| Ворон | Дата: Среда, 12 Июн 2013, 21:05 | Сообщение # 1701 |
 Хранитель форума
Группа: Новый пользователь
Сообщений: 10310
Статус: ![""]("/img/offline.png") | Это только в присутствии Ильи Антон Антонович был таким, до зубного скрежета, предупредительным. На самом же деле, он невзлюбил Худохлебова-младшего задолго до того, как увидел его вживую. Антона Антоновича взбесил сам факт царского протежирования какого-то провинциала. Дегуров очень надеялся, что Илья не пройдёт вступительные испытания. Хотя и прекрасно понимал все последствия своего решения. Ведь он решился пойти против царского слова! Дегуров даже заранее заготовил оправдание, на случай провала Худохлебовым испытаний:
-- Видите ли, Ваше Величество, во вверенном мне университете учатся юноши разных сословий и нарушать правила приёма ради одного человека я посчитал непредусмотрительным. Мне кажется, что высшее образование имеют право получать только радивые студенты. Ведь от уровня их знаний будет зависеть будущее России. Как видите, Ваше Величество, Илья Кириллович не прошёл испытаний. Но в память о его деде, Аполлинарии Сергеевиче, я решил позволить в следующем году ему вновь попытаться поступить в Университет. --
Ректор кривил душой, ибо семинаристы получили право приёма без каких-либо испытаний. Да и все остальные проходили их лишь в исключительных случаях. К тому же по собственному на то согласию.
Племянник Дегурова никогда не отличался умом. Его даже хотели дважды выгнать из семинарии за неуспеваемость и дерзость. Антон Антонович оба раза, благодаря дорогим подаркам, спасал положение.
Дегуров прекрасно знал, что ничего плохого бы царь ему не сделал, ибо он всегда неукоснительно исполнял его повеления. А до следующего года могло случиться всё, что угодно!
Но Илья с блеском сдал вступительные экзамены, и Антону Антоновичу пришлось с этим смириться. Он решил, подобно пауку, затаиться и выжидать удобного момента.
Дегуров приказал своему племяннику, чтобы он настроил всех против Худохлебова. Мол, смотрите на него! Выскочка! Крестник цесаревича, протеже царя, живёт в хоромах и ест из золотой посуды. Да ещё и учится за казённый счёт!
Но ничего не вышло, и Илья подружился со всеми студентами, причём не только своего курса. Всем нравилась его открытость и отзывчивость. Только семинаристы, давно признавшие Дегурова-младшего своим предводителем, продолжали нападать на Худохлебова-младшего. Но, видя безрезультатность всего этого, Антон Антонович решил «помирить» семинаристов и Илью. Ему очень хотелось, чтобы Дмитрий втёрся в доверие к последнему и «изнутри» продолжил войну. Однако Худохлебов-младший оказался намного прозорливее, чем думал ректор.
Рассказ племянника о разговоре Пальмина и Ильи посеял в его гадкой душонке надежду на скорое избавление от неугодного студента. Дегуров, в ту же ночь, состряпал донос на Худохлебова-младшего. Он прекрасно понимал, что одних сомнений в правильности крепостного права, маловато. Но, как говориться: «И рак на безрыбье щука!» На следующее же утро Дегуров самолично доставил донос по назначению и вернулся в хорошем настроении, предвкушая скорую расправу. Однако вмешался его величество случай. Непонятно каким образом донос попал в царскую тайную канцелярию и уже на следующее утро Антон Антонович краснел перед Александром Первым. Император был в гневе!
-- Господин Дегуров, Вы подлец! Мало того, что во вверенном Вам университете происходит нескрываемая травля семинаристами всех остальных студентов, доходящая до насилия. Так Вы ещё и сам кляузами занимаетесь! И на кого! Разве Вам не известно, что Илья Кириллович сын одного из лучших сынов нашего Отечества, кровью защищавшего нашу свободу во время войны с Францией?! В то время как Вы бросили свою Родину и бежали! Кирилл Аполлинарьевич моё доверенное лицо и я никому не позволю пачкать его имя! Неужели Вы думаете, что из-за неприятия Ильёй Кирилловичем крепостничества, я допущу, чтобы его судьба была сломана?! Да будет Вам известно, господин кляузник, что я, так же как и мои советники, давно решаем вопрос о возможности отмены этого нечеловеческого отголоска прошлого! Вы, наверное, забыли, что именно по Вашему доносу чуть не были осуждены достойнейшие уважения профессора?! Моё терпение лопнуло! Своим царским указом я решил собрать чрезвычайную комиссию, во главе с министром народного просвещения, Шишковым Александром Семёновичем! Я так же попросил князя Голицына помочь ему в этом непростом деле. Если известные мне факты подтвердятся, то Вы можете распрощаться не только с постом ректора, но и с гражданством! Можете быть свободны! --
Александр Первый специально попросил князя Голицына помочь министру просвещения, ибо они были непримиримыми противниками. Александр Семёнович Шишков считал, что только из-за недальновидности его предшественника образование в России пришло в полный упадок. Светлейший князь будет спасать Дегурова, в то время как министр, в противовес ему, станет докапываться до истины.
Антон Антонович готов был провалиться сквозь землю. Он недоумевал, откуда император так хорошо осведомлён о происходящем в университете. Покинув дворец, Дегуров ещё долго не мог прийти в себя. Он не отправился тут же в университет, а предпочёл погулять по городу, дабы остыть. Антон Антонович битых четыре часа бесцельно слонялся по Санкт-Петербургу.
Вернувшись в университет, он первым делом вызвал к себе племянника.
-- Дмитрий, положение ужасающее! С завтрашнего дня у нас будет работать проверяющая комиссия, во главе с Шишковым! Да ещё и князь Голицын пожалует! Шишкова нам и надо больше всего опасаться! Императору откуда-то стало известно обо всём, что происходит в Университете. Поэтому, умоляю, скажи всем своим, чтобы они поприутихли! На кону не только моя должность, но и гражданство! – повелел ему ректор.
Когда Дмитрий ушёл, Дегуров вызвал к себе Пальмина и расспросил его об успеваемости Ильи. Получив необходимые сведения, попросил Михаила Архиповича пригласить Худохлебова-младшего к нему.
-- Илья Кириллович, признаюсь, я очень рад Вашей успеваемости! Со слов профессора Пальмина, Вы самый лучший студент за всё время его преподавательской деятельности! Именно поэтому я решил именно Вам доверить встречу светлейшего князя Голицына, -- произнёс он, как всегда с заискивающей улыбкой.
Видя недоумение студента, Дегуров, лучезарно улыбнувшись, пояснил:
-- Илья Кириллович, Вам нужно будет рассказать о нашем Университете. Выступить в роли сопровождающего, так сказать. От занятий, естественно, Вы будете освобождены. --
Когда ненавистный Худохлебов-младший вышел, Антон Антонович, заперев кабинет изнутри, достал початую бутылку «Анисовки», к которой пристрастился с самых первых дней в России, и позволил себе расслабиться.
Когда Илья приехал в гостевой дом, Генрих Карлович, видя его растерянный вид, спросил:
-- Что случилось, Илья Кириллович? --
-- Завтра в Университет прибывает князь Голицын и министр народного просвещения. Мне доверено сопровождать его, -- отдышавшись, ответил тот.
-- В таком случае, Вам просто необходимо завтра надеть свой парадный мундир. Вы ужинайте, а я пока посмотрю, в надлежащем ли он виде, -- произнёс старый немец.
-- Александр Николаевич Голицын очень мудрый человек! Когда-то он был пажом самой Екатерины Великой. Светлейший князь с детства знаком с императором и цесаревичем. Я знакома с ним с тех пор, как стала фрейлиной Марии Фёдоровны, матушки Александра первого. Правда, когда Павел первый стал императором, то выслал Александра Николаевича из столицы. Но как только на престол взошёл Александр Павлович, то тут же его простил. Император назначил князя обер-прокурором Святейшего Синода, а затем министром народного просвещения. И если бы не архимандрит Фотий, то он до сих пор бы занимал эти должности. Мы со светлейшим князем стали хорошими друзьями и до сих ими являемся, -- рассказала Илье Гертруда Петровна.
-- Илья Кириллович, Ваш мундир в полном порядке, -- произнёс Генрих Карлович, вернувшись в столовую.
На следующее утро Илья приехал в университет раньше всех и уже в восемь часов был в кабинете у ректора. Дегуров пристально его осмотрел и произнёс:
-- Ну, Илья Кириллович, с Богом! Как договаривались, Вы будете сопровождать прибывших. --
В девять часов утра приехал князь Голицын, в сопровождении министра народного просвещения и ещё пяти академиков. Илья встречал его вместе с ректором у главного входа.
-- Ну, здравствуй, Антон Антонович, -- поприветствовал Дегурова светлейший князь.
Шишков же удостоил ректора лишь кивком, вызвав негодование последнего.
-- Здравствуйте, Александр Николаевич! Как Ваше драгоценное здоровье? – поздоровавшись, поинтересовался ректор, лучезарно улыбаясь.
-- Да особо не жалуюсь. Пока многоуважаемый Александр Семёнович осматривает вместе с коллегами университет, мы с тобой пойдём, да посекретничаем по-стариковски, -- ответил ему Голицын.
Когда ректор вместе со светлейшим князем удалился, министр произнёс:
-- Ну-с, молодой человек, представьтесь. --
-- Студент первого курса философско-юридического факультета Худохлебов Илья Кириллович, -- ответил ему юноша.
-- Господа, -- обратился Шишков к коллегам, -- я предлагаю начать с вотчины ординарного профессора Пальмина.
Все согласились с ним, и Илья повёл членов комиссии в аудиторию, где в это самое время Михаил Архипович читал лекцию его курсу.
-- Антон Антонович, ты, что это так учудил-то?! Неужели у тебя дел других нет?! – негодующе спросил Дегурова князь.
-- Александр Николаевич, бес попутал. Сам не знаю, что на меня нашло, -- еле слышно ответил ректор.
-- Да, заварил ты кашу, а мне теперь расхлёбывай. Неужели не знал на чьего сына кляузничаешь? Ладно бы я один к тебе пришёл, мы бы дело быстро утрясли. Но со мною этот выскочка Шишков, а с ним у меня давняя война идёт. Это же по его милости я должности решился. Он так просто не оступится! – произнёс Голицын.
--- Светлейший, лишь на Вашу защиту уповаю! – только и ответил Дегуров, с дрожью в голосе.
-- Ладно тебе, я что-нибудь придумаю! Ведь ещё имею какой-то вес при дворе! – произнёс князь.
Во время обеденного перерыва, Александр Семёнович отозвал Худохлебова-младшего в сторонку и тихо сказал:
-- Илья Кириллович, государь просил Вас быть поосторожнее в словах. Скажу Вам по секрету, Дегуров написал донос, где указал, что Вы нелицеприятно отзывались о самодержавии. --
Худохлебов-младший, услышав это, побледнел.
-- Илья Кириллович, всё хорошо, что хорошо кончается. Только благодаря Вашим сведениям, император и решил проверить состояние дел в университете. Так что можно сказать, что Вы сами себя и спасли. Будь кто другой – каторга неминуема. А теперь прошу Вас, в подробностях, расскажите мне о стычках, -- попросил Шишков, успокоив Илью.
Когда князь Голицын вместе с министром и членами комиссии, после обхода университета, зашёл в кабинет ректора, то Дегуров встретил их в хорошем расположении духа. Он был уверен, что светлейший князь спасёт его, в память о прошлом.
-- Антон Антонович, о результатах комиссии Вы узнаете через две недели. Сейчас же я хочу Вам сказать о том, что не всё так хорошо в университете, как говорится в Ваших отчётах, -- произнёс Шишков холодным тоном.
Дегуров тут же почувствовал себя дурно. Он тяжело осел в кресле и закрыл глаза.
-- Александр Семёнович, ну нельзя же так! Антон Антонович, после разговора со мной, обещал всё исправить. И я склонен ему верить, -- назидательно произнёс Голицын.
-- А я вот, извините, в этом не уверен! Господин Дегуров не нашкодивший ребёнок, которому можно только пальцем погрозить или в угол поставить. Он или просто плохой руководитель, не видящий ничего, что происходит у него под носом. Или вредитель, решивший, во что бы то ни стало, ввергнуть Россию в бездну неграмотности, -- сказал на это Шишков.
Антон Антонович почувствовал себя ещё хуже. Он весь вспотел и дрожал, словно осиновый лист.
-- Я бы попросил Вас, милейший Александр Семёнович, прекратить высказывать Ваши, несоответствующие действительности, домыслы! Так ведь можно человека и на тот свет отправить! – еле сдерживаясь, воскликнул Голицын.
-- Прошу прощения, господин Дегуров, если доставил Вам неудобство своими словами. Господа, я предлагаю закончить на сегодня, -- произнёс Шишков.
Когда Антон Антонович остался один, то он ещё долго не мог прийти в себя. Наконец, выпив «Анисовки», он успокоился.
«Ишь, выскочка нашёлся! Да я ради образования живота не жалею! Ещё посмотрим, кто кого!» -- подумал Дегуров и окончательно пришёл в себя.
К большому сожалению Шишкова, Антон Антонович отделался лишь лёгким испугом, несмотря на вскрывшиеся факты хищения денежных средств и выдачи липовых дипломов. Александр первый, внимательно выслушав министра и князя, решил не снимать с должности Дегурова.
-- Я думаю, что он и так натерпелся страху. Так что последнего предупреждения будет вполне достаточно, -- произнёс он, поставив точку в деле о карьеристе.
Наступил июнь месяц, а значит пришла пора первых, в жизни Ильи, если не считать вступительных испытаний, экзаменов. По словам ректора, именно они определяли, достоин, студент обучаться в университете, или нет. Генрих Карлович, за две недели до экзаменов, вплотную занялся подготовкой воспитанника.
-- Илья Кириллович, Вы должны доказать, что носите мундир по праву! Я уверен в Вашем успехе! – заключил старый немец, довольный его знаниями.
И десятого июня, к огромному, пусть и прикрытому маской предупредительности, негодованию ректора, Худохлебов-младший с отличием выдержал это испытание. Илья не только сам сдал, но и помог своим друзьям, за что снискал ещё большую любовь и уважение. А Дмитрия Дегурова, завалившего экзамены, от отчисления спасло только кресло его дяди.
-- Позорище! Если бы не память о твоей матери, то давно бы уже ноги твоей здесь не было! Это уже, ни в какие ворота не влезает! На последнем курсе завалить промежуточные экзамены! – кричал разгневанный ректор.
-- Но дядя.. – хотел что-то вставить племянник.
-- Хватит! То время, когда все остальные будут отдыхать на вакансиях, ты потратишь на учёбу, причём под моим личным руководством! Я не позволю меня позорить! – не дал ему сказать Дегуров.
У Ильи была договорённость с цесаревичем о том, что три недели каникул он проведёт дома, а всё оставшееся время – в Польше.
Приехав в Тобольск, он сначала пошёл к Прасковье и застал там своего отца. Радость от приезда была омрачена ужасной новостью – Климентий Аркадьевич, после тяжёлой и продолжительной болезни, скончался ещё в начале апреля.
-- Мы не хотели тебя волновать, сынок. Нет ничего важнее получения образования, -- произнёс Кирилл Аполлинарьевич.
-- Я искренне соболезную тебе, Прасковья. Ты знаешь, как я любил твоего отца, -- сказал юноша, придя в себя после шока.
- Илья, спасибо тебе, если бы не Кирилл Аполлинарьевич, то я бы всего этого не перенесла, -- произнесла девушка и заплакала.
Худохлебов-младший обнял возлюбленную и просидел с ней так до самой ночи. Когда девушка уснула, он аккуратно, чтобы не разбудить, взял её и перенёс на кровать.
«Бедная моя девочка. Я на всё готов, лишь вновь услышать её звонкий смех. Ну почему так несправедлива к Прасковье судьба? За что она подвергает её тяжким испытаниям? Неужели Прасковья не заслужила вечного счастья?» -- размышлял он, наблюдая за возлюбленной.
Тут послышались шаги, и в спальню заглянула Марфа. Увидев Илью, она шёпотом попросила его выйти.
-- Илья Кириллович, Христом Богом прошу, будьте с моей девочкой нежны и ласковы. Натерпелась сиротинушка горюшка, как батюшка-то её отдал Богу душу. Сам ведь знаешь, что кроме него у неё больше никого не было. Даже руки на себя наложить хотела, да я вовремя подоспела, -- сказала она ему.
-- Спасибо тебе Марфушка за всё. Век твоим должником буду, -- произнёс Илья и, перекрестившись на образ Богородицы, сказал, -- Богом клянусь, всё сделаю, чтобы она была счастлива!
-- Верю тебе, родимый, ибо знаю, что душа твоя добрая, а помыслы чистые. Очень хочу помереть, зная, что моя кровиночка счастлива, -- произнесла Марфа и, перекрестясь, вышла из спальни.
Илья всю ночь просидел подле неё, так и не сомкнув глаз. Когда Прасковья проснулась и увидела, смотрящего на неё возлюбленного, то, улыбнувшись, сказала:
--- Спасибо тебе, мой милый. Только благодаря тебе я ещё жива. Твоя любовь дала мне силы перенести кончину отца. Я готова с тобой пойти хоть на самый край света. --
Илья, нежно проведя рукой по её волосам, произнёс:
-- Любовь моя, ты мой самый бесценный подарок судьбы! Я готов всю жизнь носить тебя на руках, воспевая твою красоту. --
Позавтракав, они пошли на могилу Климентия Аркадьевича. На кладбище им встретился Кирилл Аполлинарьевич. Илья отошёл вместе с ним в сторонку, чтобы не мешать Прасковье.
-- Никак не могу прийти в себя! Такое чувство опустошённости, что нет никакого желания ничем заниматься, -- произнёс Кирилл Аполлинарьевич.
-- Отец, я тебя прекрасно понимаю. Ведь он был самым твоим лучшим другом, -- сказал ему Илья.
-- Сынок, Климентий Аркадьевич был не только моим другом. Он стал мне самым любимым братом. Не знаю, как я без него буду. Может быть, попросить у государя отставки? – произнёс Кирилл Аполлинарьевич, тяжело вздохнув.
-- Отец, ты сильный человек. На тебя была возложена слишком тяжёлая задача, с которой дано справится далеко не каждому человеку. Пока был жив Климентий Аркадьевич, ты не так сильно ощущал всю её тяжесть, ибо она была разделена между вами поровну. Не знаю, что посоветовать тебе. Я бы подал в отставку, -- сказал на это Илья.
-- Спасибо тебе, сынок, наверное, я так и поступлю. Доделаю то, что начал вместе с Климентием Аркадьевичем, а потом поеду в Санкт-Петербург, -- тихо произнёс Кирилл Аполлинарьевич.
-- Отец, ты не будешь против того, если я, всё оставшееся время, проведу у Прасковьи Климентьевны? – спросил его Илья.
-- Сынок, ей просто необходимо сейчас твоё общество. Да и занят я буду очень, -- ответил его отец.
Когда они вернулись, Прасковья сказала:
-- Кирилл Аполлинарьевич, я буду очень рада, если сегодня Вы придёте ко мне на ужин. --
Отец Ильи улыбнулся и ответил:
-- Большое спасибо Вам, Прасковья Климентьевна, я обязательно приду. --
Вторая неделя вакансий, проведённых в Тобольске, была омрачена кончиной старой Марфы, няни Прасковьи.
Накануне вечером, она позвала к себе молодых и произнесла:
-- Чувствую, что недолго мне осталось дышать мирским воздухом. Да и задержалась я на белом свете. Всё-таки за век уже мне перевалило, пора бы и честь знать.
Девочка моя, на всём белом свете у меня никого не было, крове тебя и твоего батюшки. Кто бы мог подумать, что я переживу Климентия Аркадьевича, но, человек предполагает, а Бог располагает. А ведь я его вынянчила, так же как и тебя, моя голубушка. Какой ты у меня красавицей выросла, просто ни в сказке сказать, ни пером описать. Мне тяжко от того, что не увижу, как ты пойдёшь под венец.
Илья, уж прости, что я с тобой так, по-свойски. Обещай мне, что будешь всегда заботиться о Прасковьюшке. --
-- Обещаю, нянечка. Всё сделаю, чтобы она ни в чём не нуждалась и была счастлива, -- сказал Илья, почувствовав подкатывающий к горлу комок.
-- Нянечка, да что ты такое говоришь? Как же я без тебя-то буду, милая? – произнесла Прасковья и заплакала.
-- Кровиночка ты моя, не плачь, милая. Не вечно же мне землю топтать. Уж такими нас Бог создал, со смертными телами и бессмертными душам. Я буду всегда рядом с тобой, моя девочка, -- сказала Марфа, вытирая слёзы.
Когда на следующее утро Прасковья не увидела её на кухне, то сразу же всё поняла.
-- Илья, нянечка умерла! – воскликнула она, вбежав в комнату Ильи, и заплакала.
После похорон Марфы, Прасковья сказала:
-- Я просто не смогу больше находиться в отчем доме, любимый. Ведь каждая вещь в нём напоминает мне отца и нянечку. --
-- Так давай пойдём ко мне, -- предложил Илья, и остаток вакансий они провели в доме Кирилла Аполлинарьевича.
Худохлебов-старший очень обрадовался этому, так как одному в пустом доме было очень тоскливо. Но больше него была рада старая Меланья, кормилица Ильи.
-- Илья Кириллович, дома и стены помогают. Забыл, поди, в столице-то про мои пироги? – произнесла она.
-- Кормилица, как ты права! – воскликнул тогда Илья и чмокнул её в щёку.
-- Вот и хорошо, а я уж расстараюсь! – ответила довольная Меланья.
-- Прасковья, я хочу предложить тебе поехать вместе со мной в Польшу, -- предложил Илья, за три дня до отъезда.
-- Милый мой, да я за тобой хоть на самый край света! – воскликнула девушка.
-- Значит, так и сделаем, -- произнёс довольный юноша.
Вечером того же дня он обо всём рассказал отцу.
-- Рядом с тобой Прасковья хоть оживёт, а то я ведь постоянно занят, -- произнёс Кирилл Аполлинарьевич.
-- Отец, мы сначала заедем в Санкт-Петербург на два-три дня. Надо же повидать перед отъездом Генриха Карловича и Гертруду Петровну, -- сказал ему Илья.
-- Передавай им от меня пожелания счастья и вечной любви, сынок, -- произнёс Кирилл Аполлинарьевич.
В середине июля одна тысяча восемьсот двадцать пятого года, Илья вместе с возлюбленной отбыл в столицу. Накануне, Меланья напекла целую корзину пирожков, отварила картошки с зеленью и зажарила целого гуся. Сварила, так обожаемый Ильёй, овсяный кисель.
-- Кормилица, мы же не на край света едем, -- улыбнувшись, произнёс юноша.
-- Так пирогов я напекла и вам в дорогу, и как гостинцы Генриху Карловичу с супружницей его, -- сказала Меланья.
А Кирилл Аполлинарьевич отвёл Илью в кабинет и сказал:
-- Сынок, вот эти бумаги передай лично в руки к государю! --
-- Хорошо, отец, мне всё равно нужно будет посетить его перед отъездом, -- ответил ему юноша.
-- А Генриху Карловичу передашь его любимое вино и табакерку с отличным немецким табаком, -- вновь произнёс Кирилл Аполлинарьевич.
Прибыв в Санкт-Петербург, Илья в тот же день отправился к Александру Первому. Передав бумаги отца, он произнёс:
-- Ваше Величество, через два дня я отбываю в Варшаву вместе с Прасковьей Климентьевной. Мы с моим отцом пришли к выводу, что оставаться ей одной никак нельзя. Ведь её батюшка покинул бренный мир, и она стала полной сиротой. А недавно умерла и её старая няня, так что теперь, кроме меня, у Прасковьи Климентьевны никого нет. --
-- Илья Кириллович, очень рад, что Прасковья Климентьевна поедет вместе с Вами. У моего брата прекрасная и добрая супруга. Думаю, что Прасковья Климентьевна быстро найдёт с ней общий язык.
Я хотел бы Вас попросить, Илья Кириллович, понаблюдать за тем, что происходит во вверенных Константину Павловичу частях. И, пожалуйста, по возможности будьте всегда рядом с цесаревичем. Уж очень непростой нрав у него.
Да, Илья Кириллович, а сегодня я жду Вас всех к себе на ужин, -- сказал ему царь.
Вернувшись в гостевой дом, Илья сообщил о приглашении Александра Первого.
-- Как давно я не была при дворе… -- задумчиво произнесла Гертруда Петровна, -- с тех пор, как Мария Фёдоровна переехала в Павловск, прошло долгих восемь лет.
-- Илья Кириллович, быть приглашённым к императору для меня великая честь! – торжественно сказал старый немец.
-- Генрих Карлович, Александр Павлович давно хочет познакомиться с Вами, -- произнёс Илья, улыбнувшись.
-- Илья Кириллович, а ведь я, признаться, даже не знаю в чём пойти, -- сказал растерянно старый немец.
-- Дорогой, ты забываешь, что твоя жена когда-то блистала при дворе Павла Первого. Не переживай, я подберу тебе подходящий костюм, -- улыбнувшись, сказала Гертруда Петровна и они пошли в свою комнату.
-- Илья, пока тебя не было, Генрих Карлович попросил разрешения отправиться вместе с нами в Польшу, -- произнесла Прасковья.
-- Признаться, я бы был этому только рад! Ведь тебе всё время придется, проводит без меня. А присутствие господина Штокмана и Гертруды Петровны будет весьма кстати, -- ответил ей довольный юноша.
Когда они приехали в Летний дворец, то Александр Первый, протянув руку господину Штокману, произнёс:
-- Генрих Карлович, я очень рад, что могу, наконец-то, пожать руку человеку, благодаря которому Илья Кириллович получил столь блестящее домашнее образование! --
-- Ваше Величество, быть рядом с Вами большая честь для меня! – воскликнул старый немец.
-- Гертруда Петровна, а Вы стали ещё красивее. Моя матушка попросила меня пригласить Вас на ужин, в добрую память о прошлых годах. Я очень рад Вам, -- сказал царь.
-- Ваше Величество, огромное Вам спасибо за приглашение, -- ответила госпожа Копф.
-- Прасковья Климентьевна, примите мои самые искренние соболезнования. Климентий Аркадьевич был одним из достойнейших сынов отечества! Мне очень жаль, что и Ваша нянечка покинула бренный мир, -- произнёс Александр первый.
-- Спасибо Вам, Ваше Величество, -- ответила девушка.
Вскоре в обеденную залу вошла Мария Фёдоровна, в сопровождении Александра Николаевича Голицына.
-- Добрый вечер, дорогая моя Гертруда. Давненько мы с тобой не виделись. Есть что вспомнить, -- произнесла матушка императора, отведя старую немку в сторонку.
-- Ваше Величество, как мне Вас не хватало все эти годы, -- ответила госпожа Копф.
-- Гертруда Петровна, вот кому я всегда буду рад, так это моим старым друзьям. Как Вы поживаете? – спросил её князь Голицын, галантно поцеловав ручку.
-- Александр Николаевич, я, наконец-то, встретила свою судьбу, -- ответила ему госпожа Копф.
-- И кто этот счастливец? – спросил князь.
-- Господин Штокман, Генрих Карлович, -- ответила она ему.
-- Так познакомь нас скорее с ним, -- попросила её Мария Фёдоровна, улыбнувшись.
В это время в зал вошла Елизавета Алексеевна.
-- Прасковья Климентьевна, Илья Кириллович, как я рада вновь видеть вас, -- произнесла она, улыбнувшись.
-- Ваше Величество, мы всегда к Вашим услугам, покуда сердца бьются в нашей груди, -- ответила на это девушка.
-- Примите мои самые искренние соболезнования, Прасковья Климентьевна. Ваш батюшка был добрейшей души человек, -- сказала царица.
-- Спасибо, Ваше Величество, -- ответила ей девушка.
-- Илья Кириллович, Вы не будете против, если я, на пару минут, уведу Прасковью Климентьевну? – спросила Елизавета Алексеевна.
-- Ваше Величество, пожалуйста, -- ответил ей юноша.
Когда они ушли, старый немец произнёс:
-- Илья Кириллович, я чувствую себя не в своей тарелке. --
-- Генрих Карлович, ничего страшного. Я ведь тоже до сих пор не могу привыкнуть, -- ответил ему юноша.
-- А вот и господин Штокман. Прошу его любить и жаловать, -- произнесла Гертруда Петровна, когда вместе с Марией Фёдоровной и князем Голицыным подошли к ним.
-- Генрих Карлович, а ведь Вам крупно повезло! Такую красотку на себе женили! – воскликнул Александр Николаевич.
-- А ведь князь абсолютно прав! Среди моих фрейлин, Гертруда Петровна была самой привлекательной и умной, -- произнесла, улыбнувшись, Мария Фёдоровна.
-- Ваше Величество, Ваша Светлость, как вы правы! Я сам себе порой завидую! – воскликнул старый немец.
-- А Вы молодой человек, как я понимаю, и есть тот самый Илья Кириллович, о котором мой сын столько всего положительного мне рассказал? – спросила Мария Фёдоровна.
-- Вы абсолютно правы, Ваше Величество! – ответил ей юноша.
-- Со слов моего сына я поняла, что Вы послезавтра отбываете в Польшу. Можно Вас попросить об одном одолжении? – произнесла Мария Фёдоровна, уводя юношу в сторонку.
-- Илья Кириллович, я бы хотела Вас попросить передать Константину Павловичу вот это письмо, а на словах сказать, что я очень буду рада видеть своих внуков у себя в Павловске. И ещё, прошу Вас, будьте всегда рядом с моим сыном, -- сказала матушка императора.
-- Ваше Величество, я всё сделаю так, как Вы сказали. Для меня великая честь служить Вам! -- произнёс юноша.
-- Илья Кириллович, я слышала, что Вы прекрасно учитесь в университете. Это очень похвально, ибо России нужны образованные люди. Представьте мне, пожалуйста, Вашу очаровательную возлюбленную, -- сказала Мария Фёдоровна, когда они вернулись к остальным.
-- Прасковья Климентьевна Кутайкина, -- представил юноша.
-- Дорогая, примите мои самые искренние соболезнования, в связи с уходом Вашего батюшки, -- произнесла Мария Фёдоровна.
-- Спасибо, Ваше Величество, -- ответила девушка.
-- Илья Кириллович, да Вам досталась нимфа! – воскликнул князь Голицын, поцеловав Прасковьи ручку.
-- Ваша Светлость, Вы абсолютно правы! – ответил ему юноша.
-- Прасковья Климентьевна, Вы достойная дочь своего отца. Илье Кирилловичу очень повезло с Вами, -- сказала Мария Фёдоровна.
После ужина Александр Первый пригласил Илью в кабинет, где они в течение часа о чём-то беседовали. А когда вернулись, то застали всех в музыкальном зале.
Незаметно пролетело ещё два часа, и пришла пора возвращаться в гостевой дом.
-- Была очень рада познакомиться с Вами, Прасковья Климентьевна и Илья Кириллович. Гертруда, а с тобой мы, надеюсь, будем теперь почаще видеться. Господин Штокман, берегите её как зеницу ока, -- произнесла Мария Фёдоровна.
-- Ваше Величество, я жизнь за неё готов отдать! – воскликнул Генрих Карлович.
-- Мы благодарны судьбе за то, что она позволила нам с Вами познакомиться, -- ответил Илья.
-- Прасковья Климентьевна, я очень на Вас надеюсь, -- произнесла Елизавета Алексеевна.
-- Ваше Величество, я всё сделаю так, как Вы просили, -- ответила ей девушка.
-- Илья Кириллович, желаю Вам удачи! -- произнёс Александр Первый.
-- Спасибо Вам, Ваше Величество, -- сказал юноша, и они поехали в гостевой дом.
Весь следующий день был потрачен на сборы. Господин Штокман, с немецким педантизмом, взялся за подготовку к путешествию.
-- Дорога предстоит неблизкая, поэтому просто необходимо подготовиться ко всем возможным неожиданностям. Уж поверьте мне, Илья Кириллович, я за свою жизнь немало дней провёл в пути, -- сказал старый немец своему воспитаннику.
-- Генрих Карлович, я всецело полагаюсь на Ваш жизненный опыт, -- ответил ему тот.
Гертруда Петровна вместе с Прасковьей занялась провизией и наготовила её столько, что хватило бы на три таких путешествия.
-- Дорогая, на нашем пути неоднократно встретятся постоялые дворы, где мы не только сможем хорошенько передохнуть, но и вкусно поесть, -- с улыбкой сказал ей старый немец.
-- Генрих, чувство голода может возникнуть внезапно. Дорога, как ты уже сказал, предстоит неблизкая, поэтому лучше хорошенько запастись едой, чем дожидаться ближайшего постоялого двора, -- ответила ему Гертруда Петровна.
Старый немец нежно обнял её и поцеловал.
-- Гертруда, ты просто чудо, -- сказал он.
Только поздним вечером, ещё раз всё тщательно проверив, Генрих Карлович позволил себе немного вздремнуть.
В восемь утра они сели в карету и отправились в Варшаву. К счастью, во время путешествия, несмотря на слухи о бесчинствующих крестьянах, ничего ужасного с ними не произошло.
Варшава их встретила сильным проливным дождём. Несмотря на непогоду, настроение у всех было приподнятое. Когда они приехали в Бельведер – летнюю варшавскую резиденцию Константина Павловича, то их там уже ожидали. Цесаревич, заключив Илью, вошедшего во дворец, в объятия и воскликнул:
-- Илья Кириллович, как я рад, что наконец-то вновь вижу Вас! --
Смущённый Худохлебов-младший ответил:
-- Ваше Высочество, спасибо Вам за оказанную честь! Я постараюсь оправдать Ваше доверие! --
- А по-иному и быть не может, Илья Кириллович. Ведь Вы сын моего боевого товарища, а значит честь и достоинство для Вас не пустые слова, -- произнёс Константин Павлович, улыбнувшись.
-- Мой батюшка шлёт Вам низкий поклон и пожелания долгой жизни, -- сказал Худохлебов-младший.
-- Прасковья Климентьевна, спасибо Вам, что согласились посетить нас. Примите мои самые глубокие соболезнования. Ваш отец был достойнейшим сыном России, -- произнёс Константин Павлович.
-- Ваше Высочество, спасибо Вам. Я просто не могла больше оставаться в одиночестве. Ведь после смерти отца и моей няни, в доме стало пусто. И когда Илья предложил мне отправиться вместе с ним, то я с радостью согласилась, -- ответила ему девушка.
-- Ну и правильно сделали, Прасковья Климентьевна. Обещаю, Вам не придётся скучать, пока Илья Кириллович будет занят. Жанна Антоновна составит Вам компанию, да и мои дети не дадут покоя. Они у меня очень любознательные и им всё интересно будет узнать о Вас, -- произнёс, улыбнувшись, Константин Павлович.
Увидев старого немца, он пожал ему и сказал:
-- Генрих Карлович, я рад, что Вы приехали. Илье Кирилловичу будет очень нужна Ваша помощь. Да и мне, сказать честно, будет поспокойнее за него. Эти, так называемые патриоты, спят и видят, как бы поскорей избавиться от меня! Видите ли, я для них являюсь олицетворением русской деспотии! Глупцы! Да они должны быть вечно благодарными России! --
-- Успокойтесь, Ваше Высочество, -- вдруг послышался тихий голос Жанны Антоновны, жены Константина Павловича, входящей в аудиенц-залу, -- Вам нельзя волноваться.
Цесаревич, пристально на неё посмотрев, ответил:
-- Вы правы, княгиня, что-то опять на меня нашло. Извините, дамы и господа, уж такой у меня вспыльчивый характер. --
-- Позвольте мне представить Вам мою супругу.. – начал было Генрих Карлович, но Константин Павлович перебил его:
-- Гертруда Петровна, как я рад Вас видеть! Если не ошибаюсь, то последний раз мы с Вами встречались восемь лет назад? --
-- Ваше Высочество, Вы абсолютно правы! Это произошло за неделю до отъезда Марии Фёдоровны в Павловск, -- ответила старая немка.
-- Генрих Карлович, Вы извините меня за то, что я перебил Вас. Просто очень рад видеть Гертруду Петровну. Когда-то она была самой прекрасной их всех фрейлин моей матушки. Да и сейчас она ни капельки не изменилась. Вам досталась нимфа, Генрих Карлович, -- произнёс Константин Павлович.
-- Ваше Высочество, Вы совсем заговорили гостей, -- сказала Жанна Антоновна, улыбнувшись.
-- И верно, дорогая княгиня, что-то совсем на радостях позабыл о гостеприимстве. Я тут же попрошу князя Голицына отдать распоряжение сопроводить всех в выделенные комнаты, -- произнёс Константин Павлович, поцеловав её руку.
Тут послышался весёлый детский смех и в аудиенц-залу вбежали светловолосая стройная девочка и полненький черноволосый мальчик. А вслед за ними спокойно вошёл невысокий мужчина. Дети подбежали к Жанне Антоновне и стали пристально наблюдать за происходящим.
-- Позвольте Вам представить моих детей, Констанцию и Константина, а так же моего камердинера и воспитателя наследников, князя Голицына Ивана Николаевича, -- представил их Константин Павлович.
Девочка сделала глубокий книксен, а мальчик слегка кивнул головой.
-- Иван Николаевич, прошу Вас, распорядитесь, чтобы наших гостей сопроводили в их комнаты, -- произнёс Константин Павлович.
-- Пожалуйте за мной, -- сказал князь.
-- Констанция, Константин, я был бы вам очень признателен, если бы вы показали дворец нашим гостям, -- произнёс Цесаревич.
Когда дети ушли, Жанна Антоновна укоризненно посмотрела на мужа и сказала:
-- Константин, я очень тебя люблю и уважаю, но прошу, не надо больше плохо отзываться о поляках. Говоря плохо о них, ты доставляешь мне невыносимую боль. Не забывай, я же тоже полячка. --
-- Дорогая, прости меня, я постараюсь впредь избегать этой темы, хоть это и очень тяжело для меня, -- ответил ей тот, улыбнувшись.
Жанна Антоновна улыбнулась в ответ и произнесла:
-- Ты мой самый любимый человек, на всём белом свете. Как жаль, что Бог не подарил нам детей. Но Констанция и Константин для меня уже давно стали родными. --
-- Дорогая, я очень тебя люблю. Спасибо за то, что окружила моих детей материнской лаской и заботой, -- сказал на это Константин Павлович.
За ужином говорили о России. Константину Павловичу и княгине Лович хотелось знать всё, начиная от погоды и заканчивая модой. После ужина цесаревич пригласил Илью пройти в кабинет, где они уединились до самой ночи. А Жанна Антоновна позвала остальных в музыкальный зал.
-- Я бы хотела представить Вам юного Фредерика Франсуа Шопена, который, я абсолютно уверена в этом, вскоре прославит Польшу. Он даёт уроки музыки Констанции и Константину. Правда мальчику больше всего на свете нравиться сопровождать отца и своего старшего брата на службу. Мне кажется, что Константин в будущем будет прекрасным военачальником, -- произнесла она.
Такой чарующей музыки Прасковья никогда до тех пор не слышала, да и остальные тоже.
|
| |
|
|
| Ворон | Дата: Суббота, 15 Июн 2013, 00:18 | Сообщение # 1723 |
|
Хранитель форума
Группа: Новый пользователь
Сообщений: 10310
Статус: | Может быть я и не прав, но считаю высокомерие одним из ужасных пороков. Именно о нём моя сказка.
Высокомерный Барсук.
В одном сказочном лесу жил да был учёный Барсук. Он считал себя самым умным из всех зверей, поэтому никогда ни с кем не здоровался. Жители сказочного леса, видя высокомерие Барсука, поначалу очень обижались, но со временем просто перестали на это обращать внимание. Вскоре он остался в полном одиночестве. Никто уже не здоровался с ним, кроме Змеи, да и то она делала это не из вежливости. Просто Барсук, из-за страха быть съеденным, всегда был с ней, до зубного скрежета, льстив. Хотя за глаза называл: «старой скользкой гадиной».
«Бездарности! Как они не понимают, что я намного интеллектуальнее их! Взять того же Волка, разве его графоманство может считаться поэзией?! А Белка, неужели её бред достоин высокого звания романа?! Вот мои произведения действительно являются наиталантливейшими! Ведь я всё описываю так, как было на самом деле! Если у кого-нибудь в лесу такая же большая библиотека, как у меня?! Я очень сомневаюсь в этом! И не беда, что мною прочитаны лишь три книги, ведь об этот никто не знает! Это никак не считается поводом для сомнения в моей конгениальности!» размышлял он, сидя в кресле-качалке.
Шли годы. Жители леса создавали семьи, на белый свет появлялись дети, а Барсук всё так и жил в гордом одиночестве. Вскоре даже Змея перестала обращать внимание на его льстивые речи. Уж очень они ей наскучили.
-- Как услышу его, так тут же аппетит пропадает. Да, сначала мне очень нравилась лесть Барсука. Ведь не каждый день услышишь о себе: «грациозная» или «наимудрейшая». Но потом у меня всё больше и больше стало появляться желание взять и съесть его, -- говорила она каждой новой жертве, прежде чем употребить её в пищу.
Барсук как будто совсем ничего не замечал вокруг. Он был полностью погружён в самого себя, а его внутреннее «я» с каждым днём раздувалось, подобно мыльному пузырю.
«Глупцы! Неужели они думают, что мне есть дело до них! Я абсолютно самодостаточен! Да кто такая эта Змея?! Подумаешь, здороваться перестала! Ещё пожалеет, и не один раз! Ведь только я, единственный из всех зверей, обращал на неё внимание! Она просто неблагодарная! Да что тут говорить, все вокруг и мизинца моего не стоят!» думал он, в гордом одиночестве сидя в своей норе.
Однажды, солнечным летним утром, жители сказочного леса вышли из своих нор и не увидели старого Барсука. И это им показалось очень странным, ведь он просыпался раньше всех и шёл на лесное озеро, чтобы в тишине, глядя на водную гладь, поразмышлять о смысле жизни.
-- Вы не видели Барсука? – задавали жители сказочного леса друг другу вопрос.
Но никто не мог ничего сказать. Кто-то его просто не переваривал, и поэтому им до старого ворчуна не было никакого дела. А кому-то было искренне жаль Барсука.
Решил тогда Медведь собрать всех жителей сказочного леса на опушке.
-- Как-то нехорошо получается, друзья мои. Да, Барсук чересчур задирает нос, но он, как не крути, один из нас. Я предлагаю сходить к нему домой и узнать в чём дело, -- предложил Михайло Потапович.
-- Больно это надо нам! Ведь ему до нас нет никакого дела! Он же считает себя самым умным на свете, вот пусть и живёт в своё удовольствие! А у нас и своих дел невпроворот! -- негодующе воскликнула молодая Зайчиха.
-- Ты не права. Представь себя на его месте. Ни друзей, ни семьи – один как перст, даже поговорить, кроме собственного отражения, не с кем. Нет, надо обязательно выяснить, что с ним случилось. А вдруг требуется помощь? -- произнёс Михайло Потапович.
-- Ну, Вы поступайте так, как хотите! А у меня нет лишнего времени, чтобы тратить его на всяких грубиянов! – воскликнула молодая Зайчиха и ускакала по своим делам.
Медведь пристально осмотрел всех присутствующих, тяжело вздохнул, и спросил:
-- Ну, дорогие мои, вы все так же как она думаете?
Наступила неловкая тишина. Первой не выдержала вездесущая Сорока:
-- А ведь Михайло Потапович прав! Какой бы ни был Барсук, но он такой же житель сказочного леса, как и мы с вами! С каждым из нас может что-нибудь произойти, и мы должны стремиться помочь друг другу, как бы нам этого не хотелось! Я за то, чтобы навестить Барсука!
-- Что мы, бессердечные что ли?! Михайло Потапович, я тоже пойду вместе с тобой! – воскликнул Серый Волк, чьи стихи так яро критиковал старый ворчун.
-- И я с вами пойду! Пусть Барсук меня не переваривает, из-за моих романов, но мстить ему за это дурной тон! – громко сказала Белка.
Вскоре все, кроме убежавшей Зайчихи, решили пойти вместе с Медведем.
-- Ну, что же, я очень рад! Сорока, ты давай лети вперёд и показывай нам дорогу. К своему стыду, я ведь даже не знаю, где он живёт, -- произнёс Михайло Потапович.
Сорока взлетела в небо и все пошли следом за ней. Оказалось, что Барсук живёт совсем недалеко от лесного озера. Дойдя до его норы, Медведь постучал в дверь. Но ответа не последовало. Тогда, откашлявшись, Михайло Потапович громко произнёс:
-- Барсук, ты дома? Если да, то, будь добр, открой дверь. Мы очень волнуемся за тебя!
Но ответом ему была пугающая тишина. Медведь толкнул дверь и она, к его великому удивлению, оказалась не заперта. Он открыл её, после чего вместе с Волком и Белкой вошёл внутрь.
-- Эй, Барсук, ты где? – громко спросил Михайло Потапович.
Но в ответ ему была всё та же тревожная тишина.
-- Идите скорее сюда! – вдруг послышался голос Белки.
Медведь и Волк тут же бросились к ней. То, что они увидели, никак не укладывалось у них в голове. Даже немного испугало.
Несчастный старый ворчун лежал на полу, не подавая признаков жизни, а на нём сверху находился тяжёлый дубовый шкаф.
Белка попыталась нащупать пульс и, к своему счастью, нашла его. Она воскликнула:
-- Ему срочно нужен свежий воздух!
Волк и Медведь, взяв Барсука за передние и задние лапы, вынесли его на улицу.
-- Сорока, срочно лети за Совой! – воскликнул Михайло Потапович.
- Но ведь сейчас утро и она крепко спит, -- произнесла та, зная, как не любит лесная знахарка, когда её будят.
Медведь, сорвав бересту, что-то написал на ней.
-- Отдай ей эту записку и скажи, чтобы она не медлила! – сказал он.
Сорока тут же полетела к Сове.
-- Бедненький! Как мне его жаль, -- произнесла Белка.
Не прошло и пяти минут, как прилетела недовольная Сова.
-- Ну, и где пациент, из-за которого меня разбудили? – проворчала она.
-- Расступитесь! Дайте знахарке подойти к больному! – воскликнул Медведь и все отошли немного в сторонку, но так, чтобы можно было всё происходящее видеть.
Сова осмотрела Барсука и сказала:
-- Во-первых, принесите ключевой воды. Во-вторых, наберите как можно больше одуванчиков, мяты, подорожника, клевера, зверобоя, майника и кукушкина льна. В-третьих, наломайте еловых лап и сделайте носилки. Просто необходимо его немедленно перенести в лазарет.
Все тут же бросились выполнять её поручения, а Медведь с Волком соорудили носилки.
Когда принесли ключевой воды, Сова, осторожно, по капле, влила её в пересохший рот Барсука. К её удовлетворению, через минуту он стал самостоятельно глотать. Потом, с большим трудом, открыл глаза и произнёс:
-- Где я? Что со мной?
Затем попытался подняться, но Сова остановила его и положила обратно.
-- Лежи, Барсук, тебе сейчас нельзя шевелиться. Сломаны обе передние лапы, левая задняя и немного повреждён позвоночник, -- сказала она.
Несчастный, вскрикнув от боли, замолчал.
-- Белка, ты оставайся дожидаться остальных. А ты Михайло Потапович бери с Волком носилки и неси его в лазарет, -- произнесла Сова.
Вскоре они подошли к двухвековой сосне, в дупле которой жила знахарка. Рядом располагался лазарет. Михайло Потапович и Волк переложили Барсука на мягкую кровать изо мха.
-- Спасибо вам, а теперь идите по домам, нечего тут путаться у меня под ногами, -- проворчала Сова.
Вскоре подошла Белка вместе с остальными. Всё, что попросила знахарка, они аккуратно положили на землю.
-- Спасибо вам. Все свободны, кроме Белки, -- снова проворчала Сова.
Когда они остались втроём, знахарка сказала:
-- Крепко же ему досталось, но не смертельно! Полежит здесь недельки три-четыре и станет как новенький! Вот что, милая, смешай травы так, как я тебя учила.
Белка уже несколько лет была помощницей Совы и очень гордилась этим. Знахарке нравилась её усердие. Она была уже очень стара и собиралась уйти на покой, отдав свою работу Белке.
С каждым днём Барсуку становилось лучше. Его, по очереди, навещали все жители сказочного леса. Даже Зайчиха, поняв свою неправоту, приходила в лазарет и приносила гостинцы.
Чем лучше становилось Барсуку, тем чаще он стал задумываться о своей прожитой жизни:
«Неужели я был не прав?! Всю свою жизнь считал себя самым умным на белом свете, полагая, что все остальные должны каждый день восхищаться мной! Какой же я болван! Моё «я» раздулось до небывалых размеров! Ещё чуть-чуть и… Страшно подумать, что случилось бы со мной, не приди ко мне на помощь те, кого я считал ниже себя! Всё, довольно быть высокомерным эгоистом! Мы все равны между собой!»
Незаметно пролетели четыре недели.
-- Ну, как ты себя чувствуешь? – спросила Барсука Сова.
-- Как будто заново родился! Огромное спасибо тебе! – воскликнул тот.
-- Ну-ка, попрыгай на одном месте, -- попросила его знахарка.
Барсук с удовольствием сделал это.
-- А теперь попробуй поднять вон ту дубовую ветку, -- снова попросила Сова.
И это Барсук с лёгкостью сделал. Когда он выполнил ещё несколько упражнений, Сова удовлетворённо хмыкнула и сказала:
--Вот теперь вижу, что ты абсолютно здоров! Смотри, впредь будь поосторожнее!
-- Ещё раз огромное тебе спасибо, Сова! – воскликнул Барсук и почувствовал, как от этих слов потеплело у него на душе.
С тех самых пор на всём белом свете не было существа приветливее его!
-- С добрым утром! Как Ваше здоровье? Не нужна ли моя помощь? – каждый день слышали от него жители сказочного леса.
Каково же было удивление последних, когда они узнали, что он никакой не старый, а тем более не ворчун. Барсуку было всего каких-то сорок пять лет – самый расцвет сил.
Михайло Потапович предложил ему возглавить лесную школу, сменив ушедшего на заслуженный отдых Дятла. Барсук с радостью согласился. Кроме того, он открыл всеобщий доступ к своей библиотеке, став библиотекарем.
Все жители сказочного леса стали любить и уважать Барсука. И только старая Змея никак не могла понять, почему все так восторгаются им.
-- Никогда не поверю, что вчерашний высокомерный болван смог в одночасье превратиться в добродушного и отзывчивого жителя! – ворчала она….
Только отзывчивое сердце и открытая душа помогут снискать любовь и уважение! А чрезмерное высокомерие, вследствие раздутого, как мыльный пузырь, самомнения, до добра никогда не доведёт!
Добавлено (15.06.2013, 00:18)
---------------------------------------------
Людмила Николаевна, там такие в словаре есть слова... А сам Пудож намного лучше выглядит, чем Петрозаводск. Люди там намного добрее и приветливее.
Не зря же говорят, шутя, жители Пудожа о своём городе: "У нас как в Париже — только дома пониже да асфальт пожиже"
Галина, а я и не забываю о них, просто решил передохнуть 
|
| |
|
|
Спасибо Вам! 
