Ворон | Дата: Суббота, 30 Мар 2013, 19:45 | Сообщение # 1126 |
Хранитель форума
Группа: Автор
Сообщений: 10310
Статус:
| Спасибо Вам Сергей за тёплые слова! Всегда Вам рад!
Добавлено (30.03.2013, 16:38) --------------------------------------------- Памяти замечательного актёра, режиссёра, пародиста и героя-губернатора, Михаила Сергеевича Евдокимова, посвящается….
Живёт на Алтае старый Игнат, В деревне известен своими речами. На выдумку славную очень горазд И вёсла ломает своими плечами.
На поезде мчится, не ведая рельс, Ведь быть «машинистом» для деда не ново. То едет играть он на «Поле чудес», Назвав Якубовичу сразу всё слово.
А каждое лето ждёт старый Игнат, «Очнувшись от речи благих херувимов». Чтоб рейсом сверхскорым, из «царских палат», Приехал внучок, Михаил Евдокимов.
Прочитала бессменная ведущая «Аншлага» Регина Игоревна Дубовицкая. Под непрекращающийся шквал аплодисментов выходит народный любимец Михаил Евдокимов. На нём косоворотка, широкие штаны, лапти и шапка набекрень. Он делает вид, что затягивается сигаретой, «сплёвывает» и начинает свой монолог:
Здрасте вам. Вы же внучка мого, Мишку знаете?! Так вот, скажу как на исповеди – брехун он! Ещё с измальства такой! Такого насочиняет, что ни в сказке сказать, ни топором обтесать потом. Да и не повинен он вовсе, просто у него это, как его… вображение такое. Помню как сейчас, сидим мы с Егоровной моей, значит, в доме нашем… Он самый приметный из всех на селе. Стоит у самого дремучего лесу, да забором двухметровым окружён. Мало ли кто позарится на добро наше. Я сам дом-то, вон ентими руками, строил. Каждый гвоздик, каждое брёвнышко помню. Умаялся так, что на ногах еле стоял, но построил. Без посторонней помощи. Да и не допросишься ведь никого. Э-эх! Как построил тут же к Егоровне свататься пошёл. Красавица она первая на селе была. Чёрная коса, румяны щёки, карие глаза, алые уста. Сколько к ней молодцев сваталось – пальцев на руках и ногах не хватит, чтобы пересчитать. А согласилась только моей невестой стать. Так и я был не то, что сейчас. Высоким как ель, стройным как сосна, голубоглазым, как небо. Э-эх, молодость, молодость… Сыграли свадьбу и стали жить в доме вдвоём. Скоро детишки народились -- Мишкин отец с братьями. В доме шумно стало, хоть на улице спи. Ничего, с божьей помощью вырастили. А там и Мишка родился. На его крик вся деревня тогда сбежалась. Думали, что пожар или что иное произошло. -- Ну, -- говорю Егоровне, -- помяни моё слово, Мишка артистом великим будет! Как в воду глядел! Детишки мои разъехались по Руси, куда глаза глядят. А отец Мишкин в город подался и на каникулы внучка ко мне посылал. -- У тебя, батя, он и накормлен будет, и под присмотром, - -- говорил он мне. А нам с Егоровной радость то была, когда Мишка у нас гостил! Бабка моя ему каждый день пироги пекла, да разносолами всякими потчевала. Столько еды я отродясь не видал! Да и не жалко, внук всё-таки… Так вот, значит, сидим мы с Егоровной моей в большой комнате, и каждый своим делом занимается. Бабка на прялке кудель прядёт да сериал мексиканский смотрит. «Богатые тоже ревут», вроде бы он назывался. Точно не припомню, да и неважно это. Сам-то я не любитель в «ящик» смотреть – глаза берегу. Они в моём ремесле столяра не последнюю роль играют. Значит, я у верстака свого «колдую». Спросите любого в деревне, не дадут соврать. Руки у меня «золотые», хошь посуду деревянную справлю, а хошь и ножку для табуретки. Но больше всего мне нравилось кукол всяких делать, а потом детишкам дарить. Да такие они «живые» выходили, что порой казалось, вот-вот, заговорят. И тут вдруг кукушка из часов вылазит и орёт, как оглашенная: -- Дедка, бабка, обедать пора! – Ну, я и говорю Егоровне, мол, бросай пряжу, да иди борщ разогревай. А она как зыркнет на меня, мол, сериал пропущу. Я её легонько по мягкому месту, мол, иди, милая, сериал повторят ещё раз тыщу, а обед – дело святое. Ну, она поворчала, приличия ради, да пошла на кухню, значит. А я телевизор выключил и дальше принялся «колдовать» над деревяшками. Уж очень люблю коренья всякие. То церквушку сделаю, то ещё чаго. Мне удовольствие, людям – радость. Вдруг слышу, как Егоровна заголосила. Бросил работу и на кухню. Примчался и вижу: сидит Егоровна на стуле и охает. -- Чагой-то случилось? – спрашиваю, значит. А она как на меня зыркнет, у меня аж всё похолодело изнутри. Да как закричит: -- Ты чего это, ирод окаянный! Шутить вздумал! -- Я смотрю, значит, не понимающим взглядом, и спрашиваю: -- Ты это чаго, Егоровна, крик-то подняла? Как будто кто укусил тебя, -- -- Я тебе сейчас покажу, ирод, как шутить надо мной! – закричала бабка моя. А потом как вскочит, да как скалкой мне между глаз саданёт. Ну, я и упал без чувств на пол, значит. Рука-то у Егоровны словно молот, а тут скалка ещё на глаза ей попалась. Лежу на полу и от неё руками укрываюсь. А она прыгает вокруг меня, да скалкой, словно мечом булатным, размахивает. -- Говори, -- кричит Егоровна, -- ирод старый, это ты с соседом всю колбасу, да сметану слопал? Куды борщ подевал, окаянный? – спрашивает. -- Да ты чаго, Егоровна, -- отвечаю ей, -- белены, что ли объелась? Я же целый день у тебя на виду был! --- А она успокоилась, да на стул села. -- Да и правда, дед, чего енто я взбеленилась, старая. Видать нечистый в доме у нас лютует! – сказала она. Потом встала и осмотрела меня. -- Вот дура-то! Так ведь и убить могла! Ты полежи, не двигайся. А я в погреб за чем-нибудь холодным схожу, чтоб синяк не цвёл, -- сказала Егоровна и полезла в погреб. « Ну, -- думаю, -- того моя Егоровна! Совсем с ума сошла! « Вдруг она как снова заголосит, я аж чуть не помер от страха: -- Ирод! Куда пропали три бутылки первача, что я на свои именины припрятала? --- Ну, думаю, конец тебе пришёл, Игнатушка! Ведь самогон-то я у соседа на коренья выменял! Сам-то не пью совсем, ну, по праздникам, если только грамулечку. На моё счастье Мишка домой пришёл. Увидел меня и спрашивает: -- Ты чего это, дед, на полу лежишь? – -- Отдыхаю, внучок. Ты мне вот что скажи, как на духу. Брал сметану с колбасой? – спрашиваю его. А он сразу пятиться к дверям начал. -- Нет, не брал я ничего, дед. Пойду-ка ещё чуток погуляю, -- говорит и стрелой на улицу убегает. А Егоровна-то уже из погреба вылезла, злющая-презлющая. Да как снова мне скалкой меж глаз – искры во все стороны посыпались. Одна на сено попало, мы дома поросёнка держим, да и загорелось оно. Пока Егоровна его тушила, я глаза в «кучу собирал». -- Так, где первач? – спросила она вскоре. А я и ответить не могу – дар речи потерял. Махнула она на меня рукой, да стол накрыла. Хорошо, что она ещё картошки с зайчатиной приготовила. Позвали Мишку и пообедали. Внучок снова убежал на улицу. -- Ты как, боговый? – спросила меня Егоровна. -- Да не брал я твой первач, -- отвечаю ей. -- Нечисто это дело! – говорит она, -- схожу-ка я к куме. Ведь она с нечистью якшается, значит должна знать способ, как избавиться от неё, -- Берёт десяток яиц, крынку молока и хлеба буханку, чтобы отблагодарит куму, значит, и уходит к ней. «Ведьма твоя кума, -- думаю, -- как пить дать, ведьма! Вот бы ей в полнолуние на хвост солью посыпать! Всё село от неё шарахается!» Вдруг кто-то постучался в окно. Гляжу, сосед мой Федька. Пропойца – аж жуть берёт! За версту перегарищем несёт! -- Чего, -- говорю, -- надобно сосед? А у него в руках полено диковинное. -- Да вот, полено хотел тебе подарить. Мне-то оно без надобности, а ты может куклу-каку сделаешь, -- отвечает он. -- Проходи, -- говорю ему. Федька заходит, и тут я вижу, что в одной руке его полено, в другой бутылка первача, что я ему намедни за коренья отдал. -- Давай, Игнат, помянем жену мою, Елизавету, -- говорит сосед и ставит самогон на стол. -- Помянем, Фёдор, святое дело, всё-таки, -- отвечаю ему. Достал я солёных огурчиков да картошечки. Выпили за упокой Елизаветы, трижды, потом за здравие моей Егоровны, трижды, и за здоровье каждого из нас, по три раза. А первач-то у меня на портянках настоен-- вырви глаз! «Приговорили» бутыль. -- А чего это ты, Фёдор, -- спрашиваю его, -- сам ничего из полена-то, не делаешь? У соседа вся краска с лица спала. -- Понимаешь, Игнат, -- отвечает он мне шёпотом, -- чудное оно какое-то. Только я его рубанком хотел «пощекотать», а оно как даст мне по лбу, да как закричит: -- Ты что, дурак старый, больно ведь! --- Ну, я и испугался. Отнесу, думаю, соседу полено, от греха подальше, может ему, куда оно сгодится, Смотрю я на него и думаю: «Да, соседушка, допил ты до чёртиков!» А вслух говорю: -- Может всё почудилось тебе? -- Разобиделся Фёдор: -- Да ты что, Игнат! Мне не веришь?! Я к тебе с душой, а ты… -- Жалко мне его стало. -- Постой обижаться-то, -- говорю ему, -- сейчас сам и проверю.. Взял я полено, положил его на верстак, да стамеской чуток сковырнул. А оно как подскочит, да как саданёт Фёдора по голове, тот тут же на пол упал! -- Ты чего это, Игнат, белены, что ли объелся?! Больно ведь! – вскричал сосед, потирая ушибленное место. -- Да не я это, Богом клянусь! Это оно само! – чуть ли не кричу я. -- А я тебе, о чём говорил? Нечисто е полено это, как пить дать! – говорит он, вставая с пола. -- Вот что, ты иди домой, отлежись. А как сделаю что из полена, так сразу тебя кликну, -- сказал я ему и он ушёл. Тут и Егоровна с кумой возвратилась. Я только успел все «следы» пирушки убрать. Но разве бабку мою на мякине проведёшь! Как вошла в дом, то тут же учуяла запах первача. -- Опять Федька был? – спрашивает. -- Да ладно тебе, сосед всё-таки, -- отвечаю, а сам не дышу на неё. -- Пили? – снова спрашивает. -- Всего-то три стаканчика опрокинули, -- отвечаю я. -- Что-то не похоже! Смотри, словно рак весь красный! – не унимается Егоровна. А кума, змеюка подколодная, подначивает: -- Вот где первач-то твой, кумушка! – Егоровна принюхалась. -- Дед, а кума-то права! Да ладно, не за этим привела её. Ты, Игнат, сел бы, где в сторонке, чтоб под ногами не мешаться, -- говорит моя бабка. Ну, я и сел на кухне. А кума достала из мешочка травы какой-то, подожгла её и стала все углы ею окуривать. Да шептать стала: -- Уходи злой дух из дома сего! Страшной силой тебя заклинаю! Отцом, и Сыном, и Святым Духом, Аминь!— А Егоровна за ней словно хвост следом ходит. Такой запах по дому пошёл – хоть святых выноси!
«Пусть, - думаю, -- эта ведьма с бабкой моей травятся! А я жить хочу!» Ну, из избы-то и выбежал на улицу. Гляжу, а там, на завалинке сидит Мишка, да колбасу за обе щеки уплетает. Подскакиваю к нему да за ухо его хватаю. -- Ах, негодник! Почему не попросил-то, ведь дали бы сразу? – спросил я его. -- А-а-а, -- кричит, -- больно! А что, мне с голодухи, что ли помирать? Я его пожалел, внучок, всё-таки. Хороший малец-то, хоть и вредный. Тут и Егоровна с кумой выскочили. -- Что, -- спрашиваю, -- и вас «злой дух» из избы выгнал? Как зыркнет на меня кума из-под лобья. «Ну, --думаю, -- нашлёт чего-нибудь на меня. С ней станется» Только к ночи в дом вернулись, как запах-то выветрился весь….
Добавлено (30.03.2013, 19:45) --------------------------------------------- Про полено-то я и забыл вовсе, не до него как-то было. Егоровна с Мишкой-то уснули, а мне совсем не спалось чего-то. Маялся я, маялся, потом встал и пошёл к верстаку. «Дай,-- думаю, -- что-нибудь с поленом сотворю.» Взял стамеску в руки и принялся за работу. Сначала голову вырезал, потом тело, а там и до рук с ногами очередь дошла. Поставил куклу перед собой на верстак и любуюсь ею. Только вот нос слишком уж длинный у неё вышел. -- Ну, ничего, это дело поправимое, -- говорю я вслух, -- сейчас носик тебе укорочу. -- Не надо! Мне и так хорошо! – вдруг вскричала кукла. Я с изумлением на неё уставился. «Ну, -- думаю, -- чудеса! Не врал, значит, Фёдор!» А кукла спрыгнула с верстака ко мне на колени, а потом и на пол. Да только сразу же упала. -- Не торопись, -- говорю я ей, -- поставь сначала одну ножку, затем другую. Так и ходить научишься. А кукла спрашивает: -- Дед, ты мне отец?— Я ненадолго задумался и ответил: -- Получается, что отец, -- -- Вот здорово! А мама у меня есть? – вновь спрашивает. -- Есть, -- отвечаю ему, -- утром познакомишься. -- А тебя покушать что-нибудь найдётся?? – спрашивает кукла меня. -- Ой, заболтался что-то я! Сейчас накормлю, -- отвечаю ей и бегу на кухню. Принёс картошечки с мясом и молока. -- Что делать-то я с тобой буду? – спрашиваю её. -- Помогать я буду по хозяйству. Ведь старенькие вы у меня, -- отвечает мне кукла. -- Дело говоришь! Нам с бабкой моей помощь-то нужна! За водой сходить, да дровишки поколоть. А то дети-то все выросли да разъехались, а внучок домой уедет после каникул, -- сказал я и, убрав мусор, пошёл досыпать. Рано утром я проснулся от крика Егоровны. Прибегаю на кухню, а там бабка моя на полу сидит и крестится. -- Свят, свят! Откуда здесь эта говорящая кукла взялась? Ведь вчера кума от нечисти дом избавила? – спросила она меня. -- Познакомься Егоровна, это сын наш младшенький. Будет нам помогать, да от одиночества спасать, -- отвечаю ей. --- А как звать-то его? – спрашивает бабка моя. -- А я что-то и не придумал ещё! – сказал я и мы с Егоровной стали придумывать кукле имя. Тут и Мишка проснулся, зашёл на кухню и вскричал: -- Дедушка! А откуда здесь Буратино взялся? Так мы куклу и назвали! И стал нам наш сыночек, названный по дому помогать. С утра за водой колодезной ходил, в доме прибирался, бельё стирал, дрова колол да печь топил. Мы с Егоровной не могли на него нарадоваться! А когда дел не было, Буратино с Мишкой в салки, да прятки играл. Они вскоре стали не разлей вода! А я стал Буратино столярному ремеслу учить. Вскоре он даже меня переплюнул! Всё в его умелых руках спорилось! Наступила осень, и Мишку забрали домой. Егоровна опечалилась. -- Не скучай, -- говорю я ей, -- у нас же теперь сынок младшенький есть. -- А ведь ты прав, Игнат! – говорит она мне и улыбается. -- Егоровна, а не пора ли и Буратино в школу пойти? – спрашиваю я её. -- Ты прав, пусть ума-разума набирается, -- мне она отвечает. Справили мы ему курточку, шапочку с бубенчиком и сандалии. А сосед, Фёдор, азбуку подарил. И вот пришла пора идти сыночку в школу. -- Ты, -- говорю я Буратино, -- иди всё прямо и никуда не сворачивай. Егоровна его перекрестила, и он пошёл в школу. Идти было недалеко, всего-то пять километров, до соседнего села. У нас-то школы отродясь не было. Ушёл Буратино, а у нас на душе с Егоровной неспокойно. Всё-таки привыкли мы к нему. Вот уж кукушка покричала: -- Ужинать, бабка с дедкой, -- А Буратино всё не было дома. -- Может, какие внеклассные занятия? – предположила Егоровна. -- Так ведь первый класс – не должно быть, -- ответил я ей. --Поди-ка старый до школы и узнай, в чём дело, -- сказала Егоровна и я ушёл. По дороге встретил куму, хотел свернуть, да не успел. -- Ты случайно сыночка нашего, Буратино, не видела? --- спросил я её, пряча глаза. -- Утром видела. Какой он у тебе культурный! Не то, что ты! Он в школу бежал, -- ответила мне она и пошла дальше. Прихожу в школу – нет никого, и замок на дверях висит. Пошёл к сторожу и спрашиваю его: -- Пётр, ты случайно сыночка мого младшего не видал? – -- Буратино что ли? Так его вовсе сегодня здесь не было! – ответил он мне. Тут меня оторопь-то и взяла, аж побледнел весь. -- Игнат, тут неподалёку цыгане в лесу остановились. Сходи до них, вдруг сынок твой там. Они же хитрые бестии, -- предложил мне сторож. Я его поблагодарил и пошёл в лес. Иду, а сердце как будто выскочить хочет. Перепугался я за сынишку. До леса-то недалеко, но только не один человек, в своём уме, не пойдёт туда в темноте. А ведь уже ночь приближалась. Вот и дремучий лес. Я встал и отдышался. Мимо пробежал заяц, и прошла медведица с медвежатами, поздоровавшись со мной. Они тоже не видели Буратино. Вдруг подбежал Серый Волк и спросил: -- Игнат, ты тут девочку в красной шапке не видел? -- Нет, -- говорю ему, -- не видел. А даже если бы и видел, то ему бы ни за что, злодею, не сказал! -- А ты, -- спрашиваю, -- Буратино не видел? -- Это тот, у кого шапка с помпончиком? Видел его утром, с Лисой о чём-то болтал. А ведь она известная плутовка! Слышал, что цыгане объявились? Так они к ним собирались пойти, -- ответил он мне и побежал дальше. «Ну, -- думаю, -- беда! Лиса доброму не научит!» Иду дальше и вдруг, как из-под земли, вырастает передо мной избушка на курьих ножках. Я ей и говорю: -- Повернись к лесу задом, а ко мне передом! Заскрипели ножки и передо мной дверь оказалась. Постучал я в неё, значит. -- Кто там? – послышалось в ответ. -- Это я, Игнат, открой, сделай милость, -- прошу я. -- Заходи, милый, -- предложила Баба-Яга. -- Ты случайно Буратино не видела? – спрашиваю я её. -- Утром его видела, с местными разбойниками, Лисом и Котом, о чём-то беседовал. Хотела я его в избушке запереть, да не успела – ушли они. К цыганам пойти хотели. Да ты не печалься, сейчас в ступе моей мигом до них домчим! – отвечает мне она. -- Спасибо тебе, Ягулишна, за доброту твою, -- говорю я и кланяюсь до земли. Сели мы в ступу, значит, и полетели. Ветер в ушах звенит, а Баба-Яга помелом, словно рулём, правит. Прилетели на поляну, а там пусто. «Пропал, -- думаю, -- Буратино!» -- Не кручинься, -- говорит мне Баба-Яга, -- вот тебе клубочек волшебный, иди за ним – мигом до цыганского костра доведёт. Клубочек подпрыгнул и покатился, а я за ним побежал. По дороге снова Серого Волка встретил. -- Братец, сбегай, пожалуйста, до моего дома, да скажи бабке моей, что я жив, здоров и ищу Буратино. За одно и поел бы там, -- попросил я его. -- Обязательно забегу, Игнат, -- ответил он и убежал. А я дальше пошёл, пока не дошёл до Горюч-камня. А на нём три пути показаны. Прямо пойдёшь – жизнь потеряешь, налево – жену найдёшь, направо – коня потеряешь. «Ну, -- думаю, -- коня нет, жена есть, а умирать, ка-то, не хочется» А клубочек взял, да и прямо покатился. «Видать судьба у меня такая,» -- подумал я. Вскоре слышу, сопит кто-то под ухом у меня. Оглянулся по сторонам – никого. -- Кто это шутки шутит? – спрашиваю. -- Это я, Игнат, сват Наум. Меня Баба-Яга к тебе на помощь послала, еле догнал тебя,-- ответил голос. -- А ты что за диво-то? И можешь ли стать видимым? – спрашиваю я его. -- Видимым не могу стать, ибо я тот, кого на свете быть не может из страны, Незнамо какой, -- ответил он мне. -- А что ты умеешь-то? – снова его спрашиваю. -- Всё, что душеньке твоей угодно! – ответил он мне. -- А накормить сможешь? – спрашиваю его. -- А что ты хочешь? – спросил он. Я заказал икры красно бочку, хлеба буханку, заморских фруктов и бутылку первача. Поужинав, я лёг спать. -- Ты спи, а я покараулю, -- сказал мне сват Наум. Проснулся я от громкого заливистого свиста. Смотрю, а рядом со мной стоит сам Соловей-разбойник и ухмыляется, да зубом золотым сверкает. -- Отдавай, -- говорит, -- добро своё! А то пожалеешь! --- Ты что это, супостат этакий, разбойничаешь! Думаешь на тебя управы нет! – говорю я ему, а сам от страха, словно осиновый лист, дрожу. -- Да кто ты супротив меня, букашка! Положу на ладонь, а другой прихлопну! Или свистну , и ты улетишь за тридевять земель! – вскричал он, разгневавшись. Тут вдруг задрожала земля под ногами. Глядь, а это три богатыря едут с дозором. -- Ты почто это, вражина, над мужиком безобидным издеваешься? – вскричал Илья Муромец. -- Мало тебе, Соловей, прошлого раза было? – вторил ему Добрыня Никитович. -- Теперь не серчай, -- вскричал Алёша Попович. Как дали они злодею по лицу в три кулака, у того все зубы-то и повылетали. Испугался Соловей-разбойник и дал маху, на все четыре стороны. -- Спасибо вам, богатыри русские, -- благодарю я их, кланяясь до земли. -- Да ладно, Игнат, чай не чужие мы тебе, -- сказал Илья Муромец. -- Дядька, а ты куда путь-то держишь? – спрашивает меня Алёша Попович. -- Да Буратино мой куда-то с Лисой и Котом сбежал, -- отвечаю ему. -- Видел я их днём сегодня, они к цыганам шли. Знал бы, что он наш брат, то сразу бы домой возвернул! – говорит Добрыня Никитович. -- Пора нам, Игнат. Ты, ежели чего, свистни, -- сказал Илья Муромец, и богатыри скрылись из глаз. -- Да Игнат, большая у тебя родня! А меня к себе в племянники возьмёшь? – произнёс сват Наум. -- Вот найдём Буратино – милости просим в дом! – ответил я ему. И пошли мы дальше за клубком. Долго ли мы шли – неведомо мне, склероз у меня. Только дорогу болото перегородило. Гляжу, на камешке сидит Кикимора и косы свои чёрные расчёсывает. Увидела меня, улыбнулась, и спрашивает: -- Ты так просто или по делу? -- Я Буратино ищу, -- отвечаю я ей. -- Это тот, кто в воде не тонет? Знала бы, что он мой брат – назад бы воротила! Вон, видишь дымок? Это цыгане привал устроили, -- сказала Кикимора, и я пошёл дальше. Вдруг на пути встречаю девочку в красной шапке. -- Девонька, -- говорю я ей, -- тебя Волк везде ищет. -- Да знаю, дяденька, он бабушку мою съесть хочет, -- говорит мне она. -- Не бойся, я его к своей бабке послал, -- говорю ей. -- Так он же, дяденька, вашу бабушку слопает! – вскричала девочка. -- Беги, милая, по тропинке, ни куда не сворачивая. Как встретишь богатырей, попроси, чтобы они срочно отправлялись в село, бабку спасать мою, -- попросил я её и она убежала. Вскоре мы увидели Буратино, стоящего у костра, грязного, как чёрта. -- Сват Наум, что делать-то будем? – спросил я невидимку. -- Я пойду отвлеку цыган, а ты жди сигнала, -- ответил он. Как начал сват Наум «пакостить» цыганам. Кого в воздух поднимет, а затем на землю бросит. А в кого шишкой или веткою запустит. Испугались цыгане и разбежались, кто куда. Я выскочил, взял Буратино за руку, и назад в кусты. -- Ты чего это с негодяями-то связался? – спросил его. -- Что хочу, то и делаю! Зачем ты мне нужен? Я уже совсем взрослый и могу зарабатывать себе на хлеб! Мне Кот с Лисой всё про жизнь рассказали! А цыгане обещали в цирк устроить, а там я быстро разбогатею! – ответил он мне. -- Дурашка ты деревянный! – сказал я ему, -- они тебя вокруг пальца обвели! -- Не верю я тебе! Они мои друзья! – не унимался Буратино. Тут к кусту, за которым мы прятались, подошли Кот и Лиса. -- Где этот дурачок? Такие деньги нам за него цыгане пообещали! Они бы его в клетке держали и как диковинного зверя бы показывали, метая в него ножи, -- тихо сказал Кот. -- Найдётся! Сейчас цыгане в себя придут и искать его кинутся, -- ответила ему шёпотом Лиса. Как только они ушли, Буратино сказал: -- Прости меня, отец, я был дураком, -- -- Да ладно тебе, я должен был тебя предупредить, -- сказал я и погладил его по голове. -- Пора бежать домой, пока не очухались, -- послышался голос свата Наума. Вскоре мы были у избушки Бабы-Яги. -- Зашли бы да отдохнули, касатики, -- предложила им она. -- Нельзя, Ягулишна, ни минуты терять! Егоровна в опасности! – воскликнул я. -- Ну, тогда и я с вами, -- сказала Баба-Яга. Когда в село вернулись, то тут же беду сердцем почуял. -- Ты уж прости, дядька, не успели мы! Серый Волк съел Егоровну! – встретил у дома Алёша Попович. -- Не переживай, Игнат, я пойду и по своему со злодеем переговорю, -- сказала Баба-Яга, входя в дом. Я не удержался и пошёл следом за ней. На нашей кровати лежал Серый Волк с огромным животом. Баба-Яга подошла к нему и гневно спросила: -- Ты что это, злодей, удумал! Зачем мою сестру съел? --- Волк от страха побледнел: -- Если бы я знал, что она твоя сестра, то обошёл бы дом за три версты! --- -- Ничего, касатик, лежи смирно и не дёргайся, -- сказала Баба-Яга. Она что-то прошептала, и у неё в руках возник скальпель. -- Лежи и не двигайся, -- сказала она и лёгким движением вскрыла живот Волка. К моему удивлению оттуда вышла моя Егоровна, бабушка Красной Шапочки, три охотника и дровосек. Баба-Яга зашила живот Серому Волку. -- А теперь, изверг, мы тебя отдадим в зоопарк. Будешь детей развлекать, -- сказала она ему и позвала Илью Муромца. -- Любимая моя! – воскликнул я и обнял Егоровну. -- Непутёвый мой! – вторила мне бабка. По случаю спасения Буратино и Егоровны был устроен пир на весь мир. Сват Наум расстарался! С тех пор мы втроём зажили в покое и радости……
Буратино закончил школу, затем отучился в университете и теперь он председатель нашего села. Кот и Лиса больше не появлялись у нас, так же, как и цыгане. Серый Волк стал звездой в зоопарке.
Вот такая чудесная история приключилась со мной. Не верите, спросите любого в нашем селе. Да и Мишка подтвердить может, внук он мой, всё-таки.
Сообщение отредактировал verwolf - Суббота, 30 Мар 2013, 16:42 |
|
| |