потускнели вопросы, обозначив края:
от поры сухороса до Успенского дня
лето катится с горки – не догонишь теперь.
Словно чуткий и зоркий неприрученный зверь,

А слова на бумаге – это только слова:

и петляет по-лисьи то ли день, то ли ночь...

Строка хлестнёт незначимостью дат,
забыв, как ноет правое предплечье.
И всё-таки над вечностью парят
слова и чьё-то имя – человечьи.

Посмейся, читатель, со мною над этим пассажем –
попыткой вместить прожитόе в непрочную блажь,
где автор становится сам у себя персонажем

Купаться в словах – пустяковая, в общем, забота,
ничейное время, беспечный подвид ремесла,
садовое дело, канун воскресенья, суббота,
какого-то года и века, эпохи, числа.

Словно чуткий и зоркий неприрученный зверь,
наблюдает за нами – на ущербе – луна…
Будет исповедь в храме, а назавтра – вина…
С этой праведной высью сговориться не смочь,
и петляет по-лисьи то ли день, то ли ночь...

Где кончается лето – прогляжу в суете.
Сколько жёлтого цвета на осеннем холсте...
И подсолнух в овраге – золотá голова.
А слова на бумаге – это только слова:
обоюдна услуга: замолчу – замолчат…
Ходит осень по кругу и считает курчат.

Я уже соскучилась без вас и обязательно вернусь!

Разве что случайные строки возникают на бегу...

когда твой стих почти умолк
и рвутся кадры киноленты –
как будто жизнь даётся в долг

Декабри

Мы – облако – в детской руке –
морозного жаркого пара,

просто юность твоя проступает лицом из альбома
там, где старость твоя проступает рубцом на щеке.