Уже вот-вот из типографии выйдет новая книга Анны Лукшиной «Разговоры по душам». О чем она? О России, о войне, о русском народе, о близких поэта, о красоте природы. Наверное, проще сказать одним словом — о любви. О поэтической реальности в XXI веке и о сборнике стихотворений, наполненном эмоциями, корреспондент пресс-службы издательства «Союз писателей» побеседовала с автором.
 

Нужно ли автору, чьи книги стали бестселлерами, писать приквелы, сиквелы, спин-оффы? Вопрос более чем спорный. Многие фанаты с нетерпением ждут дополнительных историй про любимых героев или мир. Но по факту, когда те выходят, разочаровываются. Однако бывает и наоборот. Случается, что произведения, которые условно назовем бонусными, получаются не хуже или даже лучше оригинала. В качестве примера можно привести «Балладу о змеях и певчих птицах» Сьюзен Коллинз.

 Автор — историк Ольга Рябкова (Салехард)

Почему одни книги становятся классикой, а другие нет? Ответ довольно очевиден. Основной критерий — актуальность вне времени. То есть, читая произведение через десять, двадцать, пятьдесят, сто, двести лет после его написания, человек будет узнавать в героях себя. Да, не каждый и не во всех, ведь мы очень разные и мысленно перевоплотиться в Раскольникова или Анну Каренину может не любой, но все же... Те же образы Онегина и Печорина встречаются до сих пор, пусть обстановка вокруг них иная.
 

Новый сборник Даши Гри «Право на лунные крылья» — это сравнение «было» и «стало», в основе которого стихотворения, написанные в разные годы, то есть воспоминания, сохраненные в словах, эмоции, пережитые когда-то автором и воскрешенные из небытия с помощью книги. 

У одного автора могут быть очень разные по жанру и сюжету книги. Но что-то ведь их роднит и связывает? Корреспондент пресс-службы издательства «Союз писателей» решила выяснить, что именно, на примере творчества нашей современницы Дарьи Бычихиной.

О том, что видишь, слышишь, чувствуешь, можно рассказать множеством разных способов. Писатели, как правило, выбирают один из двух вариантов. Одни пишут о жизни прозой, другие — стихами. Анатолий Казанцев не ставит перед собой никаких ограничений. Он прибегает к тому типу речи, что ближе ему в данную конкретную минуту и лучше может донести до аудитории тот опыт, мысли и чувства, которыми хочется поделиться. Его книга «Стелет осень кружева» — это сборник, который перемешал прозу и поэзию, не создав между ними диссонанса, а гармонично сочетав одно с другим. 

Какие эмоции у вас вызывает название книги Тилли Коул «1 000 поцелуев, которые невозможно забыть»? Длинновато, трудно запоминается, наверняка о подростках, скорее всего, комедия с элементами мелодрамы или наоборот. По поводу первых пунктов добавить нечего — действительно, слишком много слов. К счастью, хоть не столько, сколько было в оригинальном названии «Путешествий Гулливера», ну так и мы давно не в XVIII веке. И с подростками тоже в цель. История именно о них. А вот с жанром — мимо. Перед вами драма, причем такая, что сердце истечет кровью, пока вы доберетесь до финала и тысячного поцелуя.

О чем думает библиофил, когда слышит имя писателя Лианы Мориарти? С большой долей вероятности ему на ум приходит сериал «Большая маленькая ложь», в создании которого приняли участие такие звезды, как Николь Кидман, Риз Уизерспун, Шейлин Вудли, Александр Скарсгард и другие. Он был снят по мотивам психологического триллера, вышедшего из-под пера Лианы, и несколько лет назад был более чем популярен. Позже, уже не так громко, стартовал еще один кинопроект по роману Мориарти с участием Николь Кидман — «Девять совсем незнакомых людей». И книга, ставшая его основой, однозначно заслуживает неменьшего внимания, нежели «Большая маленькая ложь».

Правильно ли мы живем? В том ли направлении движемся? Даже человек, который не склонен рассуждать на серьезные темы, хоть иногда сталкивается с этими вопросами. Увы, большинство старается их забыть сразу же, как они появились в голове, отвлечься на любое более простое, понятное и знакомое дело. Но некоторые не могут постоянно пребывать в летаргии, подобием которой является современная жизнь. Они долго думают над актуальным, насущным, часто страшным. И из этих мыслей рождаются интересные книги, способные переворачивать сознание. К числу таких произведений-будильников, пробуждающих от апатии, стоит отнести творение писателя Max Postman «Предание о временах Великой скорби».

Умные литературоведы, которые собаку съели на разборе классических произведений, все никак не могут прийти к единому мнению и однозначно сказать, что хотел написать Олдос Хаксли: утопию или антиутопию. Большинство склоняется ко второму варианту. И, надо признать, у них на это миллион причин.

Сегодня читателя уже ничем не удивить. Любое смешение жанров и стилей в рамках одного романа для него привычно. Драма и мистика? Не вопрос! Романтика и триллер? Держите. На блюдечке с голубой каемочкой преподносятся эмоции под соусом мыслей и наоборот. Нужно лишь успевать поглощать все и сразу, а заодно иметь крепкое литературное пищеварение, чтобы ненароком не подавиться. Но раньше, еще не так давно, все было иначе. Жанры чаще встречались «чистые». А любое отступление от их устоявшихся канонов воспринималось как ноу-хау. Может, в том и кроется причина успеха Джоанн Харрис?

Творчество Клода Моне красиво и романтично. Его «Кувшинки», которые художник писал три десятилетия, завораживают. История их создания тесно связана с живописным уголком Франции — деревней Живерни, куда по сей день стремятся тысячи туристов, любящих живопись или занимающихся ей. Для современного писателя Мишеля Бюсси это место и картины Моне стали вдохновением, благодаря которому родилась книга «Черные кувшинки».

Очень часто библиофилы задаются вопросом: в чем разница между драмой и трагедией в литературе? Попробуем ответить.

В последние пять лет в сети появилось огромное количество пользователей, которые называют современную жизнь антиутопией. Идут бесконечные сравнения нашего «здесь и сейчас» с книгами современных авторов и классиков, среди которых чаще всего встречаются упоминания произведений «1984» Оруэлла и «451 градус по Фаренгейту» Брэдбери, а также ряд других историй, включая «О дивный новый мир» Хаксли (правда, он, может, к антиутопиям и не относится, а является утопией — тут зависит от того, с какой стороны посмотреть). Каждый автор подобной статьи имеет целый ряд доказательств своей теории, превращающей «на бумаге» реальность в литературный жанр. Вот мы и решили разобраться с самим понятием антиутопии. Что же это такое и с чем ее едят?

Начинаем готовиться к осени и ищем сезонные книги. Как насчет довольно старой, но не потерявшей ни актуальности, ни эмоциональности книги Харуки Мураками «К югу от границы, на запад от солнца», события которой разворачиваются под шум неутихающих дождей?

Всегда ли автор, который прославился первой книгой из большого цикла, удерживает «марку» к последней? К сожалению, это скорее исключение, нежели правило. Провалы случаются со всеми, даже с теми, кого мы привыкли считать мэтрами. Пример — роман Дэна Брауна «Происхождение».

Каждый автор мечтает о том, чтобы его книга стала бестселлером. Но далеко не каждый готов к тому, что ее будут обсуждать. Если бы читатели говорили только комплименты, тогда ладно. Но ведь у любой истории найдутся хейтеры, в том числе весьма влиятельные. Список спорных и скандальных произведений, которые пытались уничтожать, сжигать, предавали анафеме и запрещали, почти бесконечен. Вот, например:

Классический приключенческий роман отличается от того, что зачастую мы называем так сегодня, когда в нашем распоряжении тысячи произведений самой разной стилистики и тематики. Он стал популярен в девятнадцатом веке, когда многие люди уже научились читать и могли проводить свой досуг с книгами в руках. Такие произведения писались прежде всего для развлечения. Они спасали от скуки и рутины, приоткрывали двери в мир неведомого, погружали в яркие краски и заставляли переживать невероятные события, труднопредставимые в реальности рядового обывателя.

В тридцатые годы позапрошлого века на смену романтизму, воспевавшему все особенное и идеальное, пришел реализм. Литераторы, начавшие работать в этом стиле, отдавали дань повседневным событиям, обычной жизни и простым людям. Основоположниками направления стали такие мэтры, как Стендаль, Бальзак, Флобер, Теккерей, Диккенс. В России реализм привлекал Пушкина, Гоголя и многих других.

Авиационный роман не самый распространенный жанр в современной литературе, пусть и не уникальный. Возможно, тот факт, что авторы опасаются писать о небе, как-то связан с распространенной среди современников проблемой — аэрофобией. А может, им просто не хватает технических знаний, чтобы произведение получилось не только красочным, но и достоверным. Ана Шерри, хоть и не имеет профильного образования и с самолетами знакома исключительно в качестве пассажира, не побоялась рискнуть. В ее архиве несколько книг авиационной тематики, каждая из которых написана в жанре любовного романа.

В мире огромное количество книг, на которые охотятся коллекционеры из разных уголков Земли. Мы попробовали выяснить, какие же из них самые-самые раритетные, и теперь готовы предоставить вам топ-3 наиболее редких книг.

Если вы учились в школе, расположенной на постсоветском пространстве, то наверняка знаете, как ответить на вопрос: какая книга является самой длинной в мире? Даже не задумавшись, вы скажете: «Война и мир»! Подросткам, которым приходится знакомиться с творчеством Льва Николаевича Толстого, как правило «из-под палки», кажется, будто страдания Наташи Ростовой, Андрея Болконского, Пьера Безухова, Николая Ростова, Марьи Болконской с ее «лучистым взглядом» и других героев не закончатся никогда. Но мы спешим вас разочаровать. «Война и мир» вовсе не самый длинный роман на Земле. В нем всего 2 966 547 символов. Да-да, вам не привиделось — всего! Потому что самое длинное литературное произведение намного длиннее. Готовы узнать, какой автор смог вписать свое творение в Книгу рекордов Гиннесса?

На свете миллионы книг. Каждая из них чем-то особенная, даже если критики отказали ей в праве зваться уникальной. Иначе просто быть не может. Душа любого автора, как талантливого, так и не очень, индивидуальна и неповторима. Как и его разум... И чувства... И жизненный опыт...

Но закончим с философией и вернемся к началу. На свете миллионы книг. Все они состоят из слов или из слов и иллюстраций, напечатанных на страницах и заключенных в обложку. Сколько именно слов должно быть и как их иллюстрировать, нигде не уточняется. 

Думаете, что все книги написаны, чтобы их мог прочитать любой человек, знакомый с языком и грамотой? А вот и нет! В истории встречались фолианты, которые никому (ну или почти никому) не по зубам. Сейчас мы приведем вам парочку примеров, чтобы вы убедились.

Книги — отражение социальной реальности, в которой живет автор. Даже если его цель — написать что-то легкое, чтобы читалось на одном дыхании, он все равно окунет героев в те проблемы, которые видит вокруг или переживает. Это может быть осознанно или нет, но иначе не получится. Пример — романы Аны Шерри. Если в первой книге «Я подарю тебе крылья» социальная тематика стояла не так остро, был лишь намечен ее контур, то во второй части она раскрывается по полной.

Все привычное нам когда-то было новинкой, инновацией, прорывом. Давным-давно люди даже не думали о такой естественной вещи, как книга. А потом еще долго никто не делал бумажных книг и уж точно их не печатал. Не существовало ни печатных станков, ни типографий. Книги даже не датировали! Впрочем, зачем копать так далеко? Вспомните: совсем недавно не существовало электронных книг, а теперь они являются нормой и есть в каждом смартфоне или планшете.

Давайте вернемся в прошлое и попытаемся отметить вехи в истории книг. Какие из них мы можем назвать первыми?

Двадцать второго апреля 2024 года известный писатель Владимир Набоков отметил бы свой 125-й юбилей.

14 апреля литературный мир отметил 280-летие со дня рождения русского писателя, драматурга, публициста, переводчика, представителя русского классицизма, создателя национальной бытовой комедии Дениса Ивановича Фонвизина.