злого ребёнка, гнул вершины деревьев до тех пор, пока те не выдержали и стали ломаться. Канонада их обрушения вызывала неподдельный ужас леса в юной его части. Молодым стволам вполне было под силу пережить этот сезонный скандал. Если бы дело касалось их одних. Но падали гиганты. Не выдерживали самые высокие и стойкие. Пытаясь сохранить равновесие, хватались за тех, кто рядом и погибали все. Рушились, подобно строю костяшек домино. Только выходило намного больнее. Страшнее. Земля гудела, подставляя себя под их удары. Но увернуться не выходило никак.
Под влияние декаданса от механики попала и подруга Ворона. Не успела осознать, как всё произошло. А, расслышав хруст, не поверила, что его источником явился перелом опахала её собственного крыла.
Конец иссиня-чёрному отливу идеально подогнанных друг к другу перьев. Вместо него - мелкое крошево костей в границах кожаного мешочка по правую сторону. Сосна, орудие злой ветреной воли забывшей себя стихии, одним из своих бутонов защемила окровавленный сосуд. Остановила скорое истечение жизни, пытаясь искупить то зло, которое причинила невольно.

Ворон не пострадал, так как оказался более проворным, но собственная ловкость огорчала:
«Лучше бы я сам... Лучше бы вместе...» - отчаяние приводило его в исступление. Невозможность подставить своё плечо, сравнимая сложности решения задачи по обращению времени вспять... Ворону было больно смотреть на изувеченное крыло, самый незаметный взмах которого заставлял его сердце биться чаще положенного.

Когда Его Птица пришла, наконец, в себя, Ворон попросил:
- Никуда не уходи, я принесу тебе попить.
Она попыталась ответить, но не смогла даже кивнуть.
- Не тревожься, я скоро.
Ворон слетал к ручью, набрал воды и вернулся. Понемногу, как маленькой, капал подруге на язык, нежно дотрагиваясь, смачивал потускневший клюв. Летал туда-обратно несколько раз.

- Говорить можешь?
- Могу...- едва слышно отозвалась она.
- Чего тебе хочется?
- ...
- Не молчи! Скажи, чего ты хочешь?! Я сделаю всё, что смогу!
Отыскав в себе последний заряд сил, чтобы не пугать Ворона немощью, она почти обычным голосом сообщила:
- Я хочу увидеть рассвет,- и, обесточенная, уронила голову на здоровое крыло.
- Заснула. Бедняжка...

Ворон в полудрёме охранял сон подруги, время от времени дотрагивался до её каменеющего лба, а после измерял температуру ночи. Если бы он был в состоянии, то взлетел бы на шар земли и покатил его по арене небосвода. Чтобы скорее наступило утро. Но этого он не мог. И продолжал ждать. Когда понял, что пора, вылетел навстречу солнцу.
Его ещё не было видно, но приглушённый свет из-за угла горизонта давал надежду на скорое явление. Ворон знал, для чего парит здесь и, едва показался первый лепесток солнечного пламени, ухватился за него, потянул на себя и оторвал.
- Легче лёгкого! - обрадовался Ворон.
- На здоровье! - Солнце промокнуло место, где был один из его лучей, салфеткой облака и оставил его висеть над лесом.

Если бы кому-нибудь в ту пору пришла охота поглядеть выше своей головы, то ему было бы видно, как летит Ворон. Высоко и рано. Упрятав в роговой чехол рамфотеки* искру рассвета, он торопился туда, где нужен больше всего на свете.

Прошло полгода. Ворон немного постарел и довольно сильно устал. Ему приходилось охотиться вдвое больше, чтобы прокормить себя и подругу. Поначалу она пыталась есть поменьше, ссылаясь на отсутствие аппетита, но Ворон заметил уловку:

- Прекрати заниматься ерундой. Ешь!
- Но тебе же тяжело. Если я буду мало есть, тебе не надо будет так надрываться.
- Если будешь так безответственно себя вести, то погибнешь! И всё, что я уже сделал для тебя, потеряет смысл. Ты обо мне подумала? Когда я возвращаюсь домой, мне нужно знать, что здесь ждёшь меня ты. Понимаешь?!
- Понимаю,- счастливо вздыхает она и обнимает его своим единственным уцелевшим крылом...

А что же божья коровка? Она так и сидит у окна, да хрустит сушками из мошек, которыми угощает её паук. Каждое утро следит за тем, как Ворон несётся вдоль железнодорожного полотна, обгоняя скорый поезд. В зубах - кусок лесного сыра, очередная зазевавшаяся мышка. Ни жива не мертва. Её хвостик свисает из клюва, поднимается и опадает, переча взмахам жёстких крыл...

- Как безжалостна жизнь.- думает мышь.
- Как жалостлива она.- размышляет божья коровка.
________________________________
* Рамфотека - клюв птиц.

Совесть (басня)

Среди сосновых игл, Паук хранит припасы.
У каждого - свои буйрепы и байпасы.

Пруд, взглядом пары жаб, взирает на пространство.
Окутан мутной кисеёй воды,
Он сетует:"Небес непостоянство
Влияет на состав среды,
В которой жизнь, бурля, проходит.
В ней каждый лишь своё находит.
А до чужого дела нету..."
А прав ли, нет?.."Не дело это!"-
И , окружённый кружевом круженья,
Дуэт затих, за ним притихли с выраженьем
Нимфеи, рыбы... "Мир не это красит!"-
Сказал, как мог и пал на дно карасик.
А нам ли ждать, движений вкруг...Намёки?
Но подоплёка бесконечности проста:
До той поры, пока ты вызываешь лишь упрёки
Ты будешь знать, что совесть зримо нечиста.


Сообщение отредактировал Iolanta - Четверг, 06.09.2018, 09:17
 
Николай Гантимуров (Nikolai)Дата: Вторник, 04.09.2018, 10:08 | Сообщение # 2
Его Величество Читатель
Группа: Модераторы
Сообщений: 6470
Награды: 70
Репутация: 218
Статус:
Иоланта!
Два ваших текста (для среднего возраста )объединены в одну тему.
Всего открывает три темы: младший, средний, старший возрасты. удачи!


"Будьте внимательны к своим мыслям, они - начало поступков"
Лао-Цзы.

Ведущий проекта "Герой нашего времени. Кто он?"
Редактор газеты "Сказобоз"
 
Литературный форум » Сказочная страна » Литературные проекты "СказОбоза" » Внеклассное чтение. 2018 » Сержантова Иоланта (Средний возраст)
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск:

Для добавления необходима авторизация