Поэты, не режьте друг друга – освойте души патронаж!.. Отдайте «заточки» хирургам, оставьте себе карандаш!..

Я бы осень сберёг с золотистым листочком… Жизнь – знакомая сладость с песком на зубах. Запятые расставил – надежда на точку и улыбки привет у мечты на губах…

Шелестят за окнами машины, кашляя, чихая на ходу… память что-то тихо ворошила, огрызаясь лишь на ерунду… И уже за шелестом резины с неба чайки - белым ручейком!.. Растворяя запахи бензина, запах моря…больше ничего!.. Больше и не надо – не осилить. Разве что… за снегом Пиреней?.. В комнате - кристалл окошка синий, в кресле моя память,… я – при ней.

Поэты, не режьте друг друга –
освойте души патронаж!..
Отдайте «заточки» хирургам,
оставьте себе карандаш!..

А что есть жизнь – дыханье моря,
пустыни жгучей миражи?..
- Немного счастья, много горя,
пустая вера в створках лжи.

Там место есть, под солнцем где-то,
и тьма – надежда на просвет.

Жемчужный бисер звёзд в ночи мерцает,
всё как всегда – любовь и соловьи…
и кто-то, «озарённый», восклицает:
- Так мы для них ведь... тоже муравьи!

Когда-нибудь расскажут звёзды,
что были люди на Земле,
про наши горестные вёрсты
в смоле кипящей и золе.

«Крепдешиновые шали»

Тут даже можно опрометчиво
нажить извилин грыжу.

наступит этот миг –
такой внезапный и один:
тик-так, тик-так и…тик.

А вчера
приходили за мной
и не взяли.
Попросил – не всё сразу -
в рассрочку возьмут.
Криз за кризом толпятся…
а реже – нельзя ли?
Что я – мёдом намазан -
смешно самому.

Чтоб никогда на дороге любой
мне не дожить до разлуки с тобой,
и не дожить до измены...

"так остро пахли хризантемы"
не буду спрашивать, что означает: "а оводы кусают звёзды, и кит ныряет под фонтан". при желании тут можно что-то разглядеть. спрошу лишь, о чём грезят чайки над волной?

А вчера приходили за мной и не взяли. Попросил – не всё сразу - в рассрочку возьмут. Криз за кризом толпятся… а реже – нельзя ли? Что я – мёдом намазан - смешно самому

И, несомненно услышит любовь, и прилетит непременно!.. Чтоб никогда на дороге любой мне не дожить до разлуки с тобой, и не дожить до измены...

Нескончаемый - этот дождь:
слёзы – капли, и капли – слёзы.
Пусть сверкает дождинок брошь -
это ты мне срываешь розы…

У океана две заботы:
вздохнуть и чаек накормить…

как-то не до страха, больше злости,
люди - далеко, а небо - низко.

Явился проблеск света, или чувства –
к чему такая жизни круговерть:
на девяносто - пошло и безвкусно,
на десять – ещё нужно посмотреть.

так остро пахли хризантемы…
незабываемой весной….

И когда Косая - снова в гости,
даже и не верится, что близко –
как-то не до страха, больше злости

Когда долго идёт мой дождь –
перепутан закат с рассветом –
ты приходишь, чего-то ждёшь...

про злость - хорошо, про Косую - смешно)))

вот, вроде, хризантемы - это к осени обычно, но звучит красиво.

это в жизни я другой рыбачу...

себе я жёстко приказал:
ни капли слова - в рот,
пока не образумится
пустая голова…
Какая ж она умница –
ушли в песок… слова.

Мы пришли без начала, уйдём без конца,
отогревшись у Прошлого в камне.
Настоящего – нам не увидеть лица,
хорошо, что не видно – обманет…

Так остро пахли хризантемы…

Туман

это в жизни я другой рыбачу...
Будет рыба – сбегай за котом!

Слова в песок.

Забыл я написать про пчёл
и дикий мёд в лесу…

… Когда
устанет биться он
в сетях глухой вражды, гонений,
услышит небо тихий стон,
поймёт –
уходит к звёздам Гений.

Чёрный янтарь в белой Паланге,
Рижский бальзам и вино…
чёрные лебеди плавали…

Над вершинами сосен
облака, как обрывки снов…
ветер просто несносен -

а он над ними пролетал
больной
серебряною птицей.

Чёрный янтарь в белой Паланге,
Рижский бальзам и вино…
чёрные лебеди плавали…
как это было давно.

Звуки органа из Домского
в воздухе так и висят…

… Когда
устанет биться он
в сетях глухой вражды, гонений,
услышит небо тихий стон,
поймёт –
уходит к звёздам Гений.