|
Немного строчки. Хотя мне намного легче в столбик...
|
|
| АНИРИ | Дата: Четверг, 12 Дек 2019, 19:44 | Сообщение # 401 |
 Долгожитель форума
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 4545
Статус: ![""]("/img/offline.png") | Сетевая любовь. Продолжение
Утро очередной пятницы было ярким и солнечным. Солнечным – тут ничего не попишешь, погода такая случилась, радостная, хоть на носу и Новый год. Такие дни – огромная редкость в этих сумрачных краях. А настроение такое у Инны -вообще, почти не бывало. Ну, во-первых, солнце. Во-вторых – новые сапоги, шикарные, кожаные, на небольшой танкеточке, удобные, мягкие и очень красивые. Лялькина подружка из соседнего отдела продавала их прямо по шок -цене, на ее ногах – спичках они казались сапогами-скороходами, а вот на Инниных, толстеньких – сидели отлично. Инне от запланированных на сапоги денег, осталась немаленькая сумма, а Лялька притащила платье.
- На! Меряй. На корпоратив пойдешь. Иванна (начальница Инны была крошечной, въедливой, как клоп и неотвязной, как комар) сказала – всем быть! Там мужики какие -то важные припрут, надо лебезить. А ты с башкой, она сказала, только одеваешься, словно бомжара. Платье, между прочем, отпадное.
Платье, глубокого зеленого цвета с искрой, которая была запрятана куда-то внутрь нежных шелковых волокон и появлялась изредка, под определенным ракурсом, в при особом направлении световых лучей электрических ламп, но поджигала ткань факелом при свете свечей, было одновременно и красивым и странным. Но, Инне оно неожиданно пошло, сделав полноватую, сутулую фигуру изысканной и стройной.
- Бери, дурында. Я тебе за полцены его отдаю. У меня оно на жопе мешком сидит, а на твоей – вишь как легло. Прям точно. Мужики попадают. Только ты в рыжий перекрасься. Я тебе координаты салона дам – там из слона бабочку слепят. И недорого.
Инна, как под гипнозом, отдала деньги, взяла визитку и, вдруг, записалась в салон. На завтра, прямо на утро.
- Ну во. Будешь куклой. Корпоратив к ногам падет. Иванна довольна будет. А то, бродишь тут, как мышь серая…
Иванна и вправду, как-то очень внимательно наблюдала из-за своей стеклянной перегородки за их разговором, казалось, что она тщетно старается услышать, но не может. Личико ее стало крысиным, внимательным и даже слегка покраснело от натуги. Лялька притянула Инну к себе и прошипела – «Там какой-то мужичок будет, которого обаять надо. Говорят – непростой. Взялась бы.»
Инна промолчав, выкрутила локоть из цепкой хватки колючих Лялькиных ручонок, выключила комп, кинула в сумку очки и телефон и рванула к выходу, как будто за ней рвалась свора собак.
В Магните было столько народу, что невозможно было протиснуться к полкам, особенно со спиртным. Инна схватила свое Абрау, бананы и выскочила на улицу. Зимний вечер сыпанул целую охапку звезд на черное, невозможно высокое небо. Звезды сияли и отражались в белой глади выпавшего прошлой ночью снега. Снег хрустел под каблучками новых Инниных сапожек и , казалось, вместе со снегом лопались под ногами звездные лучи.
А в голове бились строчки. Бились больно, толкались острыми углами, резали и жгли.
Инна влетела в квартиру, бросила сумку, с риском для жизни открыла рвавшуюся наружу пробку, и, борясь с пеной, прямо из горла сделала пару глотков.
…
Аватарка немного изменилась, лицо на ней было вроде тем же, но стало еще злее. Вернее, не злее, острее, как-то. Темные скулы, черные волосы, узкие карие глаза. При всей угловатости черт – удивительно красивые, четко очерченные губы под небольшими усиками.
- Ты молчишь, почему-то. Но я знаю, ты меня ждала. Хочешь, ты сейчас почувствуешь меня. Прямо там, внизу. Знаешь, где?
Инна читала текст под аватаркой, и понимала, что ее затягивает в паутину. Огромный, страшный паук тянет глупую муху, нити становятся все более липкими и крепкими, а муха барахтается, стараясь вырваться. Но залипает все сильнее.
- Я тоже чувствую тебя. Твое нежное тело сейчас горячее и немного влажное, потому, что ты пьешь вино, не сняв пальто. А оно у тебя старое и теплое, на ватине. А вот ноги у тебя замерзли… твои сапожки не очень теплые, правда? Хоть и новые… Но самое холодное местечко у тебя сейчас там – чуть выше колена. Положи руку туда. Чувствуешь, какая там холодная кожа? Я чувствую…
Инна, сама не ожидая от себя, положила руку, куда он сказал и вдруг почувствовала, как свело живот. Постыдные судороги скрутили ее, смяли и выбросили на миг из реальности, как дельфина на берег.
С ужасом глянув на экран, она увидела, что аватарка усмехнулась.
- Все хорошо. Не тушуйся. Это всего лишь сеть…Ты написала новые стихи? Я ждал…
Инна слабыми пальцами сжала мышь. Хотела нажать на крестик сверху экрана, но волна слов вдруг нахлынула, смяв ее волю.
Оставь мне просто пару строк,
Где рифмы мАстерски сплетались,
Где аромат словесных таинств
Впитал надорванный листок.
Там почерк твой....
Похож на птичий тонкий след
Весной, на мокрых, топких тропках.
Так мало я прошу, мой горький
Не дай же бог услышать "нет" -
Мой вечный сбой
Сломает в хлам ответный стих.
Теряя слог в пустынных файлах,
Душа, блуждает в гуглах, майлах,
Как звездочка среди шутих,
И на краю...
Так трудно - не хватает букв,
В пустой, как шар, клавиатуре,
А как еще мне - вечной дуре,
Ступившей в этот черный круг
Сказать "люблю"...
...Оставь же просто пару строк
Стихов мне не пиши, не надо.
Мое мученье и награда -
Мое богатство и оброк -
Лишь пара строк...
Узкие глаза усмехнулись, зеленый огонек погас. Инна без сил доползла до дивана и прямо так, полусидя, провалилась в сон. Черный, плотный, похожий на смерть…
Утро было мутным, снова мел снег, который тут же превращался в дождь и лепил в окна, бросая горсти волглой субстанции. Давясь безвкусным, дешевым кофе Инна лениво включила ноут, тупо вспоминая свое шампанское вчерашнее безумие.
Сайт был пуст, как пляж осенним днем, но в личке мигало. Инна не хотела, но автоматически кликнула… Маленькие буковки были похожи на муравьев –
«Зыбка любовь в сети, качается в туманах,
В туманах тысяч слов, в небрежности столбцов…
В небрежности столбцов игрива и обманна
Обманная любовь глупцов и мудрецов.
Глупцов и мудрецов затянет сеть бесстрастно.
Бесстрастно сеть сожрет сердца. В сплетеньях слов
Ты растворишься вся – но выделю я красным
Твой ник – тебя сожрет дисплейная любовь…
Дисплейную любовь мы замесили. Бродит…
Так бродит на дрожжах из рифм и декабрей.
Из рифм и декабрей с тобой слагаем оды,
И оды о любви ложатся на дисплей…»
Инна лениво прочитала строчки несколько раз и ничего не поняла. Потом собралась и пошла в салон. Ей вдруг страстно захотелось стать рыжей.
Чуть в сторонке
|
| |
|
|
| МарЗ | Дата: Пятница, 13 Дек 2019, 22:34 | Сообщение # 402 |
 Долгожитель форума
Группа: Модератор форума
Сообщений: 9497
Статус: | О! Если это конец, то здорово) Это же конец, ведь правда же)))))) 
Марина Зейтц.
Моя авторская библиотека
Организатор обучающих конкурсов на сайте СП
Член Союза Писателей России
|
| |
|
|
| АНИРИ | Дата: Вторник, 17 Дек 2019, 19:25 | Сообщение # 403 |
|
Долгожитель форума
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 4545
Статус: | Неее. Не конец
Чуть в сторонке
|
| |
|
|
| АНИРИ | Дата: Вторник, 17 Дек 2019, 19:26 | Сообщение # 404 |
|
Долгожитель форума
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 4545
Статус: | Половина салона прибежала смотреть на преображение толстоватой серенькой крыски в рыжую вамп. Правда, вампирша в зеркале была чудновата – яркий цвет в альянсе с бесцветными, испуганными глазками делали образ странным. Ну и плевать – Инна, встряхнув налаченным каре, быстро натянув пальтишко, с какой-то особой радостью выскочила на улицу. Первый раз ей хотелось к людям, в компанию, на праздник. Первый раз она почувствовала себя равной другим. Новые сапожки, новое платье, прическа, цвет…И духи… Она купила себе дорогой парфюм. Не те - остаточки, которыми наделяли ее редкие подруги, если им что-то не пошлО, и которые пылились в тумбе, потому что Инна от них задыхалась. А те самые, настоящие - ее, с терпковато-свежим, немного дерзким, легким ароматом, на которые она пошла в магазине, как собака на запах кобеля. И, выбрав самую крошечную упаковочку, не смогла дождаться пока доберется домой – прямо за углом, во дворе магазина, под лестницей, как школьница воровски распечатала флакончик и чуть надушила варежку. А потом всю дорогу не отрывала руку от лица – дышала и не могла надышаться. Что-то он делал такое, этот запах, с Инной. Менял ее, трансформировал, волшебно, как фея, превращал тыкву в карету… И ей очень нравилось это. Как же ей это нравилось…
… В зеркале отражалась какая-то женщина… Лисье-рыжая, бледная от волнения, с неловко подведенными глазами и красными губами. Пятна на шее, которые подло выступали у нее всегда, когда она волновалась, Инна так и не смогла запудрить новой дешевой пудрой, но надеялась, что, пока она доберется до ресторана, они хотя бы побледнеют. Начищенные сапожки сияли, платье чуть переливалось, ногти, хоть и не совсем ровно накрашенные (на маникюре она все-таки сэкономила, а то последнюю неделю перед зарплатой пришлось бы голодать) – тоже блестели. Инна нравилась себе, первый раз в жизни – нравилась. Вот только пальто… Хотя, кто его увидит это пальто, быстро снимет в раздевалке, только и всего. А в троллейбусе таких, как она – и так навалом.
Инна быстро закрыла дверь и выскочила на темнеющий двор.
Погода этим вечером была, как будто Инна ее заказала в комплект к своему блестящему облику – сияющий снег лежал белоснежно-серебристо и переливался под фонарями. Троллейбус подошел быстро и Инна оказалась в ресторане даже чуть раньше, чем надо было.
Она неловко прошла мимо охранника, вздрогнув, когда он спросил куда ей. В зале было немного сумрачно, но она была не одна. В кресле сидел мужчина, вполоборота, так что был виден только острый, угловатый профиль и ухо – такое странное, с островатой верхушкой, похожее на ухо эльфа. Инна задела стул, он грохнул об ножку стола, и мужчина обернулся. Вот если бы с его лица рисовали аватарку – ту, самую, от которой у Инны обморочно обмирал живот – то она бы не удивилась. Можно ли узнать человека по крошечному стилизованному рисунку… Оказывается можно…
Мужчина встал, улыбнулся и поднял стул.
Вечер проходил для Инны так, как будто он ей снился во сне. Она что-то ела, что-то пила, но спроси ее что- она бы не вспомнила. А вот руки – небольшие, с ухоженными по-женски ногтями, но при этом крепкие, цепкие даже, она бы узнала из тысячи. И запах… запах этого мужчины, наверное навечно въелся в ткань недорогих подушек на ее диване, в кожу ее груди и живота, пропитал воздух ее квартиры, смешавшись с ароматом ее дорогого мыла и его сигарет…
Утром Инна проснулась поздно. Непривычно поздно, как будто ее опоили транквилизаторами. Она сидела на краю дивана среди смятого в тряпье постельного белья и тупо приходила в себя, выныривая из серого вязкого дурмана. Постепенно картинка прояснилась в сознании, и ей стало страшно. То, что произошло – было совершенно нереальным. Но еще более ирреальным ей казалось - выйти на кухню и увидеть там ЕГО. Например, с чашкой кофе и сигаретой, сидящим за крошечным столиком в банном халате. Почему-то она представила его именно в ее халате – стареньком, огромном, доставшимся ей еще от отца – полного, высокого и красивого. Боже, как бы ей этого хотелось… До дрожи, до крика, сейчас скажи бы кто – ты его увидишь, но это будет последний твой день, она бы согласилась.
Но кухня была пустой. Только в крышке от банки валялся смятый, сплющенный окурок…
Чуть в сторонке
|
| |
|
|
| ledola | Дата: Среда, 18 Дек 2019, 09:03 | Сообщение # 405 |
 Долгожитель форума
Группа: Модератор форума
Сообщений: 10688
Статус: | Так. Ладно, посмотрим, что ты придумала далее )))
А зверь обречённый,
взглянув отрешённо,
на тех, кто во всём виноват,
вдруг прыгнет навстречу,
законам переча...
и этим последним прыжком
покажет - свобода
лесного народа
даётся всегда нелегко.
Долгих Елена
авторская библиотека:
СТИХИ
ПРОЗА
|
| |
|
|
| АНИРИ | Дата: Среда, 18 Дек 2019, 19:30 | Сообщение # 406 |
|
Долгожитель форума
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 4545
Статус: | Цитата ledola (  ) Так. Ладно, посмотрим, что ты придумала далее )))
Далше меня начало заносить ))
Чуть в сторонке
|
| |
|
|
| АНИРИ | Дата: Среда, 18 Дек 2019, 19:31 | Сообщение # 407 |
|
Долгожитель форума
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 4545
Статус: | Ничего нет противнее первых рабочих дней января. Что-то такое мокрое, мерзкое, тоскливое наваливалось на Инну в это время всегда, даже в студенческие годы. А вот в этом году – все было не так. В серенькой Инниной жизни вдруг появился смысл. И имя ему было – страсть…
Это практически звериное ощущение зародилось в темных глубинах не души – тела. Оно таилось днем, не высовывалось, как дикий ночной хищник, а вот ночью выходило на охоту. Что оно делало с Инной – не поддавалось никакому здравому смыслу. Оно тянуло, давило и томило, скручивало в судорогах, душило, бросало то в жар, то в холод. Поиски ее неожиданного любовника ни к чему не привели, он исчез, вроде его никогда и не было. Сотрудниц Инна спрашивать боялась, тем более в косых взглядах Ляльки она ловила быстрый и острый проблеск даже не насмешки – издевки. Наконец, Лялька не выдержала сама
- Что, Инн. Ты мужика -то того захомутала?
Инна глянула на Ляльку, как загнанная в темный курятник курица, аж присела, чтоб ее не поймали.
- Нет… Я тогда домой ушла…
-Врешь! Что ты врешь-то! Все ж видели – ты с ним в такси села. Он еще пальто твое это драное поправил, его дверью зажало. Ну вот, что ты врешь?
Инна растерялась, она не знала, что ей говорить. Она хотела было вырваться, но Лялька, вцепившись, как клещ в рукав, протащила ее к кофейному столику, был у них такой – столик для релакса, каприз начальницы.
-Сядь! Рассказывай!!! Может помогу чем. А то вон – на тебе лица нет…
Инна не знала, что такое с ней произошло, но она вдруг выложила все. В подробностях -стыдных для ее наива, но таких обжигающе -прекрасных. Лялька слушала жадно, казалось, она записывает все тонкости на крошечную карту памяти, которая светилась красной черточкой в ее зрачках.
- Ты вот что. Пока ничего не делай, резких, в смысле движений. А я тут поспрашиваю, вдруг кто знает о нем чего. Найдем, не переживай. Куда денется.
Эти Лялькины слова прозвучали, как райский глас. Инна поверила ей безоговорочно. Всесильная, шикарная, все знающая Лялька обязательно поможет, просто не может не помочь. Главное, подождать…
Субботнее утро было сумрачным, дождливым. Конец января часто бывает таким, как будто зима вдруг неожиданно устала и разревелась от усталости и бессилия. Инна бесцельно бродила по квартире, переставляя вещи с места на место. Она впала в какой-то ступор, не могла ни спать, ни есть. Да еще тошнило часто, просто выворачивало. Она знала, почему. Вот только делать с этим ничего не хотела. А вдруг! Вдруг он тоже давно и безуспешно ищет ее. Свою судьбу, свою любимую. И найдет! И тогда она скажет ему ЭТО. И счастье его не будет иметь границ. Инна свято верила в это. Тем более, что тот, с острым профилем, незнакомец с литературного сайта - явно что-то скрывал… Каждое их общение походило на прогулку по минному полю. Они крадучись пробирались друг к другу и каждый боялся задеть проволоку. Не дай бог – рванет…
Инна почти уже не сомневалась, что этот сетевой бродяга – именно ОН. Тот, мимолетный, прекрасный, неуловимый, ее мечта и сон. Вот только признаться он - почему-то не спешил. Ну, да и ладно. У него есть причина, Инна была уверена, что как только он сможет – все сразу станет на свои места… Ну а пока…Она писала ему стихи. Он читал. Молча.
-Так много истин, знаешь, мне не надо!!!
...я ненавижу истин медный блеск!
Я не логична, кистью винограда
все падаю в неумолимый пресс.
Он давит, давит... Как же неумело
ты оборвал связующую нить.
Предательство? Да нет, не в этом дело,
ведь не любя, нельзя и изменить.
В Москве все так же - новогодний морок,
все тот же дождь и улицы пусты.
Твоя логичность, выстроенность полок,
твой стройный ум так душат. Травести
тебе близка, вы с ней почти похожи,
без поводка не можешь ты!!! Вот б...!
Я ж - в том костре со снятой нежной кожей,
но зло вернется. Ведь как знать... Как знать...
Пусть ты опять - невыносимо нуден!
Тебя читаю триста раз на дню.
Ты для меня всегда был неподсуден,
но умерла во мне вдруг инженю.
Так много истин... я их тоже знаю,
чужой души необъяснима суть.
И снег вдруг выпал, только тает...тает...
Сhris Rea поёт. Мне точно, не уснуть...
Вновь в небе расцветает новогодье,
оно неверно, как в домах огни.
Смешно в сети мне мыкаться с любовью,
но яд твоей любви в моей крови.
В твоей стране шелковицы тенисты,
а у меня январские дожди.
Ты вечно прав, но только время истин
к тебе придет. Немного подожди...
***
...Не жди его, оно свинец и глина,
верней земля, та что в горсти и вниз...
Тебя хранили, видно в формалине,
пророк мой лживый, вечный акмеист.
Мои стихи, всё так же неуклюжи,
в моей душе все те же облака...
А у тебя коньяк и вкусный ужин.
И так все просто, так же жизнь легка.
***
Сейчас, я знаю, ты меня читаешь.
Не признавайся, ладно. Бог с тобой.
Ты заблудился в череде пристанищ...
постой со мной. Тихонечко постой.
Я помню всё, но правда реже, реже,
твой тихий смех опять пронзает сеть.
И только сердце – режет, как же режет
Январский дождь, метели круговерть....
Бессмысленно летели дни зимы. Инна работала, как зомби, почти не замечая времени и происходящего вокруг. Лялька, ставшая неожиданно лучшей подругой, участвовала во всех Инниных делах, следила за походами подруги в консультацию, помогала подбирать распашонки и чепчики. Она свила вокруг Инны такой тесный и душный заботливый клубок, что та не могла ни высунуть оттуда голову и вздохнуть, ни подумать. А вечерами к ней приходил ОН. Оттуда, из сетевых глубин он выныривал подобно сладкому призраку, что-то писал, что-то обещал, в чем-то признавался. Инне иногда казалось, что она летит в тоннеле, быстро летит, пробиваясь в плотном воздухе, а вокруг все мелькает – свет и тень, свет и тень.
На последней консультации врач посоветовала ей сходить к психологу…
- Понимаете , девочка. Вы так странно смотрите, откуда-то изнутри. Я все понимаю, так бывает. И пройдет, конечно. Но и вам и ребеночку вашему будет лучше, если вас проконсультирует доктор. Он вам травки назначит, настроение улучшится, да и роды легче пройдут. Поверьте, вам не повредит этот визит. Я очень рекомендую…
-ЩАЗ!
Лялька смотрела зло и даже дернула Инну за руку, да так, что та чуть не упала.
-Щаз!!! Еще чего! По психушкам бегать не хватало! Пусть сама бегает, дура старая. Никуда не пойдешь. Мы с тобой лучше седня шампанца хватнем, фруктиков купим. Немножко - тебе не повредит.
Они и правда, посидели с удовольствием. Инна выпила всего бокал, но у нее так снесло голову, что она еле добралась до компа. Привычно настучав знакомый адрес она жадно искала аватарку в форуме, но он сегодня не заходил. Битый час она бессмысленно пялилась в чужие строчки, как наконец злые глаза глянули, легко усмехнулись, быстрые строчки побежали в личке.
- Слушай. Нам пора встретиться… Все зашло слишком далеко. Я понимаю – я виноват. Нам надо поговорить. Завтра. В полдень, в сквере у твоей работы. Я знаю – где. Я тебя найду…
Чуть в сторонке
Сообщение отредактировал АНИРИ - Среда, 18 Дек 2019, 19:32 |
| |
|
|
| МарЗ | Дата: Четверг, 19 Дек 2019, 00:12 | Сообщение # 408 |
|
Долгожитель форума
Группа: Модератор форума
Сообщений: 9497
Статус: | Вот! А говорят, от виртуальных романов не родятся дети.
Марина Зейтц.
Моя авторская библиотека
Организатор обучающих конкурсов на сайте СП
Член Союза Писателей России
|
| |
|
|
| ledola | Дата: Четверг, 19 Дек 2019, 04:03 | Сообщение # 409 |
|
Долгожитель форума
Группа: Модератор форума
Сообщений: 10688
Статус: | мда....иногда у некоторых голову срывает...прям до ребёнка )))
А зверь обречённый,
взглянув отрешённо,
на тех, кто во всём виноват,
вдруг прыгнет навстречу,
законам переча...
и этим последним прыжком
покажет - свобода
лесного народа
даётся всегда нелегко.
Долгих Елена
авторская библиотека:
СТИХИ
ПРОЗА
|
| |
|
|
| МарЗ | Дата: Пятница, 20 Дек 2019, 22:50 | Сообщение # 410 |
|
Долгожитель форума
Группа: Модератор форума
Сообщений: 9497
Статус: | Счастливые родители назовут его Браузер))) Он теперь наше все!
Марина Зейтц.
Моя авторская библиотека
Организатор обучающих конкурсов на сайте СП
Член Союза Писателей России
|
| |
|
|
| АНИРИ | Дата: Суббота, 21 Дек 2019, 20:11 | Сообщение # 411 |
|
Долгожитель форума
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 4545
Статус: | )))
Чуть в сторонке
|
| |
|
|
| АНИРИ | Дата: Суббота, 21 Дек 2019, 20:12 | Сообщение # 412 |
|
Долгожитель форума
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 4545
Статус: | Сетевая любовь (продолжение)
Если бы кто, еще полгода назад, сказал Инне – что эта - счастливая, легкая как бабочка, несмотря на прилично округлившийся живот, яркая женщина – это она – Инна покрутила бы пальцем у виска. Она и сама не узнавала себя в зеркале. Округлившееся и помолодевшее на десять лет, не меньше лицо, глаза, в которых сиял крохотный , неугасающий огонечек, порывистые девчоночьи движения – не иначе фея из сказки взмахнула волшебной палочкой. Единственное, чуть неловкий, но милый жест все-таки выдавал возраст – Инна пугливо прикрывала живот. Существо, которое она уже чувствовала, даже не реальным – шестым чувством занимало ее всю, делало необыкновенным каждое утро и радостным – каждый вечер. Так она и летала, упиваясь каждым часом своей новой жизни, наслаждаясь каждой минутой.
А тут еще… Того, что должно было случиться сегодня Инна и ждала и боялась. Он, тот о ком она не могла забыть, о ком так мечтала, тот, чью кровиночку внутри себя она уже любит, сегодня, наконец будет рядом с ними.
Инна не забыла… Она еще помнила, как пахнет кожа плеча, на котором она тогда уснула, какая сильная ее обнимала рука, какие теплые губы касались ее тела так нежно и бережно. Правда, она уже не понимала, где была истинная реальность, а где то, что она надумала длинными одинокими ночами. Но это было не важно… Какая разница, ведь сегодня все повторится вновь. Она знала, каким счастливым она сделает своего любимого. Она верила…
Легкие тени под глазами и чуть припухшее лицо Инну почти не портили. Она уже привыкла к своему новому облику, даже умела чуть изменить себя, подправив недостатки. Пару раз мазнув тоном, подкрасив губы и оттенив глаза, она накинула старенькую курточку, втиснула отекшие ноги в ботинки и выскочила на улицу.
Как она любила, когда цвели тополя… Легкий пух – то ли снег, то ли сон кружил ей голову, заметал асфальт, притворялся пургой и немного путал время… Как будто снова – те сказочные зимние дни. Новогодний вечер, сказка, теплые руки, ласковые слова. Инна бежала так, как будто боялась опоздать, ветерок чуть холодил вспотевшее лицо, но не неприятно, а так… нежно, тихонько, бережно. До сквера оставалось совсем немного, еще поворот, за которым проходили трамвайные пути, ворота и вот она – та лавочка, на которой она его подождет. Инна запыхалась, живот первый раз показался ей тяжелым и набрякшим, она тяжело дышала. Но внутренний голос кричал – быстрей! Быстрей, опоздаешь, счастье – оно так неверно, так надо его умело ловить и крепко держать… Не замедляя темп, Инна высочила за поворот, прямо на рельсы…
Тяжелая темнота упала плашмя, опрокинула навзничь, остановила дыхание…
…
Белый, сахарный пласт опускался неумолимо, грозясь придавить. Инна видела каждую зернинку в блестящей плоскости. Зрение было резким, так она видела всего один раз - в детстве, когда в цирке испугалась дрессированного тигра, дернулась и упала с высокой ступеньки, на мгновение потеряв сознание. И потом, когда она открыла глаза, шерстинки зверя были рельефными, близкими, как будто она сидела прямо около его лап. Так и сейчас – сахарная плоскость пугала, наваливалась, Инна подняла руки, защищаясь – и белесый туман утянул ее – сладко и облегчающе. А когда он рассеялся, пласт уже был высоко – он оказался обыкновенным потолком в маленькой больничной палате на двоих. Соседняя кровать была не пустой, на ней сидела Лялька и болтала ногами.
- Слушай, мать. Ты только не истери сейчас. А то начнешь орать, врачи набегут, меня и так сюда по блату пустили. Вон, я тебе огурцов притащила. Тебе витаминов надо. А ребенок… Еще пять штук нарожаешь, дурацкое дело не хитрое.
Инна потрогала пустое место на своем теле, где когда-то жило любимое существо. Она ничего не почувствовала. Просто она снова стала собой. Тяжелой, грустной, сорокалетней. Нет… Столетней… Равнодушно глянув на Ляльку она медленно отвернулась было к стене, но ничего не вышло. Лялька вцепилась ей в плечо и заставила повернуться.
- Ты тут депресняк мне не показывай. Я вон, тебе подарок принесла – сейчас не у каждого такой есть. Это мой, старый, а мне мужик новый купил. На. Тут интернет. Я тебе настроила. Фигачь в свой сайт. Хоть что-то будешь делать. И давай, вылезай из этого дерьма. Жизнь продолжается.
Инна лежала до вечера не открывая глаз. Входили и выходили врачи, что-то делали медсестры, она почти не ощущала ничего. Только чувствовала где-то у локтя брошенный Инной телефон. Он был живой и горячий, чуть подрагивал, как будто дышал.
Совсем стемнело. Подвинув в угол тумбочки тарелку с нетронутым ужином, Инна села, достала телефон. Особо не умея им пользоваться наугад тыкала кнопки. И вдруг, знакомые облачка любимого сайта поплыли по глянцевому, большому экрану.
Чуть в сторонке
|
| |
|
|
| ledola | Дата: Воскресенье, 22 Дек 2019, 08:04 | Сообщение # 413 |
|
Долгожитель форума
Группа: Модератор форума
Сообщений: 10688
Статус: | ну-ну... пока ожидаемо. Жду неординарного...))
А зверь обречённый,
взглянув отрешённо,
на тех, кто во всём виноват,
вдруг прыгнет навстречу,
законам переча...
и этим последним прыжком
покажет - свобода
лесного народа
даётся всегда нелегко.
Долгих Елена
авторская библиотека:
СТИХИ
ПРОЗА
|
| |
|
|
| АНИРИ | Дата: Воскресенье, 22 Дек 2019, 14:57 | Сообщение # 414 |
|
Долгожитель форума
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 4545
Статус: | Ну вот... а я то надеялась ))
Чуть в сторонке
|
| |
|
|
| МарЗ | Дата: Вторник, 24 Дек 2019, 17:18 | Сообщение # 415 |
|
Долгожитель форума
Группа: Модератор форума
Сообщений: 9497
Статус: | Цитата ledola ( ) ну-ну... пока ожидаемо. Жду неординарного...))
Ни фига ожидаемо(((под трамваи попадать
Марина Зейтц.
Моя авторская библиотека
Организатор обучающих конкурсов на сайте СП
Член Союза Писателей России
|
| |
|
|
| АНИРИ | Дата: Четверг, 26 Дек 2019, 21:27 | Сообщение # 416 |
|
Долгожитель форума
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 4545
Статус: | 
Чуть в сторонке
|
| |
|
|
| АНИРИ | Дата: Четверг, 26 Дек 2019, 21:31 | Сообщение # 417 |
|
Долгожитель форума
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 4545
Статус: | Сетевая любовь (окончание)
Желтые, нет даже скорее бурые листья, набрякшие, тяжелые, как использованные, грязные тряпки, по-жабьи квакали под Инниными ботами. Грузная тетка с опущенными плечами, вислой грудью и выпирающим некрасивым животом, отражающаяся в витринах, была намного больше Инной, той самой, жившей в глубинах ее сознания, чем Инна -бабочка, легкая, яркая и стремительная, которой она была недавно. Всего-то пару месяцев прошло с ее выписки из больницы, а казалось – столетие. Фея не очень дорожила результатом своих чудес, она оказалась непостоянной и забывчивой, Золушка так и не превратилась в принцессу. Она превратилась в зомби. Плюнув на работу, внешность, окружение, Инна часами торчала в сети, бессмысленно и тупо кликая мышкой в ожидании. Стихи больше не писались, в голове гудела тоскливая, серая муть. Она кликала и кликала по потухшей аватаре, как будто старалась указателем-стрелочкой выколоть узкие и злые глаза, но аватарка была бесстрастно-равнодушной. С самого лета огонек над аватаркой не загорался присутствием. Ее любимый исчез. Но сейчас Инне казалось, что ей совершенно не нужен тот, реальный - с крепкими плечами и горячей кожей, ей вполне бы хватило сетевого призрака. Пусть хотя бы буквы складывались в слова, горели с экрана, остальное она бы сделала сама. Но призрака не было. И Инна сама начала становится призраком – растворяясь неуклюжим и обрюзглым телом в топи интернета.
В квартире, еще совсем недавно ухоженной и опрятной, тоже поселились тени. Они жили своей жизнью, осыпались пылью и пеплом, воняли адом и тленом. Даже привычный запах мыла исчез, испарился, сменился чадом - душным, забивающим легкие. Инна ничего этого не замечала, она редко выходила из дома, только если совсем становилось туго – голодно. А вот аппетит у нее стал чудовищным. Но, поскольку она жила теперь только на то, что сумела чудом отложить за годы работы, то приходилось довольствоваться самым дешевым. Жирный кефир, батоны, картошка и самая дешевая колбаса из Светофора стали ее основным меню, но поглощала она их в неимоверных количествах. Мягкий батон слегка заглушал боль и смрад – ненадолго, но все – таки…
…Сегодня был особенный день. Ровно год прошел с той, перевернувшей ее жизнь, встречи в сети. Правда тогда шел снег, было холодно и мерзко, а сегодня зима совсем сдала свои позиции, уступив осенней хляби. Купив в Светофоре самую дешевую бутылку, похожую на шампанское, пару сладких булок и кило конфет, Инна вдруг почувствовала себя прежней. Ну, может не совсем, но все-таки, где-то там, слева немножко потеплело, ожило и даже забрезжили какие -то строчки в голове… Может даже, похожие на стихи…
Нетерпеливо сбросив тяжелые боты и намокший платок, прямо в грязной куртке, Инна плюхнулась к компу, и рванула пробку из бутылки. Пенная жидкость залила клавиатуру, но Инна быстро погасила ее рвение, присосавшись к горлышку. Выпив залпом все и закусив десятком конфет, она привычно влетела на сайт и оторопела. Огонек горел зеленым, а взгляд узких глаз – черным - огнем.
Вздрогнув, Инна быстро застучала по клавиатуре. В ее тексте были одни вопросительные знаки, но он молчал. Она стучала и стучала, нетерпеливо кликая вводом, но безответно. Тогда пальцы, как будто сами по себе , как будто вспоминая Азбуку Морзе, набрали
Вы просили по морде -нате!
Брызжут слюни, испачкав ладонь
В перепутанной вечно дате
Единичка похожа на ноль
Вы просили побольше рваных
Строчек, выдранных из души,
Но рожденные из туманов
Серо-мутные карандаши
Пишут только тоску. А пламя
Затухает. Вода сильней!
В депрессивной моей нирване
Мне бы водки, да поскорей!
Ты прости. В злобной оплеухе
Взорвалась я - хотел -бери!
Что поделать - душа-старуха.
Рвет на тряпки календари…
Бросив в сторону мышку, как будто та ожила и тяпнула ее за палец острыми крысиными зубами, Инна вдруг, не ожидая от себя, навалилась грудью на стол и заревела раненной медведицей, грубо, некрасиво, захлебываясь. От этого рева дико заболело в груди, так остро и жгуче, что она вздрогнула, откинулась на стул и, промокнув лицо грязным полотенцем, затихла, затаилась, стараясь обмануть боль. Краем глаза, почти не видя вдруг вспухшими глазами, она покосилась на экран – огонек аватарки еще горел зеленым. Он печатал ответ… Всхлипнув, Инна вцепилась глазами в экран
- Инн… Ты не обижайся, ради Бога. Я ночей не сплю, все сказать тебе хотела, а никак. Прям не могла, хоть застрели.
Инна ничего не поняла. Она потрогала буквы на экране, внезапно вспотевшими пальцами. А вдруг они испугаются, поменяются местами и сложатся в те слова, которые она ждала.
- Ты понимаешь… Тот, твой мужик на вечеринке, он случайный. Я сама его не знала, какой-то чей-то там друг. Я думала, у вас сложится, думала, ты врешь чего, скрываешь… Я только потом поняла, что ты его с этим моим пикселем связала.
Буквы не подчинялись Инниным пальцам, по-прежнему складывались в непонятные слова, как тараканы шли дорожкой, одним известным им маршрутом. Тогда Инна, потеряв терпение, коснулась клавиш:
- Ты кто?
- Ты что, не поняла, что ли до сих пор? Это я, Лялька!
Снова потрогав буквы, там, где они сложили слово «Лялька» Инна почувствовала, что сходит с ума.
- Зачем?
- Ну так, хотели тебя с девчонками расшевелить. А то ты вон, мышь какая была. Так и сгнила бы в своей конуре, мылом провонявшей. А то зашевелилась. Мы ж ничего плохого не хотели, честно. Думали, женщиной тебя сделать, получалось ведь. Согласись.
- Зачем?
Инна набирала и набирала это «зачем», почти уже не читая, что ей пишет Лялька в ответ.
Потом взяла пустую бутылку и с рычанием, хриплым и злобным долго лупила по экрану, превращая ноутбук в кучу черных обломков.
…
Открытое окно оказалось дверью. Из него веяло свежестью и новой жизнью, там, на высоте двенадцатого этажа, листья не чавкали мокро, а летали, подобно ночным мотылькам. Волосы у Инны развевались, как флаг, она чувствовала себя той девочкой, которая стояла на пирсе с мамой и подставляла лицо морскому ветру. Ей тогда так хотелось шагнуть вниз, попробовать босой ногой упругость темной волны, но мама держала крепко, не отпускала. А теперь – можно. Теперь ведь Инну никто больше не держит. И, последний раз всхлипнув тоненько, жалобно, Инна превратилась в себя семилетнюю, отняла руку и легла грудью на плотный поток ветра. И ветер подхватил ее ласково и нежно…
Чуть в сторонке
Сообщение отредактировал АНИРИ - Четверг, 26 Дек 2019, 21:32 |
| |
|
|
| МарЗ | Дата: Понедельник, 30 Дек 2019, 22:09 | Сообщение # 418 |
|
Долгожитель форума
Группа: Модератор форума
Сообщений: 9497
Статус: | Знаешь, я боялась, что ты конец предсказуемым сделаешь, а ты сумела банальный сюжет до настоящей трагедии дотянуть.Талант! Мне понравилось.
Пошли на какой нибудь конкурс!
Марина Зейтц.
Моя авторская библиотека
Организатор обучающих конкурсов на сайте СП
Член Союза Писателей России
|
| |
|
|
| АНИРИ | Дата: Вторник, 31 Дек 2019, 16:39 | Сообщение # 419 |
|
Долгожитель форума
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 4545
Статус: | Спасибо, я сейчас ещё одну штучку начала. Но пока героиня мне только до половины нашептала. Жду, что скажет ))
Чуть в сторонке
|
| |
|
|
| МарЗ | Дата: Среда, 08 Янв 2020, 16:48 | Сообщение # 420 |
|
Долгожитель форума
Группа: Модератор форума
Сообщений: 9497
Статус: | Цитата АНИРИ ( ) Жду, что скажет ))
Ждем-с))
Марина Зейтц.
Моя авторская библиотека
Организатор обучающих конкурсов на сайте СП
Член Союза Писателей России
|
| |
|
|
| АНИРИ | Дата: Среда, 26 Фев 2020, 22:09 | Сообщение # 421 |
|
Долгожитель форума
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 4545
Статус: | Начала новую повесть Новая повесть про любовь. Глава 1. Машка
Чуть в сторонке
|
| |
|
|
| АНИРИ | Дата: Среда, 26 Фев 2020, 22:10 | Сообщение # 422 |
|
Долгожитель форума
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 4545
Статус: | Я тут всякое пишу, что-то. Прямо много прозы. Есть один фантастический рассказик, я его здесь выложу. А повесть - в творческих темах
Чуть в сторонке
|
| |
|
|
| АНИРИ | Дата: Среда, 26 Фев 2020, 22:11 | Сообщение # 423 |
|
Долгожитель форума
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 4545
Статус: | Белизна. Рассказ. Часть 1
От чемодана, который Вера, наверное, лет десять не снимала с антресолей, пахло пылью. "Надо же"- , раздраженно подумала Вера,- "Как это я! Пылища, вот лень поганая!"
Она сбросила чемодан на идеально вылизанную циновку в прихожей, спрыгнула со стула.
"А ведь код не забыла, черт знает что в этих извилинах хранится, всякий мусор".
Пальцы между тем безошибочно прокрутили барабанчик и знакомые цифирки сложились как надо. Крышка по бегемотьи зевнула, выпустив наружу плесневый смрад. Да и не удивительно, плотная, временем спрессованная кожа, не пропускала воздух, а вот влагу, затхлость старую, крепко держала взаперти, под проржавевшим замком.
В ярком свете прихожей матово заблестели обложки старых журналов, на удивление сохранившихся в тряпичном нутре. Под нетерпеливыми Вериными руками забренчали всякие металлические штучки. Сахарные щипцы, странная, с детства знакомая ложка, почему-то двойная, как пинцет или щипцы, крокодил-орехокол, что-то еще, красивое, но давно не нужное, мешающее даже в суматошной, современной жизни. Все это богатство Вера вывалила на пол, отодвинула раздраженно ногой в угол, и в самом углу, наконец нашла альбом. Тот, семейный, давно забытый, тонкокожий, но тяжелый, как кирпич, начинающийся с черно-белых девчонок с длинными косицами, на поверку оказывающимися чьими-то бабками.
Нетерпеливо листая, отмахиваясь от навязчивых родственников и незнакомцев в шляпах, Вера искала одну фотку. Там, на ней были сняты ее одногруппники - по тому самому, любимому, но давно забытому биофаку, годы на котором пролетели, как сон, и только изредка давние и полустертые образы тревожили ее душу.
Вера не любила вспоминать молодость. Может потому, что она жестоко расправилась с тоненькой романтичной дурочкой, упрямо делавшей стрижку "под Матье", ковыляющей на шпильках по любой погоде и шикарно зажимающую в оттопыренных пальчиках вонючую "родопину". Та дура еще писала стихи, обожала ночные дежурства на медпрактике, и была уверена в том, что нет ничего важнее любви. Просто НИЧЕГО. И можно ради любви умереть. Запросто...
Умная Вера теперь была худой, как велосипед, циничной и понимающей жизнь. В ее бедноватой, но ухоженной двушке, доставшейся от рано ушедших родителей, давно поселился размеренный порядок и одиночество. Полированная мебель, которую поменять было не по деньгам, блестела начищенным зеркалом, старая румынская кухня отражала в отполированных ручках не менее отполированные кастрюли и чайник. Паркет тоже был отполированным, Вера умела циклевать и лачить его сама и делала это с наслаждением, почти маниакальным. Ванная комната напоминала операционную, в ней был приемлем только белый цвет - без исключений. Белоснежную занавеску найти было трудно, но она находила, заменяя ее при малейшей затертости. Даже зубная щетка с белой ручкой одиноко торчала в белом стаканчике рядом с белейшим мылом в такой же мыльнице.
Такой же белой Вера была и внутри. Только не блестящей, как раковина, а мутной. Как будто молоко размешали с мукой и плеснули внутрь нее. Оно разлилось и стерло своей белизной все другие цвета - и яркие - небесные и темные - земные. Не было у Веры чувств. Только четкая рациональность, чистота и тоска. Правда того, что в ней есть эта самая тоска, Вера не замечала.
...Наконец, альбом закончился, но фотографии не было. Каким чудом она исчезла, Вера не понимала, ведь точно была! А вчера она увидела ее на тумбочке нового больного. Ее приперли к стенке стаканом с водой и нижние части ее сокурсников причудливо изгибались. Там, на той фотографии была и Вера. Нежное личико уничтоженной ею девушки - с пухлыми губами, круглыми удивленными глазами, обрамленное рамой тщательно уложенных волос было очень счастливым. Потому что за плечи эту дурочку обнимал парень - кудрявый, как пудель Артемон, длинный и совершенно худой - просто дрын! Вера стащила перчатки, вытащила фотку из-за стакана и внимательно всмотрелась. Они! Точно, ошибки быть не может. Вон, у дуры из оттопыренного верхнего кармана куртки пачка "Родопи" торчит. А у него в руках дурацкий белый тюльпан. Он ей тогда на каждое свидание белый цветок дарил. Один. В зависимости от сезона. Тюльпан. Ромашку. Розу. Хризантему.
Вера почувствовала, как у нее, что-то тоненько тенькнуло в сердце и слегка толкнуло мягким кулачком. Она всмотрелась в худое лицо, сереющее на чистой наволочке.
- Не знаю... кто это? Не узнаю...
Она судорожно натянула перчатки, схватила тряпку с пола, который не домыла, и бросив ее в ведро с грязноватой водой, выскочила из палаты.
До конца рабочего дня мысль о фотографии просто приследовала ее. И вот... поиски ни к чему не привели. Фото не было, исчезло бесследно.
Утро в больнице всегда начиналось одинаково. Во всяком случае, для Веры. Длинная вереница палат, которые надо было помыть, колбасообразный коридор с продавленным во многих местах линолеумом, пахнущие, как их не мой, мочой туалеты. Она не помнила, каким образом ей пришло в голову бросить свое НИИ и устроиться санитаркой. Тогда, среди карусели девяностых, таких как Вера было много. Только они пошли дальше, оставив за плечами это безвременье. А она осталась...
В палату, где лежал неузнанный владелец ее фотографии она зашла уже около двенадцати дня. Кровать была пустой, а фото стояло на месте. Вера воровато оглядываясь опять достала его из-за стакана, положила на тумбочку и разладила пальцем.
- А его на операцию повезли. Ты ничо не трожь, он мне сказал, чтоб я следил.
Скрипучий голос заставил Веру вздрогнуть. Хрустнув до пергаментной твердости накрахмаленным халатом, она обернулась. Плоский, как камбала старик с седой бородкой а ля д'Артаньян, распластался под одеялом так, что она его даже не заметила.
- Да ничего я не трогаю. А вы скажите родственникам, что на тумбе должно быть убрано. Только самое необходимое. А то потеряют что, потом на персонал валят.
Сердце почему-то бешено колотилось. Вера выскочила из палаты и, пробежав по коридору пару метров, остановилась у подоконника отдышаться.
- Давай, помоги, не стой. Видишь, некому, сама везу. Давай-ка. Сейчас Кольку позову из урологии, переложим его. Никакой.
Галина Леонидовна, старшая медсестра отделения, везла каталку. Вера подошла ближе. Лицо с острым профилем стало еще серее, глаза провалились, губы сползли по бокам крупной костлявой челюсти. Просто живой мертвец. Не жилец...
Чуть в сторонке
|
| |
|
|
| АНИРИ | Дата: Пятница, 28 Фев 2020, 08:02 | Сообщение # 424 |
|
Долгожитель форума
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 4545
Статус: | Белизна. Часть 2
Что-то такое новое появилось в Верином сознании, с того дня, когда привезли Алексея (Лешу, как тихонько, таясь даже от себя самой, она называла его, чуть слышно шевеля губами, когда никто не слышал), такое - острое, колючее, затаенное. По утрам, перед работой, яростно намыливая лицо белоснежным мылом, почти даваясь плотной пеной, она думала только о тех, последних ступеньках больничной лестницы и нескольких метрах затертого коридорного линолеума, которые отделяли ее от палаты. Потом, смыв пену и до боли растерев лицо вафельным полотенцем, как когда-то советовала ей мать) Вера всматривалась в свое худое, остроносое лицо, пытаясь сравнить его с лицом той – свежещекой, пухлогубой, с пышной шапочкой волос. Не сравнивалось. Не было ничего общего, как будто за несколько десятков лет какой-то неудачливый художник стер ту, смешливую вертушку с грязного, разноцветного холста и, чисто загрунтовав белым холст, тонкой кисточкой нанес контур новой Веры, контур грубый, рубленный, пустой.
Отмахнувшись от мыслей, она быстро собиралась, натягивала привычные джинсы, серый недешевый свитер гладкой шерсти с высоким воротником, затягивала сильно поредевшие волосы в крошечный пучочек, протирала круглые очки и выскакивала на улицу. А потом, в равнодушной белизне палат хирургического отделения - мыла, терла, чистила, стараясь, как можно чаще заскакивать в Лешину палату.
Это новое образование в Вериной душе внезапно обострило, вернее, изменило ее зрение. И оно стало совсем другим. Среди ряда привычных вещей Вера угадывала что-то такое, чего больше никто не видел. Например, в простой чашке, стоящей на Лешиной тумбочке, она узнавала ту самую, купленную глупенькой студенткой-практиканткой в маленьком сельпо. Купленную за копейки, оставшиеся от последней стипендии, завернутую в несколько склеенных тетрадных листиков (за неимением упаковочной бумаги) и завязанную гордым бантом из кружев, оторванных от носового платка. Лохматый студент, которому был преподнесен этот царский подарок, долго отогревал замерзшие пальчики студентки, замирая от восторга. А потом,спрятавшись под лестницей, пропахшей столовскими щами гостиницы, они целовались, да так, что кружилась голова и мир падал в тар-тарары.
… Кружка пожелтела от времени, около ручки тоненьким волоском струилась трещинка, но, в основном, была целой. Ее явно берегли. И Вера, аккуратно, косясь на палатного Лешиного соседа, который следил за каждым ее движением, забирала кружку, стараясь, не дай Бог, не уронить, а потом долго мыла с содой, раз за разом смывая белые потеки с фаянса. И, сидя в санузле на деревянной тумбе, покрытой драной клеенкой, тупо набирала в кружку воду и снова сливала ее, наблюдая, как маленький водопадик исчезает в пахнущей хлоркой дыре раковины…
А еще - Вера видела образы. Каждый раз, когда она подходила к Лешиной кровати, то на подушке, которая даже не продавливалась, вместо эфемерно-фиолетового лица, лежащего на ней лысого привидения - вдруг, в ее глазах, проявлялось смугловатая и немного наглая физиономия с аккуратными усиками и в ореоле кудрявых лохм. Закрытые веки бросали на щеки темные тени от девчоночьих ресниц, а твердые, красиво очерченный рот усмехался. Вера трясла головой, возвращаясь в реальность, проверяла катетер, и простыню, и, плотно подвернув одеяло вокруг угловатых волосатых ног, похожих на лапы кузнечика, уходила домой.
Алексей почти не приходил в сознание около двух недель. Состояние его не улучшалось, однако было стабильным. Родственников у него явно не было, но друзья, приходившие часто и четко по расписанию, денег не жалели. Однажды и Веру прижал в коридоре маленький пузан, почему-то пахнущий рыбой и елками.
Он хозяйски сунул толстую лапу в ее карман, хрустнул там чем-то и шепнул, дохнув по-коровьи в ухо –«Будешь хорошо работать, получишь на порядок больше». Вера растерялась, даже не увернулась, и, досмотрев, как тот мячом докатился до лифта достала из кармана 500 рублей. Хотела выкинуть их в урну, но, вспомнив, что до зарплаты еще три дня, оставила.
Дома, налив молока в свою любимую огромную белую фарфоровую чашку и тоненько нарезав батон, купленный в дорогой булочной на честно заработанные деньги, она красиво уложила ломтики в снежно-блестящее блюдечко, украсила натюрморт пастилой и с аппетитом поужинала. А потом, доставая пылесос из кладовки, вдруг нашла потерянное фото.
Только на нем, почему-то не было Алексея. Студентка с Матье на голове – была, все остальные – были. Его – не было! С чего она взяла, что ее обнимал смуглый кучерявец? Вера даже не знала…
- Вера Петровна, там наш больной из тринадцатой в себя пришел. Вы постель перестелите, я там все положила, утку ему принесите, да возьмите из новых, в сестринской, я не разбирала их еще!
Старшая сестра всегда отдавала команды по военному четко и, если бы не визгливый, пронзительный голосок, не необъятная задница, переходящая в короткие столбовидные ноги, и не, наращенные до лысоватых бровок кустистые ресницы, то она вполне сошла бы за ефрейтора.
- Я деда из его палаты поперла, он теперь в десятой. А туда стол привезут сейчас и телик поставят. Да повежливей там, старайся.
Вера молча выслушала и пошла в палату. Сердце почему-то заколотилось где-то у горла. Она постояла в коридоре, потом завернула в сестринскую, захватила утку и, мелко перебирая, вдруг ослабевшими ногами, переступила порог. Ярко-синие глаза казались вставленными неумелым мастером-кукольником в мертвенно-белое лицо. Алексей старался приподнять голову и улыбался. Рядом, на стуле сидел Армен Суренович. Он рассматривал шов на груди Леши и поджимал губы, чуть усмешливо. Такая была у него привычка, когда видел, что все самое плохое позади.
Чуть в сторонке
|
| |
|
|
| АНИРИ | Дата: Понедельник, 09 Мар 2020, 19:32 | Сообщение # 425 |
|
Долгожитель форума
Группа: Постоянные авторы
Сообщений: 4545
Статус: | Белизна . Часть 3
Вере не спалось. Огромная, как сковорода, луна светила в окно дико, а шторы были не закрыты, она, как всегда, забыла дернуть за витой шнурок шторины и отгородиться от мира. Вера лежала, глядя в потолок, освещенный лунными лучами, и ей казалось, что там, как на проекторе отражаются сцены из той – ее прошлой жизни. Вдруг, с удивлением, почувствовав, что стерильная ледяная чистота, холодившая ее изнутри, вдруг стала распадаться на осколки, рушиться, как льдинка на апрельском солнце, и что-то горячее набухло внутри, грозясь разорваться и хлынуть, затопив сердце.
Вера – поняла – тогда, тысячу лет тому назад – девочка со смешной круглой головой и котеночными глазками - любила Лешу. Того самого – странного, эфемерного, носящего ей белые цветы. Только она не понимала этого слова - люблю. Слово это забытое, конечно, болело внутри нее, жадно толкалось мягкими лапками, грозило задушить нежностью, разорвать страстью и страданием. Но тогда - девочку никто не учил любить. А она, вдруг почувствовав горячий росточек в сердце, испугалась и старательно утопила его в холодной серединке своей души.
Зачем ей нужна была эта любовь? «Странный, смешной мальчик, совсем не умеющий жить», - говорила мама, цинично, как умела она одна усмехаясь уголком губ, и закуривала очередную сигарету, - «Такие своих жен за жизнь уродками делают. Пахать будешь, как лошадь, копейки складывать в банку из-под кильки. Сгорбишься, облезешь от недоедания. Не дури. Ищи нормального, чтоб все тебе дал. Вон ты какая. Кукла!».
Вера искала. Нормальных было, хоть пруд пруди, один из нормальных жил в соседнем дворе, в хорошем новом доме. Папа у него был директор помойки в их городке, а недалеко от этой помойки у него был и особнячок, трехэтажный, кирпичный, с садиком и маленьким парком и с липовой аллеей. Это помимо огромной четырехкомнатной квартиры. Сынок же, уже тогда, в своем ангельском возрасте, был слегка брюхат, смотрел исподлобья и немного искоса, носил кожаную кепку с маленьким козырьком и кожаную куртку, пузырящуюся на его тулове, как надувной пляжный мяч. Он картавил, презрительно тянул слова и поминутно сплевывал. Вера ему очень нравилась. Он каждый день совал ей мятую шоколадку в карман пальто, а потом лапал потными руками, стараясь попасть между юбкой и блузкой. Она разрешала. Хрупкая льдинка у нее внутри - от этого не таяла, а наоборот, постепенно увеличивала свои размеры, острила грани. Тем более, что Вере очень нравилась польская софа в огромной комнате Нормального. И шикарный импортный магнитофон. И шоколадки. Она очень любила шоколад, особенно под рюмочку сливочного ликера. После пары рюмочек этого отличного зарубежного напитка с плиткой пористого белого шоколада Вера оказалась на софе Нормального. А потом, укутавшись в белоснежный пушистый халат, внимательно слушала дальнейший расклад своей жизни. И не возражала. Потому что возразить ей было нечего. Нормальный разложил все по полочкам, и Вере понравилось. Особенно ее согрела мысль о маленьком домике в Карелии среди заснеженных елей, который обещал подарить молодой семье помойный папа.
Только вот свадьбу она не помнила. Почему-то - совсем. Помнила только белейший вельветовый рукав мужниного пиджака, кружевной подол своего платья и свинцовые следы от полозьев свадебных саней.
И еще она не помнила маленький белый гробик, который быстро опустили в промерзлую землю и забросали стучащими комьями. Такое лучше не держать в памяти. Особенно "Бабам, не умеющим ничего нормально, даже родить наследника"
Не помнила Вера и развод. Только врезалось в память собственное лицо с кровоподтеком над верхней губой и синими подглазьями, треснувший, как пустая раковина, чемодан, валяющийся на снегу около такси и разбросанные собственные манатки. Которые она собирала дрожащими руками и запихивала под незакрывающуюся крышку…
Вера прокручивала пленку все быстрее и на потолке мелькали кадры. С каждым новым кадром ее лицо становилось все старше, волосы все длиннее и реже, нос все острее. Оттуда, с потолка на Веру смотрела уже худая грымза с гладко зачесанными в пучок волосами, жилистой шеей и острыми глазками. Вера почему-то не узнавала ее. А та – Веру узнала.
Рассвет уже начал пробиваться сквозь низкие тучи, плотной завесой прибившиеся к земле и спрятавшие луну, когда Вера встала и, кряхтя, как старуха, доплелась до гардеробной. Достала чемодан – тот самый, с плохо закрывающейся крышкой – пошарила. Фотография была на месте. Но, что самое странное – на месте был и Лешка. Он усмехался оттуда, откинув кучерявую голову и подмигнул Вере. Ласково…
Вздрогнув и перевернув фото, она пошла на кухню и грузно, если можно так сказать про костлявое тело, опустилась на стул. Налив воды, жадно выпила пару глотков, всхлипнула и окончательно проснулась. Сегодня был выходной, она собиралась вычистить квартиру до скрипучего блеска и сходить в кино. Вера любила пойти на дневной сеанс, посмотреть что-нибудь не очень умное и выпить чашечку кофе с миндальным пирожным в кафе.
Зазвонил телефон…
- Слушай, Верк. Не поверишь! Он пропал!
- Кто?
Вера слушала голос старшей, он звучал глухо, как из преисподней.
- Ну этот! Из тринадцатой. А ведь прям не жилец был.
- Как исчез?
- Да так. И тебе письмо передал. Приходи…
Чуть в сторонке
|
| |
|
|
