Теперь - сплошная чернуха.

Девочки, нашла в сети вот такую штучку на свою загадку о майском жуке smile Посмотрите, послушайте!

К окну уселась… кто же? Знакомая мне – оп! – морщинистая рожа.

И как бы часто днём под чашку С горячим чаем блудный сон
Не возвращался, как бы тяжко Ты не был им на дню сражён,

Девочки, нашла в сети вот такую штучку на свою загадку о майском жуке Посмотрите, послушайте!

Совершенно очаровательно, Дань!

Даниэла, замечательный плейкаст!

Про нематод, Зой, это лишняя информация

Я им нужна, или Сделайте мне укол

Они не знают, где лежат полотенца,
Ножницы, мыло, столовый сервиз…
Чтобы помыться, поесть и одеться,
Я им нужна, и поэтому криз
Гипертонический – к чёрту-дьяволу!
Сделайте мне укол, да такой,
Чтобы кризу – ненасытному малому
Сожрать укол, подавившись иглой.

Удар солнечный. Из хроники прошедшего лета

Девочки, нашла в сети вот такую штучку на свою загадку о майском жуке

Так это же я специально не убрала показать, через какие дебри пришлось пробираться

Даниэла, с выходом Вашей новой книги!

Симпатишный плэйкаст!

Про майского жука - совершенно очаровательный плэйкаст.

Нашла? Что ли не знаешь даже, кто автор?

Я периодически забиваю в поисковую строку своё имя и по результатам брожу, чтоб знать, где ещё живут мои "детки"

вот так вот! То есть без спроса и намёка на авторские права!

И это бывает интересно: на какую злобу дня тот или иной чел тебя цитирует

И это бывает интересно: на какую злобу дня тот или иной чел тебя цитирует

Короче, с нерукотворным памятником усё у полном порядке

Где в праздном утреннем разврате
Томится слабая душа,
Натягивает тело платье,
Читает глаз ЖК-скрижаль.

Здорово!)

И как бы часто днём под чашку
С горячим чаем блудный сон
Не возвращался, как бы тяжко
Ты не был им на дню сражён,

У каждого окна
троллейбусного монстра –
по бабке. Вот одна –
насмешка и уродство,
а эта, как сугроб
подтаявшего снега,
а та – упёртый тромб
в сосуде у троллейбу-

Солнце вылизало миски луж,
Уселось жаркое на крыше шиферной,
Малина вызрела – сладчайший пунш,
В ней раскорячилась фораминиферой:

Я, хоть бабушка уже.
В мире – поллинозы,

Ожидание

Словом прольюсь

Спит в колыбели человек,
Похожий на батон
Пшеничный хлеба. Тихий бег
Минут, и нежен сон,

Я буду водой,
Чтоб обтекать камни,
Чтоб заполнять пустоты собой,
Оставленные мне вами.

Нас окунуло в фиолет.

Но жить без веры – путь в огнище,
Когда и жарко и светло,
Но мы слепы и нищи.

Данные, кем-то данные,

Часы – у матери внутри –
Не позволяют спать.

Расцвела сирень в душе,
Распустила косы

какая же ты бабушка, что за клевета!? Внуков - нет? Значит, деушка, а всё остальное - не в счёт!

Вынь подаренный мной плат
Да утрись в апреле.

Ожидание

Словом прольюсь свежим
На умиранье вашей травы,
Водой окроплю я нежить.

Счастье

А мы не слушали воду в кране,
Ни ток по рельсам проводов.
В одно нечаянное касанье
Всё потеряло значение слов.
От окон кухонных до балкона
Сквозил горячий воздух. Мы
Здесь были, и не было нас дома.
Неба касанье и тюля дымы –
Вот то, что явью, а мы исчезли,
Нас окунуло в фиолет.
Мы тут, увидеть хотите если
Счастье. Для прочего дома нас нет.

Спит человек. Из всех даров,
Что женщине даны,
Он – спящий – тот, кому она
Сама принадлежит.

В буфете бабушкином – ангел
Живёт. Печальный, без крыла.
Но не сочится кровь из ранки,
Она давно уж зажила.

Присев на краешек коробки
С охапкой синих васильков
На крышке, из-под чёлки робко
Глядит на мир, который нов,

Который шумен и опасен,
В котором крылья птиц стальных
Так хрупки. Ангельские разве… –
Немного крепче. Ангел тих.

Торчат две острые коленки,
Склонив головку на бочёк,
Сомкнул фарфоровые веки.
Он ждёт. Не вышел, видно, срок.

Ну, какая же ты бабушка, что за клевета!?

Слов нет, как нежно и страстно в одно и то же время...

Солнце вылизало миски луж,
Уселось жаркое на крыше шиферной,
Малина вызрела – сладчайший пунш,
В ней раскорячилась фораминиферой:

Расцвела сирень в душе,
Распустила косы
Я, хоть бабушка уже.
В мире – поллинозы,

Ничтожная величина
Невидимой души
Спит. В ожидании зари
Устало дремлет мать,
Часы – у матери внутри –
Не позволяют спать.