| talassa | Дата: Воскресенье, 12 Фев 2023, 17:16 | Сообщение # 701 |
 Житель форума
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 1115
Статус: 
| bragin.n@mail.ruНа днях в издательстве "Союз Писателей" (Новокузнецк) вышел отдельным изданием мой перевод сказки Джеймса Тёрбера "13 часов". Вообще. это была одна из любимых сказок моего детства - но я читал ее в переводе с английского на сербский. Несколько лет назад нашел английский оригинал, прочел - и понял. что это надо перевести на русский. Кстати, существуют еще два перевода этой сказки. Один совершенно непрофессиональный, другой получше. но не без серьезных недостатков.
Вот аннотация - В сказке американского писателя Джеймса Тёрбера (1894-1961) неразрывно сплетены юмор и романтика, удивительное волшебство и простая человеческая доброта. Свет и тепло любви борются с темнотой и холодом зла. Один из символов сказки – замороженные злом часы, которые способно оживить лишь «сердце девушки, отсчитывающее время юности и любви, и знающее разницу между белизной снега и белизной лебедя, между весенним утром и летним вечером».
А вот мое послесловие - Джеймс Тёрбер (1894-1961) — американский писатель и художник-карикатурист. Широко известен благодаря своему трагикомическому рассказу «Частная жизнь Уолтера Митти», который неоднократно экранизировался. Основной областью творчества Тёрбера были юмористические рассказы, для которых он выполнял и рисунки. Среди многочисленных трудов Тёрбера есть несколько сказок. «Тринадцать часов» — одна из них, и она уникальна благодаря нескольким особенностям. Во-первых, сказка написана необычным языком. Тёрбер неоднократно выдумывал слова, которых нет в английском языке, например, глагол to gleep («глодить», что-то похожее на «глодать», и оттого особенно жуткое) или существительное ert («эрт», волшебник, отсюда «эртия» — магическая способность). Такие своеобразные неологизмы одноразового использования (они встречаются только в этой сказке) критики назвали «тёрберизмами». Во-вторых, текст представляет собой своеобразное смешение стихов и прозы — то и дело, как в речи персонажей, так и в авторском описании упругая и напряжённая проза сменяется стихами, метрическими, обычно с рифмой, но иногда и белыми. При этом Тёрбер не выделял стихотворные фрагменты из общего текста, они слиты воедино с прозой, и получается перетекание от стихов к прозе и обратно, и так на протяжении всей сказки. В-третьих, в произведении Тёрбера постоянно соседствуют юмор и ужас, романтика и абсурд. Это эксцентрическое соединение, казалось бы, противоположных элементов позволяет, на мой взгляд, искать истоки сказки в британской культуре: в готическом романе, кельтских преданиях и английском юморе. Поразительна естественность переходов от страшного к смешному, от отчаяния к надежде, немедленно оказывающейся иллюзорной и комичной. Достаточно вспомнить, как Голакс рассказывает Зорну о своих непутёвых родителях и о собственных поисках выдуманного им же самим сокровища. Удивительны два главных героя — Герцог и Голакс. Воплощение зла, могущественный Герцог, устрашает своей силой и злобой, а добрый волшебник Голакс и смешон, и немощен, и нередко просто растяпа — но как же он прав, говоря: «Хромее Герцог старости моей, я ниже ростом, чем он холодней, но всё же более всего чудней, что я его, столь мудрого — умней». Добро, внешне беспомощное, слабое, и как будто даже толком не владеющее волшебством, всё-таки побеждает. Но при этой безусловной победе добра, у читателя по прочтении сказки остаётся ощущение неизбывной печали. Трагичен кульминационный момент, история плачущей самоцветами Хагги, и символичны мимолётность смеха и вечность горя. А финальный аккорд, когда Слуш находит посреди мрачного зала детский мячик, игрушку замученных Герцогом детей, погружает в глубокую скорбь. И это справедливо, потому что даже в часы триумфа и отмщения невозможно забыть злодеяния и невозможно вернуть жизнь безвинно погубленным. Этот горестный итог возвышает детскую волшебную сказку, придавая ей особую нравственную силу.
https://knigi-market.ru/13-chasov-dzheyms-tyorber/
Никита Брагин
|
| |
|
|