Хорошо бы в таежном укрыться плену,
Рассказать про желанья свои колдуну.
Этот старый обманщик, веселый старик,
Чудеса не покажет, пойдет напрямик.

Под высокую елью разложит кору,
Потом слазит зачем-то в барсучью нору,
Из припасов барсучьих наварит питья,
И поставит на стол остаток кутья.

Он обяжет меня рассказать все, как есть,
Не предложит, заставит все испить и доесть.
Напоследок попросит оставить его.
Усомнился я в нем - великоль ведовство?

Я в полночь проснулся - нет того старика,
От глубокого сна занемела рука,
Осмотрелся - одежда на мне не легка,
Вся изодрана в клочья и к тому же мокра.

Я урывками вспомнил, как шаманил ведун,
Что куда-то летал и где-то тонул,
И взахлеб добирался до русла реки,
И кричал через силу: "Помоги, помоги".

Но остались слова эти, где-то в ночи.
Мои губы твердили: "Не кричи, помолчи.
Это все происходит только с тобой,
И спасибо скажи, что остался живой".

Вот теперь разберись: где здесь быль, где есть явь,
Но на жизнь мою, явно, сумел повлиять,
Завернул мое русло, видно, старик
Все исправил, как надо, чародей - лесовик.

Все, что сзади осталось, того не вернуть,
Жизнь я прожил не так, но теперь уж не нудь.
Видно в жизни своей я был не чудак,
А вернее всего разгильдяй и дурак.

Изменил этот случай, мою жизнь целиком,
Захотелося вновь пробежать босиком,
Захотелось над полем взлететь ветерком,
И в высоком полете оглядеться кругом.

Встал на путь я прямой, не сворачивал вспять.
Если б встретиться с тем ведуном мне опять,
(только с верной дороги уже не сверну),
Я бы в ноги склонился тому колдуну.

07.12.12