[ Обновленные темы · Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Страница 1 из 1
  • 1
Литературный форум » Я памятник себе воздвиг нерукотворный » Серебряный век (начало-середина ХХв) » Андерсон Шервурд - американский писатель и публицист (13 сентября 2011 года - 135 лет со дня рождения)
Андерсон Шервурд - американский писатель и публицист
Nikolay Дата: Пятница, 22 Апр 2011, 11:19 | Сообщение # 1
Долгожитель форума
Группа: Заблокированные
Сообщений: 8927
Награды: 168
Репутация: 248

АНДЕРСОН ШЕРВУД
(13 сентября 1876 – 8 марта 1941)

- известный американский писатель, журналист и публицист, лауреат нескольких национальных премий в области литературы.

Родился в семье шорника, третий из семи детей. В 1883 семья переехала в Клайд, штат Огайо. Этот город позже послужил прототипом Уайнсбурга в одноименном произведении Андерсона. Не получил среднего образования, так как бросил школу и сменил множество разных занятий, чтобы содержать семью после смерти отца. Примерно через год после смерти матери (1895) уехал в Чикаго, где поступил на службу на склад, но сразу был призван в армию на Кубу (Испано-американская война). По возвращении (после 1900) год отучился в Виттенбергском колледже в Спрингфилде (штат Огайо), затем вернулся в Чикаго. Начал писать эссе и рассказы.

В 1904 году женился на Корнелии Лэйн, переехал в Кливленд, где стал главой почтовой фирмы, затем открыл собственный бизнес в Элирии, штат Огайо. В 1910 начал писать романы, но в 1912 пережил тяжелый нервный срыв, после чего вернулся в Чикаго. В 1916 развелся (от первого брака осталось трое детей), в том же году женился на скульпторе Теннесси Митчелл, в 1924 — на управляющей книжным магазином Элизабет Пролл и поселился в Новом Орлеане, где познакомился с подчиненным своей жены, Уильямом Фолкнером. В 1929 разошёлся и с этой женой, женился в четвёртый раз в 1933 на Элинор Коуперхэйвер. В 1921 и 1927 путешествовал по Европе. В 1926 купил ферму около Мэрион, штат Виргиния, где и поселился до конца жизни. В 1941 отправился с женой в путешествие в Южную Америку, но на корабле заболел и умер от перитонита в Зоне Панамского Канала. Похоронен на кладбище в Мэрион.

Начал публиковаться в 1914, полностью посвятил себя литературе с 1923. Новеллистика Андерсона (сборники «Уайнсбург, Огайо», 1919; «Торжество яйца», 1921; "Кони и люди, 1923, и др.) принадлежит к лучшим страницам американской словесности и стала образцом для Фолкнера, Томаса Вулфа, Хемингуэя, Стейнбека, Рэя Брэдбери. При этом Хемингуэю принадлежит пародия на Андерсона — повесть «Вешние воды» (1926), ознаменовавшая творческий разрыв между писателями. Сборник «Уайнсбург, Огайо», объединяющий 25 рассказов о жизни вымышленного провинциального города на Среднем Западе (общей сюжетной линии нет, но многие персонажи переходят из рассказа в рассказ, а один — Джордж Уиллард — проходит почти через все рассказы сборника, и книга заканчивается его отъездом из Уайнсбурга), был с большим энтузиазмом воспринят критикой. Тем не менее, более позднее творчество Андерсона, 1920-х и особенно 1930-х, не получило столь восторженных оценок, и часто считается, что поздние произведения Андерсона не оправдали тех ожиданий, которые он создал своими ранними работами.

Избранные прозаические произведения
Windy McPherson`s Son (1916, роман)
Marching Men (1917, роман)
Mid-American Chants (1918)
Winesburg, Ohio (1919)
Poor White (1920, роман)
The Triumph of the Egg (1921)
Horses and Men (1923)
Many Marriages (1923, роман)
A Story Teller`s Story (1924, автобиография)
Dark Laughter (1925, роман)
Tar: A Midwest Childhood (1926, автобиография)
Beyond Desire (1932, роман)
Sherwood Anderson`s Memoirs (1942, воспоминания, посмертно)

Другие сочинения
Sherwood Anderson/Gertrude Stein: correspondence and personal essays/ Ed. by Ray Lewis White. Chapel Hill: University of North Carolina Press, 1972
Selected letters/ Ed. by Charles E Modlin. Knoxville: University of Tennessee Press, 1984
The Sherwood Anderson diaries, 1936—1941/ Ed. by Hilbert H Campbell. Athens: University of Georgia Press, 1987
Early writings/ Ed. by Ray Lewis White. Kent: Kent State UP, 1989
American spring song: the selected poems of Sherwood Anderson/ Ed. by Stuart Downs. Kent: Kent State UP, 2007

Публикации на русском языке
В ногу! Л.: Мысль, 1927
По ту сторону желания. М.: Гослитиздат, 1933
История рассказчика. М.: Гослитиздат, 1935
Рассказы. М.: Гослитиздат, 1959
Избранное. М.: Художественная литература, 1983
В ногу. М.: Наука, 2000 (Литературные памятники)
Уайнсбург, Огайо. М.: Текст, 2002
Творчество Гертруды Стайн// Иностранная литература, 1999, № 7
(Источник – Википедия; http://ru.wikipedia.org/wiki/Андерсон,_Шервуд)
***

Уильям Фолкнер. О Шервуде Андерсоне
(Перевод Ю. Палиевской)
(Уильям Фолкнер. Статьи, речи, интервью, письма. - М: Радуга, 1985, 42-48 стр.)

Однажды - а было это в то время, когда мы часто бродили по Новому Орлеану и разговаривали или, может быть, говорил Андерсон, а я слушал,- я увидел, как он сидит на скамейке на Джексон-сквер и смеется, непонятно над чем. У меня создалось впечатление, что вот так он сидит и смеется уже довольно давно. Это не было нашим обычным местом встречи. У нас вообще его не было. Он жил неподалеку от площади, и без всякой договоренности, перекусив в середине дня, зная, что и он тоже пообедал, я шел в направлении к его дому и если не встречал его на площади, то просто садился на край тротуара, откуда была видна его входная дверь, и ждал, когда он появится в своем ярком, полужокейском, полубогемном, костюме. На этот раз он сидел один на скамейке и смеялся. Тут же он рассказал мне, что с ним произошло. Он видел сон: накануне ночью ему приснилось, как он идет по проселочной дороге, ведет под уздцы лошадь и пытается обменять ее на ночной сон - не на обычную кровать, а именно на сон; и теперь, имея рядом с собой слушателя, он продолжил свой рассказ, развивая и додумывая его, превращая в произведение искусства; казалось, он просто не знал, как обо всем этом рассказать, но на самом деле он мучительно, упорно искал нужные слова, с тем настойчивым терпением и смирением, с которым он обычно работал над всеми своими произведениями, а я слушал его и не верил ни единому слову - во всяком случае, не верил тому, что это действительно был сон. Потому что я знал, я был уверен, что он все это придумал. Именно в тот момент, когда я сидел и слушал ГО, он сочинил если не весь сон, то по крайней мере большую часть. Он и сам не понимал, зачем ему понадобилось меня уверять, что это сон, и почему вообще должна существовать какая-то связь со сном, а я знал. Я знал, что он включил всю свою жизнь в одну историю или, может быть, притчу, и та лошадь, которая поначалу была скакуном и стала теперь простой рабочей лошадью для разъездов или пахоты, здоровой, сильной и полезной лошадью, хотя и без родословной, воплощала для него полнокровный, богатый, необозримый размах долины Миссисипи, его Америку, которую он в своей ярко-голубой жокейской рубашке с красным в крапинку богемным виндзорским галстуком предлагал с улыбкой, терпением и смирением, а точнее, с одним только терпением и смирением, обменять на мечту о чистоте и цельности, о непрестанном и упорном труде, символом и воплощением которых уже стали "Уайнсбург, Огайо" и "Торжество яйца".

Сам он никогда бы этого не сказал, не выразил словами. Быть может, он не смог бы даже понять этого, а если бы я и попытался ему на это указать, он, уж конечно, решительно все бы отверг. И не потому, что, возможно, это было неправдой, и не потому, что - в любом случае, будь это правдой или ложью,- он бы мне не поверил. Было это правдой или нет, поверил бы он мне или нет - не имело ровно никакого значения. Он бы все отрицал из-за той величайшей трагедии, которая составляла суть его характера. Он всегда подозревал людей в том, что они смеются, издеваются над ним. Он считал, что люди, которые даже сравниться не могли с ним по своему положению, уму или достоинствам,- даже и эти люди способны поставить его в смешное положение. Именно поэтому ему все давалось тяжелым, мучительным и неустанным трудом. Он работал так, как будто раз и навсегда сам себе приказал: "На этот раз должно, обязано получиться безупречно". Он писал не из-за той всепоглощающей, неусыпной, неутолимой жажды славы, ради которой любой художник готов пожертвовать собственной матерью, а ради того, что было для него более существенным и безотлагательным,- не просто ради правды, а ради чистоты, безупречной чистоты. Ему не были свойственны ни мощь и стремительный натиск Мелвилла, который приходился ему дедом, ни страстное влечение к жизни Твена - его отца, ему чужды тяжеловесность и пренебрежение нюансами старшего брата - Драйзера. Он ощупью искал пути к совершенству, искал точные слова и безукоризненные фразы, не выходя из рамок своего словаря, полностью подчиняя его простоте, которая была уже на грани фетиша, ради того чтобы выжать из этой простоты все, проникнуть в самую суть вещей. Он так преданно работал над стилем, что в результате получал один лишь стиль, то есть средство превращалось в цель. Вскоре он сам начал верить, что, если ему удастся сохранить этот чистый, безупречный, безукоризненный стиль, все остальное, стоящее за этим стилем, да и сам он будут на высоте.

На том этапе своей жизни он должен был в это верить. Его мать была служанкой, отец поденщиком. Социальная среда внушала ему, что материальная независимость - смысл жизни. И все-таки, став старше, он отказался от подобного убеждения, хотя и пришел к этому значительно позже, чем большинство людей, которые решают посвятить себя искусству и писательскому труду. Впрочем, придя к такому решению, он вдруг понял, что является автором одной-двух книг. И вот тогда он убедил себя, что если ему удастся сохранить чистоту стиля, то, что стоит за этим стилем, тоже станет безукоризненным, совершенным. Поэтому он вынужден был защищать свой стиль. Поэтому он был так зол и обижен на Хемингуэя за его "Вешние воды" и в меньшей степени на меня, потому что моя вина состояла в частном издании небольшой книги, о которой за пределами Нового Орлеана не знали и не слышали, зол из-за книги карикатур Спрэтлинга, которую мы назвали "Шервуд Андерсон и другие знаменитые креолы" и к которой я написал небольшое предисловие в упрощенном стиле самого Андерсона. Ни Хемингуэй, ни я никогда бы не могли задеть или высмеять его творчество. Мы просто постарались сделать так, чтобы стиль его стал выглядеть нелепым и смешным; а в то время, уже после выхода "Темного смеха", когда он уже дошел до предела и ему фактически следовало бы бросить писать, ему не оставалось ничего другого, как защищать свой стиль, любой ценой, потому что в то время и он тоже должен был уже признать, хотя бы в душе, что больше ему ничего не остается делать.

Безупречная чистота или чистая безупречность, и то и другое одинаково верно. Он был сентиментальным в отношениях с людьми и очень часто ошибался в них. Он верил в людей, но как будто только в теории. Он ожидал от них худшего, и каждый раз был готов разочароваться и даже страдать, будто этого никогда не случалось с ним раньше, будто единственными людьми, которым он мог по-настоящему верить, с которыми мог общаться, были те, которых он выдумал сам: символы и образы его туманных снов. Иногда он писал сентиментально (но ведь так иногда писал и Шекспир), однако и в этом случае не изменял чистоте стиля. Он никогда ничего не упрощал, не впадал в слащавость, не шел легким путем; он всегда относился к писательству с чувством смирения, с неистовой, почти религиозной верой, терпением, желанием целиком отдаться ему, забыться в нем. Многословность ему претила; слишком стремительная манера письма тоже казалась фальшивой. Как-то он сказал мне: "Ты слишком талантлив. Ты можешь писать по-разному, и у тебя все слишком легко получается. Если ты не будешь стараться, ты никогда ничего дельного не напишешь". В те дни, когда мы гуляли вдвоем по старым кварталам и я слушал, а он говорил со мною или с незнакомыми людьми - с кем и где угодно, с людьми, которых мы встречали на улицах и в доках,- или когда мы сидели за бутылкой, он, с моей небольшой помощью, создал еще несколько фантастических образов, вроде человека с лошадью из сна. Один из них был потомком Эндрю Джексона, забытым в болотах Луизианы после Шалметтского сражения; это была уже даже не полулошадь и полуаллигатор, а сначала получеловек-полуовца, а вскоре уже полуакула, которая - как и вся притча в целом - в конце концов стала настолько неуправляемой и, как нам казалось, такой смешной, что мы решили все это записать и сделать рассказ в письмах, которые могли бы написать друг другу два участника зоологической научно-исследовательской экспедиции, оказавшиеся на время вдали друг от друга. Я принес ему свой первый ответ на его первое письмо. Он прочитал. Спросил:
"Тебе это нравится?"
"Что вы хотите этим сказать, сэр?"
"Тебе нравится то, что ты написал?"
"Да, а что? Все, что не вошло в это письмо, войдет в следующее". И тогда я понял, что мои слова рассердили его: он ответил резко, кратко, почти зло. Он сказал: "Либо ты выбросишь все это, и мы прекратим работу, либо возьмешь письмо назад и переделаешь". Я забрал письмо. Три дня я работал над ним и наконец снова принес ему. Он опять прочитал письмо, довольно медленно, как всегда, и спросил:
"Ну а теперь тебе нравится?"
"Нет, сэр,- сказал я,- но лучше я пока сделать не могу".
"Тогда пойдет",- сказал он и положил письмо в карман; голос его потеплел, стал мягким, и в нем уже снова слышался смех и готовность снова поверить и снова страдать. Этот урок научил меня многому, хотя я не всегда следовал его совету, как в тот раз. Я понял, чтобы быть писателем, прежде всего необходимо быть тем, что ты есть, для чего ты рожден; чтобы быть американцем и писателем, совершенно не обязательно без конца писать о традиционных американских образах, таких, как, например, страдающая Индиана у Драйзера или – у самого Андерсона - Огайо, кукурузные поля Айовы, скотобойни у Сэндберга или лягушка у Твена. Необходимо только помнить о том, что ты есть на самом деле. "Надо, чтобы было с чего начать, и тогда начинаешь учиться",- сказал он мне. "Не важно, что это, просто об этом надо помнить и не стыдиться этого. С чего бы ты ни начал, важно, чтобы было с чего начать. Ты деревенский парень, все, что ты знаешь,- это крохотный клочок земли в Миссисипи, откуда ты родом. Но и этого достаточно. Это тоже Америка: пусть самый маленький и неизвестный ее уголок, но вытащи его, как кирпичик из стены,- и стена развалится". Если, конечно, это не зацементированная и не оштукатуренная стена",- возразил я.
"Да, но Америка еще не зацементирована и не оштукатурена. Ее здание еще строится. Именно поэтому тот, у кого в жилах текут чернила, а не кровь, не просто может, но должен неустанно бродить по стране, общаться с людьми, слушать, смотреть, учиться. Вот почему такие невежественные и необученные парни, как мы с тобой, не просто имеют возможность писать, они обязаны писать. Все, чего требует Америка, - это чтобы ты смотрел, слушал, пытался по возможности понять. Однако и понимать не так уж важно: главное - поверить, даже если всего и не понимаешь, а затем уже попытаться написать. Никогда не получится так, как тебе хочется, но всегда можно попробовать еще раз, всегда найдутся чернила и бумага, да и все остальное, чтобы попытаться понять, рассказать об этом. Как следует сразу не выйдет. Но ведь всегда есть еще одна возможность. Потому что завтра Америка будет в чем-то другой, в ней будет много нового, такого, что стоит понаблюдать, послушать, попытаться понять, а если не сможешь понять - хотя бы поверить. Верить, верить в ценность чистоты и в нечто большее. Верить не просто в важность, а в неизбежность честности, цельности; счастлив тот, кто есть художник по призванию, кто верен своему предназначению, потому что в искусстве не ждут наград, как почтальона по утрам.

У него это доходило до крайности. На первый взгляд это может показаться невозможным. Я имею в виду, что в зрелые годы он, вероятно, признался себе сам, что у него остался только стиль, над которым он работал так много и так усердно, с таким самопожертвованием, что иногда казалось, что сам он значительнее, выше своего стиля. Он был добрым, веселым, любил смеяться, не был мелочным, завидовал только внутренней цельности, так как считал это качество совершенно необходимым для того, кто захочет понять его творчество; он был готов раскрыться перед каждым, как только убеждался, что к его искусству относятся так же, как и он сам, с уважением и смирением. За те дни и недели, что мы провели в Новом Орлеане, я постепенно начал осознавать, что рядом со мной человек, который проводит каждое утро в уединении - работает. Он появлялся в полдень, и мы гуляли по городу, разговаривали. Вечером мы встречались снова, на этот раз за бутылкой, и теперь мы уже могли спокойно поговорить; сидя в тех тенистых двориках, где гулко раздавался звон стакана, случайно задетого за бутылку, а от еле заметного движения воздуха листья пальмы шуршат, как сухой песок, мы переживали мгновения, вмещавшие в себя целый мир. Наступало утро, и он снова уединялся и работал. И тогда я сказал себе: "Если это все, что требуется, чтобы стать писателем, то такая жизнь по мне"".

Так я начал писать роман "Солдатская награда". Я знал миссис Андерсон раньше, чем познакомился с ним самим. Как-то я встретил ее на улице после того, как какое-то время не бывал у них. Она посетовала, что я стал у них редкий гость. Я сказал, что пишу роман. Она спросила, хочу ли я, чтобы Шервуд взглянул на него. Точно не помню, что я ответил, но смысл сводился к тому, что я буду не против, если он, конечно, захочет. Она сказала, чтобы я принес роман, как только я его закончу, что я и сделал два месяца спустя. Через несколько дней она прислала за мной и сказала: "Шервуд говорит, что предлагает сделку. Если ему не надо будет читать роман, он попросит Ливерайта (а Хорес Ливерайт был в то время его издателем) опубликовать роман". "Идет",- сказал я, и на этом все кончилось. Ливерайт издал книгу, и после этого я видел Андерсона всего один раз, потому что за это время произошла та самая неприятная история с карикатурой, из-за которой он отказывался встречаться со мной в течение нескольких лет, пока однажды мы случайно не встретились на коктейле в Нью-Йорке; и вновь на какое-то мгновение он показался мне значительнее, выше всего того, что он писал. Но потом я вспомнил "Уайнсбург, Огайо" и "Торжество яйца" и отдельные рассказы из сборника "Кони и люди" и понял, что вижу, наблюдаю гиганта на земле, которую населяет много, слишком много пигмеев, даже если ему и удалось сделать лишь два или, может, три движения, поистине достойных гиганта.
1953
(Источник - http://www.lib.ru/INPROZ/ANDERSON_S/about_anderson.txt)
***

Б.Л. Кандель. Шервуд Андерсон
(Шервуд Андерсон. Рассказы. - М: ГИХЛ, 1959. Стр. 3-18.)
(Отрывок)

Шервуд Андерсон - один из наиболее выдающихся американских новеллистов XX века. Творчество Андерсона, писавшего в разных жанрах, неоднородно и неравноценно. Своими рассказами он внес большой вклад в прогрессивную американскую литературу. На отдельных его произведениях, в особенности романах, сказалось некоторое увлечение разного рода модернистскими тенденциями, уводившими его в сторону от реализма. Победа Великой Октябрьской социалистической революции в России способствовала резкому обострению противоречий в странах капитализма. Подъем революционного движения, как следствие первой мировой войны и революции в России, наблюдается и в США. Экономический кризис 1920-1921 годов и в особенности мировой экономический кризис 1929-1933 годов, который наиболее сильно пошатнул твердыню капиталистического мира - США, привел к новому обострению классовой борьбы в стране.

Победа революции в России и начало кризиса капиталистической системы оказали большое влияние также и на сознание американской интеллигенции, в частности писателей. Теодор Драйзер по этому поводу писал: «Вступление России на путь социализма озарило существующее в Америке социальное неравенство таким ослепительным светом, что наряду с книгами, имеющими единственной целью развлечь читателя и старательно обходящими социальные проблемы, неизбежно должны были появиться другие книги, показывающие необходимость изменения общественного строя. Количество и тех и других книг очень велико». В эти годы появляются значительные произведения, авторы которых подвергают критике пороки американского буржуазного общества и пытаются найти выход из острых противоречий современности. В отличие от американской литературы начала XX века, в большинстве своем приукрашавшей действительность и проповедовавшей незыблемость капиталистического общественного строя, в 20-е годы появляются такие произведения критического реализма, как «Джимми Хиггинс» Э.Синклера (1919), «Главная улица» С.Льюиса (1920), «Американская трагедия» Т.Драйзера (1925), «Прощай, оружие» Э. Хемингуэя (1929). Эти писатели, каждый по-своему, подвергали критике капиталистический строй, империалистические войны, разрушали легенду о социальном благополучии и устойчивости капиталистического мира, веру в силу американской буржуазной демократии. В новых исторических условиях эти писатели продолжали традиции крупнейших американских писателей конца XIX - начала XX века - М. Твена, Ф. Норриса, Дж. Лондона.

1
Жизненный путь Шервуда Андерсона не богат событиями.
Андерсон родился в 1876 году в маленьком городке Кэмден, штата Огайо, на Среднем Западе США. Семья была большая и очень бедная; отец занимался разными ремеслами: шорным, малярным и т. п., мать прирабатывала на жизнь стиркой. Андерсоны не имели своего дома и часто переезжали с места на место. Мальчику рано пришлось познакомиться с трудом: он был газетчиком, рассыльным, пастухом, помогал отцу в малярных работах. Систематического образования Андерсон не получил. В 1896 году юноша переехал в Чикаго, где устроился грузчиком на холодильнике; несколько позже он начал работать агентом в рекламном бюро. В 1898 - 1899 годах Андерсон в качестве солдата принимает участие в американо-испанской войне, после окончания которой служит в разных рекламных конторах в Чикаго. В 1907 - 1912 годах Андерсон становится управляющим, а потом и владельцем небольшой посылочной фирмы в штате Огайо. Путь Андерсона в литературу необычен: писать он начал поздно, - когда ему было уже больше тридцати пяти лет. В этот период он составлял разного рода рекламы. Но, как он говорит в своей автобиографической «Истории рассказчика», ему все время хотелось стать писателем: «Я рассказчик - человек, который сидит у камина в ожидании слушателей, человек, жизнь которого протекает в мире фантазии; я тот, кому суждено гоняться за маленькими, обманчивыми словами человеческой речи по неизведанным тропам в чаще фантазии». В 1913 году Андерсон внезапно покинул свою фирму и уехал в Чикаго, где стал служить в рекламной конторе, с которой окончательно расстался лишь в 1922 году.

Свои первые новеллы Андерсон опубликовал в журналах в 1914 году. В 1916-м выходит его первое большое произведение - роман «Сын Уинди Макферсона», в 1917-м второй роман - «В ногу», в 1920 году - роман «Бедный белый». Уже первый роман. Андерсона - «Сын Уинди Макферсона» - полемизирует со стандартным изображением в литературе преуспевающего бизнесмена, довольного собой и думающего только о деньгах. Герой его романа, делец, достигает вершин буржуазного благополучия. Но скоро разочаровывается в богатстве и остро осознаёт свою духовную нищету. Следующий роман Андерсона - «В ногу» - открывается посвящением американскому пролетариату. В этом романе писатель затрагивает тему, которая ранее мало привлекала внимание американски писателей, - это индустриализация американских городов. Жизнь и бедственное положение рабочих. Мещанскому благополучию преуспевающих и самодовольных буржуа автор противопоставляет судьбу своего героя - бунтаря Мак-Грегора, сына бедного шахтера. Став адвокатом, Мак-Грегор выступает против «всего современного общества и его хаотического уродства». <…>

<…> Роман «В ногу» имеет определенное значение как веха на пути создания в американской литературе романов о рабочем классе и его борьбе. В романе «Бедный белый» Андерсон рисует процесс индустриализации Америки. <…>

<…> В 1919 году отдельным изданием выходит сборник новелл «Уайнсбург, Огайо», поставивший их автора в ряд крупнейших американских писателей. В период своего пребывания в Чикаго Андерсон был тесно связан с кругом молодых писателей и критиков. Среди них были Уолдо Фрэнк, Бен Хект, Флойд Делл, Ван Вик Брукс и другие. Всех их объединяло критическое отношение к американской действительности, которым было проникнуто их творчество. В 1921 году американский литературно-художественный журнал «Dial» присуждает Андерсону за его новеллы первую премию. В том же, году Андерсон вместе со своим другом, критиком Полем Розенфельдом, посетил в Париже известную американскую писательницу Гертруду Стайн. Теория Стайн о творчестве как изображении «потока сознания» героев, несомненно, оказала некоторое влияние на произведения Андерсона, особенно на романы «Множество браков» (1923) и «Темный смех» (1925). Эти романы главном образом посвящены вопросам пола. Они очень рыхлы композиционно и состоят из ряда отдельных монологов, где писатель пытается проследить ход мыслей своих героев. В годы поисков новых форм в искусстве и увлечения разного рода модернистскими течениями в Америке эти романы Андерсона имели успех, а роман «Множество браков» явился его единственным «бестселлером», то есть книгой, получившей широкое распространение. Однако литературные доходы Андерсона были невелики; даже став известным писателем, он все время должен был думать о добывании средств к существованию. С 1925 года Андерсон начал выступать с публичными лекциями на литературные и общественные темы. В том же году он заключил с издателем Лайврайтом договор на пять лет, по которому обязался давать ему по одному роману или несколько соответствующих по объему произведений в год, за что получал сто долларов в неделю.

Осенью 1927 года Андерсон стал владельцем дву газет в маленьком городке штата Виргиния, причем сам вел в них местный репортаж и хронику, писал статьи и очерки. С начала 1929 года Андерсон отказался от журналистики и целиком отдался писательской и лекторской деятельности. В период жестокого экономического кризиса 1929-1933 годов в США наиболее ярко проявилась общественная активность писателя: в начале 1930 года он произносит речь перед бастующими рабочими в Данвиле, в которой призывает их в организованности и стойкости, в 1932 году - участвует в антивоенном конгрессе в Амстердаме, вместе с Драйзером и другими американскими писателями посещает бастующих горняков Харлана и совместно с ними пишет книгу «Харланские горняки говорят». Летом 1932 года Андерсон, наряду с Т. Драйзером, Л. Стеффенсом и другими передовыми писателями, подписал манифест, который призывал интеллигенцию бороться за дело рабочих. В эти же годы Андерсон резко отзывается об американской демократии. В письме к жене 13 февраля 1932 года он писал: «Американской демократии нет. Америкой правит узкая группа людей». В 1932 году Андерсон создал свой наиболее значительный роман «По ту сторону желания», посвященный крупной стачке текстильщиков в Гастонии (штат Северная Каролина) в 1929 году. Здесь Андерсон изображает уже не стихийный протест, а организованную борьбу рабочих с владельцами фабрики, с полицией. Андерсон подходит к пониманию необходимости классовой борьбы. В романе показано, что стачкой руководили коммунисты. <…>

<…> В годы временной стабилизации капитализма после мирового экономического кризиса 1929 - 1933 годов Андерсон порывает непосредственные связи с передовыми общественными и литературными кругами в США. В самом конце своей жизни, в 1937 году, писатель получил, наконец, официальное признание и был избран Национальный институт искусств и литературы. Умер Андерсон 8 марта 1941 года.

2
Для понимания творчества Андерсона, и особенно его эстетической теории, важна его автобиографическая «История рассказчика» с подзаголовком: «Повесть американского писателя о его странствиях в мире его собственной фантазии и в мире фактов, иллюстрированная многочисленными эпизодами и замечаниями о других писателях». В этой книге дана широкая картина жизни Америки на рубеже XIX и XX веков. Основная проблема книги - судьба художника, судьба писателя в Америке. Здесь «История рассказчика» перекликается с такими известными произведениями американской литературы, как «Гений» Т. Драйзера и «Деньги пишут» Э. Синклера. Вывод Андерсона сводится к тому, что капиталистический строй оказывает разлагающее влияние на искусство, заставляет писателя продавать свой талант. Вспоминая в этой связи об известном американском критике Ван Вик Бруксе, Андерсон пишет: «У него есть своя тема: в Америке человек не может быть художником», и приводит в качестве примера трагические судьбы таких крупных американских писателей, как По, Уитмен, Твен, Хоуэлс. Причины появления стандартной оптимистической литературы Андерсон видит в особенностях капиталистического строя. «Нет в мире людей скучнее и безотраднее, чем авторы радостных, сентиментальных романов и радостных, приятных картинок. Своим отвратительным разложением литература в Америке обязана исключительно этой самой купле-продаже». В теоретических статьях: «Заметка о реализме» (1924), «Мое понимание реализма» (1939) Андерсон попытался изложить свои взгляды на искусство. Суть их сводится к идеалистическому положению об автономности искусства, его независимости от жизни, которая представляется писателю хаосом. К этому присоединяются мысли о первенствующей роли интуиции и фантазии художника для его творчества.

Так как мир, по представлению Андерсона, не организован разумно, то каждый живущий в нем индивид - особая величина, к тому же находящаяся в противоречии с другими. Поэтому общество писатель рисует как хаотическое скопление индивидуальностей, не связанных друг с другом. Через все творчество Андерсона проходит тема одиночества, изолированности людей друг от друга. В письме Драйзеру от 12 января 1936 года он писал: «В Америке чувствуешь себя ужасно одиноким... Я живу большей частью в маленьком городке. Маленький городок в известной мере похож на бассейн с золотыми рыбками: можешь смотреть и видеть. И я часто вижу, как наиболее чувствительные сдаются, становятся пьяницами, разбивают себе жизнь из-за угасающей скуки и однообразия». Причину всех этих бед писатель усматривает в индустриализации Америки и гибели ремесленного производства, выход - в утопической мечте о возвращении общества назад, к эпохе ремесла, когда человек «находил применение всем своим способностям». Эти положения, естественно, ведут к ограничению реалистического изображения действительности, окрашивают его в пессимистические тона. Не видя действенных путей к изменению мира, герои Андерсона могут выразить свой протест лишь в бегстве от него - мотив, который не случайно занимает такое большое место в творчестве писателя. «Мои собственные рассказы, рассказанные и нерассказанные, полны, побегами - ночью по реке в лодке с течью, побегами от создавшегося положения, побегами от скуки, от притязаний, от тяжеловесной серьезности мнимых художников. Какой писатель не бредит побегами! Они - воздух, которым мы дышим.». Главным объектом своего творчества Андерсон избирает жизнь американской провинции, преимущественно Среднего Запада. Он ставит вопрос о судьбе простого, «маленького» человека в условиях противоречий капиталистического общества. Обычно жизнь в провинциальных городках изображалась в американской литературе в идиллических тонах. В 1899 году Марк Твен в своем знаменитом рассказе «Человек, который совратил Гедлиберг» показал подлинное лицо американской провинции, за парадной благопристойностью скрывающей дух стяжательства и лицемерия.

Крупным литературным событием в развитии этой традиции была «Антология Спун-ривер» Эдгара Ли Мастерса (1915), состоявшая из серии стихотворных эпитафий на кладбище маленького городка. В каждом стихотворении дана краткая биография покойника. Мастерс разоблачает фальшь и грязь внешне респектабельной жизни обитателей городка, одного из многих в Америке. «Антология» Мастерса обнаружила шаткость утверждений о совершенстве американского образа жизни и незыблемости моральных устоев американцев. Как сама направленность «Антологии», так и ее внешняя форма оказали влияние на первый сборник Андерсона «Уайнсбург, Огайо», большинство новелл которого печаталось в журналах в 1916 - 1918 годах. Андерсон, ставя своей задачей правдиво показать судьбу одинокого, гонимого или не понятого обществом маленького человека, перенес центр тяжести из его внутренние переживания, отказался от искусственного сюжета и стандартных образов, обычных для американской новеллы тех лет. В своих новеллах Андерсон опирался на традиции психологического повествования классиков американской литературы - Н. Готорна, Г. Мелвила и особенно М. Твена. О влиянии последнего писал сам Андерсон, проводя аналогию между своим рассказом «Ну и дурак же я» и творчеством Твена - автора «Геклберри Финна». Андерсон говорил, что на его новеллистическое творчество оказали влияние также великие русские писатели, которых он хорошо знал и любил. В январе 1923 года Андерсон писал переводчику П. Ф. Охрименко: «Читая мои рассказы, вы должны были заметить, что я очень многим обязан вашим русским писателям, и я буду очень счастлив, если смогу хоть немного уплатить долг, доставляя эстетическое наслаждение русским читателям, или показать русскому народу более полно жизнь в Америке... До тех пор, пока я не нашел русских прозаиков, ваших Толстого, Достоевского, Тургенева, Чехова, я никогда не читал прозы, которая бы меня удовлетворяла. У нас в Америке плохая традиция, идущая от англичан и французов. Наши пользующиеся популярностью рассказыв журналах привлекают остроумным сюжетом, разного рода трюками и фокусами. Естественным результатом этого является то, что описание жизни человека перестает быть важным и становится второстепенным. Сюжет не вырастает из драмы, естественно возникающей из переплетения человеческих отношений, тогда как у ваших русских писателей всюду, на каждой странице чувствуется жизнь. Выступая против сюжетных рассказов, Андерсон называл их «незаконными детьми Мопассана, По, О.Генри», а сам сюжет - «ядовитым», так как он, по его мнению, отравлял всю литературу и заменял изображение подлинной жизни условным, фальшивым миром.

Андерсон отрицает возможность существования реалистической сюжетной новеллы и принципиально отказывается от новеллы с законченным сюжетом. Поэтому в большинстве его новелл нет действия, в них почти: ничего не происходит, в них нет конца. Центр тяжести Андерсон переносит на описание переживаний и настроений, но здесь он нередко ограничивается описанием узкой сферы пессимистических ощущений своих героев. В своих новеллах Андерсон не всегда рисует реальные факты жизни. Часто люди в них приходят и уходят, как сказано в заглавии одной из новелл, «из ниоткуда в ничто». Лишь в некоторых новеллах упоминается о каких-то конкретных событиях ипроцессах, происходивших в начале XX века. Например, в новелле «Пробуждение» дано описание района, где жили поденные рабочие, получавшие за свой двенадцатичасовой трудовой день лишь один доллар. В новелле «Опьянение» упоминается о рабочем, «убитом полисменами во время забастовки». В новеллах «Возвращение» и «Неразгоревшееся пламя» говорится о стремлении фабрикантов строить новые предприятия в маленьких провинциальных городках, где у них будет меньше неприятностей с рабочими….
(Источник - http://www.lib.ru/INPROZ/ANDERSON_S/Sherwood_Anderson_bio_spravka.txt)
***

Прикрепления: 7093864.jpg(15.9 Kb) · 3430988.jpg(41.3 Kb) · 9074708.jpg(14.4 Kb) · 0404261.jpg(52.4 Kb) · 7676702.jpg(69.8 Kb)


Редактор журнала "Азов литературный"
 
Литературный форум » Я памятник себе воздвиг нерукотворный » Серебряный век (начало-середина ХХв) » Андерсон Шервурд - американский писатель и публицист (13 сентября 2011 года - 135 лет со дня рождения)
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск: